Вероника Лесневская – Женимся! Семья за одну ночь (страница 17)
Музыка обрывается, доносится перестукивание и шум микрофонов. В следующую секунду на весь зал разносится мужской, хрипловато-грубый голос, который я не перепутаю ни с чьим другим.
- Я на тебе никогда не женюсь, - прорезает воцарившуюся тишину пьяный рык, а меня словно взрывной волной откидывает обратно к стойке и прибивает к стулу. Ошеломленно смотрю на Илью, но он лишь недоуменно пожимает плечами.
Музыканты не теряются – хватаются за инструменты и подыгрывают известный мотив.
С трудом встаю и, перебирая чертовыми каблуками, мчусь к источнику звука, чтобы заткнуть его раз и навсегда. Он мне мероприятие испортит! Меня опять уволят!
- Что за мужик? – на ходу причитаю. - На минуту оставить нельзя…
Сталкиваюсь с пунцовой Кристиной, но не успеваю вытрясти из нее правду, потому что она отталкивает меня и шустро сбегает от позора. Видимо, с долгожданным предложением что-то пошло не так…
- Я лучше съем…
- Извините, маленькое недоразумение, извините, - повторяю, как заведенная, пробираясь сквозь вязкую гущу народа. Моя комплекция позволяет мне ловко прошмыгнуть к сцене.
- А нам нравится развлекательная программа, - широко и искренне улыбаются молодожены, аплодируя и подпевая этому ненормальному.
Высоцкий пьян? Я надеялась, что его непереносимость алкоголя – не более чем дешевые понты. Но сейчас… не уверена. Судя по тому, как он вальяжно расселся на столике для регистрации и, словно взбесившийся лев, скрещенный с Лепсом, рычит Укупника в микрофон, он не лгал.
Странно, но даже в такой ситуации Олег умудряется сохранять солидность, лоск и мужскую привлекательность. Пиджак расстегнут, рубашка по-прежнему с иголочки, даже воротник не примят, правая нога согнута в колене, на бедре свободно покоится рука без микрофона, в то время как левая часть тела и голосовые связки творят полную дичь.
- …перед ЗАГСом свой паспорт!
Испанский стыд!
- Олег Геннадьевич, - приблизившись к арке, вежливо зову его.
Не обращает на меня внимания, словно я надоедливая мошка, что жужжит под ухом.
- Я улечу…
Гости танцуют – им по душе шоу-программа. Молодые целуются. И лишь одна я пытаюсь остановить это безумие.
- Олег! – повышаю тон, но он все равно меня перекрикивает.
- Убегу… Испарюсь…
- Высоцкий, мать твою! – рявкаю зло, ступая на подиум рядом с ним. Подаюсь к свихнувшемуся критику практически вплотную. В панике перехожу на "ты". - Хватит орать, тебе медведь на ухо наступил! Всех посетителей распугаешь.
Наконец-то, умолкает. Дергается, как от разряда тока, отталкивается от столика, заставив тот пошатнуться, и заторможено устремляет пустой, стеклянный взгляд на меня.
Дело дрянь!
- Сашка… - расплывается в такой довольной, приторной улыбке, будто всю жизнь только меня и ждал. - А вот на тебе я, пожалуй, женюсь!
Глава 14
- Только через мой труп! – выпаливаю в сердцах и, попятившись назад, чуть не срываюсь с подиума вниз.
Пятки зависают в воздухе, а мое тело парит в невесомости. Не сразу понимаю, что Высоцкий успел обхватить меня одной рукой за талию и уберег от падения. Пьяный, а реакция отменная.
Рывок – и он притягивает меня к себе, с силой впечатывая грудью в твердый, как камень, торс, обтянутый безупречной до скрипа зубов рубашкой. Нельзя быть таким раздражающе идеальным. Мистер Совершенство на свободном выпасе… С чего это ему вдруг приспичило окольцевать себя? И чем Кристина не угодила? Она ведь так стремилась залезть к нему в паспорт, как зараза в организм. Да и он, судя по всему, был не против. Или нет?..
- Гарсон, подержи, - отдает микрофон подбежавшему Илье, и тот растерянно принимает его.
Жестом показываю другу, что все под контролем. Хотя на самом деле это ни черта не так! Я понятия не имею, как обезвредить этого ненормального, который цепко держит меня в своих лапах и раздает приказы:
– Метнись кабанчиком за регистраторшей, она только что в зале была, - четко чеканит, будто трезв, как стеклышко, но при этом кружит по мне хмельным взглядом. Ни на секунду не отрывается и не ослабляет хватки.
Боковым зрением замечаю, как застывает на месте Илья, и подаю ему знак не вмешиваться. Злится, но слушается.
- Я все еще здесь, - рапортует сотрудница ЗАГСа, как солдат на посту. - Только я не совсем поняла, кого расписываем?
- Никого, - сдавленно попискиваю, потому что в объятиях Олега мне не хватает воздуха. Легкие сжало тисками, а ребра скоро треснут от давления.
Упираюсь руками в крепкие мужские плечи, отворачиваюсь, разыскивая среди толпы регистраторшу, чтобы немедленно все отменить и отпустить ее домой. Пошутили – и хватит!
Чувствую, как Высоцкий наклоняется ко мне, утыкается носом в висок и делает глубокий вдох. Как будто выпитую стопку мной занюхивает. Закусывать надо! А лучше не проводить вечера в сомнительной компании всяких куриц вроде Крис. Она смылась, как только запахло жареным, а мне отдуваться теперь.
- Горько! – внезапно начинают скандировать подвыпившие гости. Причем им абсолютно плевать, что на сцене не та пара, к которой они приехали на свадьбу. Впрочем, голоса настоящих молодоженов тоже слышны в общем гуле. – Горь-ко-о!
Грубые пальцы сильнее впиваются в мою талию, широкая ладонь ложится на затылок, заставляя меня повернуть голову. Тяжелая пятерня зарывается в мои короткие волосы, сгребая их в кулак. Перед глазами опять возникает блаженная физиономия Олега. Да что с ним?
- Какое-то массовое помешательство, – испуганно взмахиваю ресницами, когда его лицо оказывается в неприличной близости к моему. - Ты что творишь, Высоцкий?
- Женюсь! – повторяет упорно. – На тебе, Высоцкая, - растягивает слова, будто примеряет ко мне свою фамилию, пробует на вкус и остается удовлетворен получившимся блюдом.
Возмущенно ловлю губами воздух, но не успеваю ничего возразить, потому что проклятый критик затыкает мне рот поцелуем… глубоким, настойчивым и невероятно чувственным.
Зажмуриваюсь. Не дышу. Позволяю пьяному нахалу на глазах у всех творить со мной невообразимое, словно мы наедине. Он толкается в меня языком еще настойчивее и откровеннее, чем тогда, в туалете. Наплевав на репутацию, жадно целует меня под одобрительные возгласы толпы.
Мир сошел с ума. Остановите Землю, мне нужно выйти.
Пульс стучит в висках, губы горят от терзаний и страстных укусов, пальцы врезаются в лацканы его пиджака. Сознание слегка плывет, а здравый смысл машет ручкой на прощание.
- Горько! – с трудом пробивается сквозь шум в ушах.
Щелкает вспышка фотоаппарата. Хуже того, видеооператор тоже снимает наш позор… Надо заставить их уничтожить все улики. Нам не нужны проблемы.
Поцелуй становится глубже, хотя я не понимаю, куда уже… Не замечаю, как начинаю отвечать ему и сама получаю от этого неправильное удовольствие. Обвиваю руками мощную шею, чтобы не упасть? Или чтобы быть ближе?
Саша, очнись! Неизвестно, где этот язык побывал раньше! Точнее, известно… В той переходящей эстафетной палочке, на которой пробу ставить негде. Также самозабвенно он облизывал Кристину, а теперь целует меня.
Кусаюсь, пытаясь вырваться.
- Точно женюсь! – хрипло выдыхает мне в губы.
Не отстраняясь ни на миллиметр, ныряет рукой между нашими сомкнутыми телами. Облапав меня по пути, будто невзначай, достает из внутреннего кармана своего пиджака паспорт. Не глядя бросает его назад – и метит четко на столик, за которым уже материализовалась регистраторша и послушно заполняет бумаги.
- Да что происходит? – растерянно хлопаю ресницами.
Чувствую на себе прожигающий взгляд Ильи, разочарованный и злой. Он решил, что это все по моей воле? Хотя, кажется, весь зал так думает… Гости бодро аплодируют, смещая фокус с настоящих молодожен на нас.
- Паспорт давай, - командует Высоцкий, не выпуская меня из объятий.
- А больше ничего тебе не дать? – пыхчу яростно, а он улыбается загадочно. И смотрит на меня так… пьяно-обожающе. – У меня он не с собой. В сумке и под замком. Так что отменяй все.
- Даю сотку тому, кто первый найдет ее паспорт и отдаст регистратору, - запрокинув голову, выкрикивает вверх, и присутствующие начинают суетится.
Краем глаза отмечаю, что даже коллеги в деле. Предатели!
- За сто тысяч я бы сама принесла, - выплевываю с сарказмом, как будто Олег наш семейный бюджет транжирит.
- Серьезно? – выгибает бровь.
Красивый… даже когда не в себе. И постепенно проступающие на лице и шее розоватые пятна его не портят…
- Нет, конечно! – с силой наступаю ему на ногу каблуком. Дергает верхней губой, кривится, но не двигается с места. - Отпускай меня и сворачивай балаган. Высоцкий, ты пьян, тебе пора домой.
- Я не пью.
- Согласны ли вы… - пафосно тянет регистраторша заученную речь.
- Н-не…
Отчаянно мотаю головой, которую тут же зажимают в тиски горячих рук. Привычным движением, отточенным до автоматизма, Олег вновь запечатывает мой рот поцелуем.
Вспышки фотоаппарата расстреливают нас, как будто автоматной очередью.