Вероника Лесневская – Женимся! Семья за одну ночь (страница 23)
- А, ты тут папу воспитываешь. Ну, позовете, когда завтракать сядете.
Пожав плечиками, уходит из кухни, оставляя меня наедине с разъяренным муженьком, замоченным в кофе, как тирамису. Вот только мне будет с ним несладко.
Глава 19
Отстраняюсь от рыжей занозы, которую хочу то ли придушить, то ли поцеловать. Ни черта не соображаю, что со мной. Заторможено провожу рукой по мокрой физиономии, смотрю на ладонь и… не верю! Сашка посмела меня кофе облить? В собственном доме? На моей кухне?
Шок от неожиданного нападения настолько сильный, что я медленно моргаю и не могу подобрать слов. Все как в тумане. Еще и хулиганка застыла, будто пытается слиться с интерьером или притвориться стулом. Наивная, ее огненная макушка на фоне бежевого гарнитура, как костер посреди ровной поляны темной ночью. Не скроется!
Но мне нужна передышка. Моей навязанной жене везет, что я дезориентирован и разбит.
Ощущения странные, будто меня вчера привязали к поезду и всю ночь таскали по рельсам. А я орал при этом, потому что голосовые связки сорваны, и целовал шпалы, пока губы не потрескались. Голова как пустое ведро для мусора. Ни единой логичной мысли, никакой зацепки – только белый шум. И назойливый голосок Сашки. Кричит, шепчет, стонет… Звучит в ушах постоянно, даже когда она молчит.
Подозрительно…
Нехотя разрываю наш зрительный контакт, а это, между прочим, опасно для жизни. Стоит упустить бестию из поля зрения, как она обязательно что-нибудь начудит. Удивительно, что кухню не спалила, пока я был в отключке.
- Ну, позовете, когда завтракать сядете, - лепечет Маруська, а я мигом переключаюсь на нее. Гнев затихает, уступая место теплому огоньку в груди.
Моя малышка…
Надеюсь, она не слышала, как мы ссорились. Я при ней никогда голос не повышаю, слов грубых не говорю, но с Сашей нормально общаться невозможно – она лишь вопли и приказы понимает, правда, назло не выполняет и переворачивает все вверх тормашками. Раздражает!
Вымученно улыбаюсь дочке, киваю, а она мне пальчиком грозит, указывая на рыжую. Представляю, как Маруся была рада увидеть ее у нас дома. Влюбилась в эту взбалмошную девушку с первой встречи на остановке, все уши мне прожужжала, что надо взять ее в матери. Только вроде успокоилась, смирилась, как… чертов штамп! И Славина действительно стала Высоцкой, моей женой! Самый страшный сон претворился в реальность. Дочка беду накликала, а теперь эта беда выносит мне мозг и не признается, что вчера произошло. По хитрым глазам вижу – что-то скрывает!
- Александра, - тихо, но строго обращаюсь к ней, стоит лишь Маруське уйти.
Так и замираю с открытым ртом, не закончив фразу, когда Сашка вдруг подскакивает с места, роняя стул, и отбегает к плите. Отставляет сковороду с конфорки, выключает газ, а потом вдруг поворачивается, чтобы запустить в меня чем-то бесформенным. Машинально отклоняюсь – и на пол летит… полотенце. В чем подвох? Я ожидал, как минимум, нож или топорик для мяса.
- Извиняться не буду, вы сами нарвались, - бойко фыркает рыжая, скрещивая руки на груди. – Хам озабоченный! Я у вас ничего не брала, чтобы долг отдавать, тем более, супружеский. А вот вы…
Осекается и резко умолкает, погружая кухню в звенящую тишину. Упирается бедрами в столешницу, согнув одну ногу. Острая коленка появляется в разрезе узкой юбки, который расходится вплоть до бедра. Ткань смята и надорвана по шву, нитки торчат. Сашку вместе со мной под поезд бросили? И где ее блузка? Впрочем, моя рубашка идет ей настолько, что хочется снять…
- Бред, - одергиваю себя.
Встряхнув головой, запускаю пятерню в мокрые волосы и яростно взъерошиваю их. Поднимаю полотенце, вытираю липкий кофе с шеи и груди. Подкрадываюсь ближе к женушке и, как только она теряет бдительность, захватываю ее в плен. Вцепившись пальцами в столешницу по обе стороны от аккуратных Сашкиных бедер, я прижимаюсь к ней практически вплотную, не позволяя убежать.
Впиваюсь взглядом в растерянное, румяное лицо, собираюсь продолжить допрос с пристрастием, но… делаю вдох.
Один короткий вдох – и что-то щелкает внутри. Мозг все еще в прострации, а тело реагирует, становится в стойку. Инстинкты пробуждаются, самые низменные и первобытные.
Всему виной ее запах… Ягодный… Малиновый… Он был в моей постели, витал в душе, который я наспех принял, отпечатался на моем теле. Всюду, черт возьми! Слишком много варенья, в котором я увяз, как муха.
Хочу еще…
Забываю, о чем мы с ней говорили, а вместо этого наклоняюсь к ее конопатому лицу, ловлю лихорадочное дыхание и спрашиваю хриплым шепотом:
- Са-аш, а у нас что-то было этой ночью?
Хреново, если так. Насколько же серьезная у меня амнезия, если я о близости забыл? Особенно с рыжей, которая упрямо мне отказывала. Значит, я и правда пил… А мне категорически нельзя! Ни капли. У меня уже бывали провалы в памяти из-за алкоголя, причем в малых дозах, но не до такой же степени.
И все же... Было?
- Нет, конечно! – вскрикивает она незамедлительно. Посуда в шкафчиках звенит, но мои барабанные перепонки уже адаптировались к ультразвуку.
- Так быстро ответила, - задумчиво хмыкаю, не отстраняясь ни на сантиметр. Перекладываю руки на тонкую талию. Импульсивно обнимаю, теряя над собой контроль. – Как ты можешь быть в этом уверена? Ты же сказала, что тоже ничего не помнишь…
Сашка упорно избегает прямого зрительного контакта, оставив меня довольствоваться физическим. Спускаю ладони на ее бедра, очерчивая плавные изгибы. Чуть ниже - и пальцы коснутся порванного разреза на юбке, заберутся под ткань, возможно, даже успеют погладить голую ножку. В целях следственного эксперимента, конечно же, чтобы память восстановить. Не исключено, что это будет последнее, что я сделаю в своей жизни, поэтому не спешу провоцировать дикую рыжую кошку.
- Непривычно, когда ты молчишь, - тихо признаюсь. – И подозрительно.
Держу ее крепко и больше не двигаюсь. Она опускает голову, неровно и шумно пыхтит. Ее жаркое, судорожное дыхание щекочет мне грудь, в которую почти уткнулся веснушчатый носик. Все это так… знакомо. Прикрыв глаза, провожу скулой по огненным, немного растрепанным волосам.
- Я имела ввиду, что не виновата в нашем браке и не знаю, кто это подстроил. И как вы накидались до полубессознательного состояния – я тоже понятия не имею, - стукнув меня лбом по щеке, она вскидывает на меня боевой взгляд и, как рентген, пробирает до костей. - Я за вами не следила!
- Да не пил я, - обреченно оправдываюсь. - У меня непереносимость, и достаточно малой дозы, чтобы вызвать необратимую реакцию. Видимо, твой недоносок мне что-до подлил. Или повара в блюда добавили. Или… - нахмурив брови, вспоминаю события до провала. - Я же пришел туда с Крис…
- Угу, чтобы ей предложение сделать, - ядовито выплевывает Сашка, и меня всего передергивает.
- Да с хрена ли? Расстаться хотел.
- В семейном ресторане? – морщится и смотрит на меня, как на умалишенного.
- Какая разница, где? - искренне недоумеваю. Никогда не понимал бабских тараканов, поэтому я убежденный холостяк. Точнее, был им… Вчера. - В «Александрии» кухня хорошая, - заканчиваю сипло и недовольно.
- Вы странный, Олег Геннадьевич, - цокает острым язычком и укоризненно качает головой. – Очень странный.
- Взаимно, рыжая. И все же… - прищуриваюсь, впиваясь в нее взглядом. Считываю каждое изменение мимики. - Судя по всему, мы с тобой провели ночь. В одной спальне. И совсем ничего не было?
- Почему же? Вы пытались приставать! Но…
- Что «но»? – напрягаюсь, сильнее впечатывая в себя ее миниатюрное тело. - Обидел?
- Как бы вам сказать помягче. Вы были в состоянии нестояния… - тянет ехидно, стреляя в меня лазурными мультяшными глазками, в которых пляшут чертики. Ох, не нравится мне ее поведение, а следующие слова и вовсе заставляют растеряться. - Трамвай не выехал из депо, солдат пал на поле брани, корабль опустил паруса, Царь-пушка оказалась…
- Елки, Сашка, заткнись немедленно! – грозно прекращаю этот нескончаемый поток речи. - Я понял. Понял, - ошалело повторяю, поднимая руку к ее губам. Хочу закрыть болтливый рот, но она кусается со всей дури. - Неудивительно, что у нас ничего не получилось, ты же всякое желание отобьешь! – реву в ярости, не сдерживаясь, и трясу раненой ладонью. – Антисекс ходячий, а не женщина!
Пячусь на шаг назад, матерюсь себе под нос, но… Стоит мне посмотреть на Сашку, как гнев испаряется. Она опускает ресницы, а когда взмахивает ими – они уже мокрые. Прозрачная слезинка срывается с красиво загнутых кончиков и стекает по красной щеке.
Последним козлом себя чувствую. Всегда плевать было на плачущих женщин, но сейчас за ребрами неприятно скребет, будто кошка там кучу навалила и закапывает активно. Вздохнув, я капитулирую.
- Ладно, прости, последнее – это перебор, - примирительно поднимаю руки. - Но, согласись, ты своими метафорами тоже перегибаешь мою палку. То есть просто палку. Тьфу!
- Не плюйтесь в меня, и так достаточно унизили, - поджимает губы. Еще одно неверное слово – и точно расплачется.
- Вообще не ставил такую цель. Александра… - приближаюсь, аккуратно обхватываю ее плечи руками. – Саш, ты довольно симпатичная девушка, особенно когда молчишь. Не мой типаж, конечно, но все равно очень привлекательная, юная, яркая. Тебе бы капельку такта и кокетства, и от поклонников отбоя не будет, - улыбнувшись, щелкаю ее по покрасневшему носу. Шмыгает, уклоняется от моей руки. - С нами аккуратнее надо, нежнее, что ли. Мужчине нравится чувствовать себя исключительным рядом со своей избранницей. Настоящим самцом, если быть точнее и прямолинейнее, а не павшим воином, мать твою. Шутки ниже пояса – вообще табу, - грожу указательным пальцем.