Вероника Лесневская – Влюбишься! Жена на девять месяцев (страница 49)
- Бедная, уста-а-ала.
Несмотря ни на что, для Любочки она остается мамой, единственной и любимой. Хорошо понимаю ее, сама пережила подобное. Розовые очки нелегко снять, особенно если ты ребенок. Но у меня есть Яр и папа, а у нее… теперь есть мы.
«Все будет хорошо, Таюш», - читаю по губам. Становлюсь на носочки, чтобы поцеловать мужа.
«Я верю», - улыбаюсь в ответ.
___
История Власа Воронцова - в книге "Диагноз: так себе папа"
Глава 40
Ярослав
Я выхожу из душа, натягиваю на мокрый торс футболку, вспомнив, что с нами в номере ребенок, и бросаю взгляд на часы. Ночь на дворе, а Воронцова где-то чёрти носят. Если бы он знал, с каким трудом я все это время удерживал при себе Таю, которая порывалась вернуться «за любимым папулей», то быстрее шевелил бы конечностями. К счастью, ее отвлекла Любочка.
- Тяя! Ещ-ще! – доносится из комнаты.
За этой дверью моя жена укладывает ребенка спать. Чёрт, от одной формулировки в голове взрываются фейерверки, а перед глазами вспыхивают яркие образы: округлый животик, первые пинки, роддом, выписка с шариками, пищащий сверток в нашем уютном доме, коляска в заснеженном дворе.…
Никогда не думал, что из меня получится примерный семьянин, постоянно горел работой, проектами, планами, но одна белая ведьма перевернула мой мир вверх дном. Теперь я хочу от нее детей.
Улыбнувшись, я иду на заливистый смех, бесшумно толкаю дверь и замираю на пороге, облокотившись о косяк. Представшая передо мной картина трогательнее и нежнее любых фантазий. Тая сидит на краю постели, склонившись к малышке, гладит ее по волосам и нашептывает что-то ласково.
- Ещё ск-казку, - просит Люба, слегка заикаясь. – Про Йети!
- Хм-м-м, тебе интересно?
- Да-да! Йети к-клас-сный!
Из моей груди вырывается хриплый смешок, и Тая оборачивается на звук. Краснеет, закусывает губу, растерянно хлопает ресницами. В этот момент становится предельно ясно, о каком Йети она рассказывает байки на ночь, и я не сдерживаю доброго хохота.
- Главное, про сторожку лесника ничего не говори. Или хотя бы не вдавайся в детали, - подшучиваю над алой от стыда Таей, смущая ее до предела. Ловлю подушку, которая прилетает в меня. Выставляю ее перед собой, как щит. – Тш-ш-ш, всё-всё! Молчу и вам не мешаю. Спокойной ночи, принцессы!
Игриво поклонившись, я выскальзываю из спальни. Вызываю номер Власа, но его телефон упорно молчит. Что за гадство! Почему я должен волноваться об этом вздорном старике? У меня нервные клетки на его дочери закончились.
- Папа не вернулся? – шелестит спустя время.
Тая выходит из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь. Легкая, нежная, полусонная. Белоснежные волосы распущены, слегка спутаны и волнами ложатся на плечи и грудь, едва прикрытую кружевом и шелковой тканью халата. Если не ошибаюсь, именно этот пеньюар Тая выбрала для нашей брачной ночи, я сбился, какой по счету. Но свадьба снова сорвана, теперь не по моей вине. Один-один, мы квиты.
- Нет, - сипло отвечаю. Обласкав жену-красавицу взглядом, я сглатываю вязкую слюну. - Задерживается.
- Я переживаю, - надувает губы. Наивно, но в то же время сексуально.
Похлопываю рукой по дивану рядом с собой, и Тая покорно принимает приглашение. Прошу ее сесть спиной ко мне, расправляю длинные, шелковистые волосы и аккуратно провожу по ним расческой.
- Воронцов – взрослый мальчик, за себя постоять сумеет, а, если надо, и врагам накостыляет. Не беспокойся.
Тая тихо мурлычет от моих прикосновений, когда я заплетаю ей косу. Не выдержав, наклоняюсь к открывшейся шее, веду носом по бархатной коже и прижимаюсь губами к пульсирующей жилке.
- Вы оба здесь из-за меня, - шепчет жена виновато. Податливая и мягкая, как пластилиновая кукла в теплых руках. Запрокидывает голову, открываясь моим поцелуям. Ее сладкое дыхание сбивается. - Но так было нужно, Яр! – фырчит и покрывается мурашками, потому что я не могу от нее оторваться. - Иначе мы бы не узнали, в каком кошмаре живет Любочка, и не помогли бы ей.
- Согласен, Тая, ни о чем не волнуйся. Ты все сделала правильно.
Беру её за плечи, разворачиваю к себе лицом. Ловлю смущенный взгляд, и наш зрительный контакт откровеннее секса. Сейчас мы близки как никогда.
- Знаешь, ты так мило возишься с сестрой, что я уверен: из тебя получится идеальная мамочка. Выбрось из своей головы всякую чушь про генетику и плохую наследственность. Ты у меня такая красивая. Роди мне ещё одну такую же, но маленькую…
Кивает, опускает руки на живот, будто примеряет, поместится ли в ней ещё один человек. Улыбнувшись, я целую ее. Сначала нежно и невесомо, но с каждой секундой все неистовее терзаю пухлые губы.
Соскучился дико.
- Яр, давай Любочку заберем? – просит Тая, на секунду отстранившись от меня. Преданно, умоляюще заглядывает мне в глаза.
Разве я могу ей отказать?
- Как скажешь, Таюш.
- Исключено, я сам все решу! – гремит с порога, и я от неожиданности чуть не слетаю с дивана вместе с женой.
Вашу ж мать, батя! Каждое появление как Армагеддон.
- Папуль!
Выкрутившись из моих рук, Тая мчится к отцу. Радостно повисает на его шее, чмокает в щеку, а я натурально ревную, как будто Воронцов – мой соперник. Впрочем, мне с ним не тягаться. Батя – это навсегда.
- Наконец-то, Влас Эдуардович! – лениво ворчу и неторопливо шагаю к ним, засунув руки в карманы домашних штанов. - Вы в Питере заблудились, что ли? Или мосты развели перед вашим носом?
На мой сарказм он никак не реагирует. В потухших глазах – холодная пустота. Видимо, беседа с бывшей выдалась напряженной и неприятной. Зная, как форменная тварь моя тёщенька, мне становится жаль измученного, поникшего Власа.
- С Таисиной матерью общался по душам, а после нее - с полицией и представителями опеки разбирался, - устало объясняет он. Сил нет со мной препираться. - Любу у этой дряни заберут, я это гарантирую. Лично проконтролирую процесс лишения родительских прав. Ей вообще детей доверять нельзя. Стерилизовать к чёртям с.… - резко осекается, крепче обняв дочь. - Прости, Таечка, я не….
- Не извиняйся, пап, я все понимаю, - шепчет она, прильнув щекой к его груди. - Не могу принять, пока что это слишком больно для меня, но… понимаю. Правда.
- Девочка моя родная, дочка, - ласково приговаривает он, поглаживая ее по голове. Большой, взрослый мужик плавится на глазах. - Всё хорошо, Тая, я рядом и люблю тебя. Муж твой… - косится на меня и снисходительно произносит: - тоже молодец. Ты у нас самой счастливой будешь.
- Влас Эдуардович, вам удалось выяснить все, что вы хотели? – осторожно прощупываю почву.
- Да, Ярослав, моя бывшая жена под градусом очень разговорчивая, - тяжело вздыхает он. – Так что я услышал даже то, чего бы никогда не хотел знать.
- Макееву она нас сдала?
Кивает. Яростно массирует пальцами переносицу.
- Да, они по сигналу отследили координаты иглу, а потом по номеру твоего телефона заказали запись звонков. Без особого труда нашли ваш разговор с Арсением, смонтировали так, чтобы звучало провокационно, и отправили Таисии перед свадьбой. Ее новый номер тоже эта дрянь слила за отдельную плату.
- Поверить не могу, что мама продала меня, - сокрушается Тая. - Что я плохого ей сделала? За что она так со мной?
- За деньги, разумеется.
Мне хочется успокоить жену, но у меня ее временно украли. Эта прерогатива сейчас принадлежит Воронцову. Он баюкает дочку в мощных лапах, как маленькую, а она всхлипывает, уткнувшись носом в его рубашку.
- Давно у нее связь с Макеевым?
- Очень давно, - горько ухмыляется Влас. – И теснее, чем я думал.
- В смысле?
- Они встречались, ещё когда мы были женаты. Как я понял из несвязного лепета бывшей, аборт она сделала как раз от Макеева, о чем и жалеет по сей день. Вот так в одночасье можно лишиться и жены, и друга.
Тая молча берет отца за руку, пальцами нежно проводит по тыльной стороне широкой ладони. Теперь ее очередь утешать разбитого Воронцова, и она делает это искренне, наивно, со слезами на глазах. Моя трогательная девочка.
- Папуль, ты уверен по поводу Любочки? – сипло спрашивает она спустя время. - Из-за того, что натворила мать, ты не сможешь тепло относиться к моей сестре. Лучше мы с Яром…
Воронцов хмурится, отрицательно качает головой. В его взгляде – решимость и отцовская любовь. Если становиться батей, то только таким. Который за своего ребенка каждому горло перегрызет.
- Вам надо строить свою семью, заводить детей, заботиться о них. Вы друг с другом договориться не можете! - отчитывает нас обоих, и мы послушно опускаем головы, как нерадивые школьники. – Бегаете по кругу, как белки в колесе. Ссоритесь, миритесь, свадьбы срываете!
- Ну, па-апа! – возмущенно тянем в унисон.
- Сами ещё дети, - усмехается. - Я совершил ошибку, и мне теперь за нее расплачиваться.
- О чем ты? – хмурится Тая, слегка отстранившись, чтобы посмотреть отцу в глаза.
- Не бери в голову, - он мягко целует ее в лоб. – Сама подумай, у меня есть деньги, связи и время болтаться по Питеру. Я над Любой в два счета опеку оформлю. Учитывая мои возможности, это вообще не проблема.
- Влас Эдуардович, а дальше что будете делать? Уверены, что с ребенком справитесь? С вашим-то диагнозом… - скептически морщусь, вспомнив, что он мне рассказал перед вылетом.