Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 7)
Макс молча стоит в сторонке и наблюдает за милой семейной картиной. Не подает вида, что его что-то волнует, держится по-мужски стойко, но в глазах затаилась тоска. Вздохнув, я обнимаю сына, прижимаю к себе и ласково поглаживаю по макушке. Он посылает мне красноречивый взгляд, мол: «Не надо меня жалеть, все хорошо», а я наклоняюсь и целую его в щеку.
Мой сильный мальчик. Стойкий оловянный солдатик. Судьба послала мне его в награду после череды разочарований и испытаний. Чтобы я окончательно не сломалась. Я рада, что не смогла отказаться от него. Сохранила, несмотря на обстоятельства. Каким бы гадом ни был мой бывший муж, но он подарил мне маленькое счастье, и я благодарна ему за это. Если бы мне предложили отмотать время назад и исправить свою жизнь, я бы повторила все в точности, лишь бы не потерять Максика.
- Как у тебя дела, Мишенька? - шепотом спрашивает Настя, с мольбой и тревогой глядя на мужа. - Скажи, что все закончилось.
- Прости, но с точной датой нашей свадьбы придется ещё немного подождать, - виновато пожимает плечами он, отрицательно качнув головой. - Суд назначил ещё одно слушание. Но не волнуйся, правда на моей стороне, и мы вместе ее отстоим, - твердо чеканит. - Данила носом землю роет, чтобы добыть дополнительные факты и доказательства.
До боли знакомое имя бьет дефибриллятором в грудь. Горечь собирается в горле, злость заставляет сжать дрожащие ладони в кулаки, и я опускаю голову, потупив взгляд, чтобы сестра не заметила моей реакции.
Значит, не обозналась и не послышалось. Чертов Данила Богатырев, судя по всему и есть тот самый лучший друг, бывший сослуживец Миши, о котором упоминала Настя. Он преследует меня, как проклятие.
Хочу стереть прошлое из памяти, но не получается. Лучше бы мы никогда не встречались.
- Что случилось, Никуш? На тебе лица нет, - почувствовав мое настроение, с беспокойством спрашивает сестра.
- Нет, все в порядке, - лгу, натянуто улыбнувшись. - Тяжело от сладкого. И устала немного. Наверное, нам пора. Да, Максик?
- Как скажешь, мам, - послушно кивает и берет меня за руку.
- Подвезти, Ника? - вскидывается Демин, выпрямившись по стойке «Смирно».
Солдафон до мозга костей. Он попрощался со службой, но привычки остались.
Улыбнувшись, я жестом останавливаю зятя.
- На чем? Ты микроавтобус купил? Мы такой толпой в машину не поместимся, - смеюсь, указывая на малышню. - Ты своих забирай, многодетный отец, а мы на такси доберемся.
- Я вызову, - достает телефон.
- Я сама в состоянии, - спорю. - Пока, сестренка.
Обнимаю Настю и племянников на прощание, расцеловываю всех, после чего поворачиваюсь к Демину, приняв строгое выражение лица.
- До встречи, командир, - пожимаю его огромную лапу. - Настену не обижай, а то я тебя найду и обезврежу, - угрожаю несерьёзно.
- Тц, вредная у тебя сестра, Настенька, - ворчит он, провожая нас с Максом.
- Миша-а-а, - укоризненно шипит на него она, посылая нам воздушные поцелуи.
Расслабленно смеюсь и по-доброму завидую. Настя отвоевала у судьбы свою семью, вернула мужа и исцелила его любовью. Сейчас они счастливы вместе.
И мы с Максом будем. Но только вдвоем.
- О чем задумался, сынок? - беседую с сыном дома перед сном, когда мы вместе досматриваем семейный фильм, полулежа на диване. - Скажи. Ты же знаешь, если озвучить, то станет легче и мы сможем разобраться в проблеме.
- У Незабудок хороший папа, правда, мам? - запрокидывает он голову, ищет мой взгляд.
- Да, он их очень любит.
- Но они его так долго ждали…
- Дядя Миша - бывший военный, - рассказываю, бережно обнимая его. - Семь лет назад он пропал без вести, но чудом выжил и спустя время вернулся в семью.
- М-м-м, ясно, - тянет сын, погружаясь в свои мысли. - Жалко, что наш не военный. Папа не пропал, а просто нас разлюбил.
Нет, Лука никогда нас не любил. С любимыми так не поступают. Но я закусываю губу, чтобы не выпалить это вслух. Обнимаю сына, крепче прижимаю его к себе, поглаживаю по голове, ласково перебираю темные, будто с пыльным налетом, непривычно жесткие для такого возраста волосы.
- Повезло Незабудкам, - шумно вздыхает Макс. - А вот у Матвея есть отец, но он все равно несчастливый, раз задирает всех в классе. Чего ему не хватает, если у него полная семья?
- И так бывает…
Перед глазами - Богатырев с сыном на руках. В груди больно.
Я запрещаю себе думать о нем, но заблокированные воспоминания прорываются через выстроенный мной барьер. Накатывают волнами. И я захлебываюсь в прошлом.
Я слишком любила его, чтобы забыть.
Глава 5
Десять лет назад
Николь
В тесном кабинете психолога душно, пахнет мужским потом, сырыми шинелями и горьким кофе. Шелестят бумаги, тикает таймер, раздается монотонный стук подошвы армейского ботинка об пол. За окном серо и хмуро, шумит северный ветер, идет мокрый снег.
Во главе стола в немного потертом кожаном кресле важно восседает Инна Алексеевна, под началом которой я прохожу практику. Напротив нее - молодой, раскрасневшийся с мороза офицер. Ножки стула поскрипывают под ним каждый раз, когда он нервно ерзает на месте. На вопросы военного психолога отвечает не сразу, будто обдумывает каждое слово, время от времени бросает красноречивые взгляды на меня.
Я сижу в стороне, у стены, молча наблюдаю за беседой и делаю пометки в блокноте. Сегодня у меня первый день практики в психолого-медицинском центре, так что ничего серьёзного мне не доверят. Можно расслабиться, но я здесь не для отдыха. Я впитываю каждое слово Инны Алексеевны, слежу за ее поведением, мимикой и речью во время работы.
В какой-то момент мне кажется, что они с этим офицером давно и близко знакомы, а я в кабинете третья лишняя.
- Николь, я отлучусь на полчаса… - невозмутимо сообщает мне наставница, провожая горящим взглядом мужчину, который на несколько лет младше нее, - …по делам, - тихо добавляет, ослабляя ворот и расстегивая верхние пуговицы на кремовой рубашке. Беспардонно поправляет грудь четвертого размера.
- Значит, прием закончен? - вскидываюсь с места, захлопывая блокнот.
- Ничего это не значит, - отрезает грубо и повелительным жестом указывает на кресло. - Садись вместо меня. Остальных морячков сама примешь.
От пренебрежительного, приторного «морячки» я невольно передергиваю плечами.
- Что если я не справлюсь? - шумно сглатываю, и в горле застревает ком.
Руки дрожат, ладони потеют, ногти царапают обложку блокнота. Это мое первое серьёзное задание, а я даже подготовиться не успела.
- С кем? Ты что, с мальчиками не умеешь обращаться? Учись, девочка, тем более таких, как здесь, ты больше нигде не встретишь. Расслабься и получай удовольствие, - женщина издает неприличный смешок. - Ребята не первый раз в море выходят. Твоя цель - не срезать их, а помочь спокойно пройти стандартную процедуру. В любом случае, заключение я визирую, так что все проверю.
- Но у меня нет опыта…
- Солдат познается в бою, а студент на практике, - резко перебивает меня наставница. - Кто там по времени следующий?
Я окидываю взглядом стол: таблицы Шульте, бланки психологических опросников, какие-то записи. Привычные для психолога вещи отзываются мелкой дрожью по телу и холодком вдоль позвоночника. Я так нервничаю, что не сразу обращаю внимание на аккуратную стопку тонких папок. Беру верхнюю. Открываю личное дело одного из военнослужащих, пробегаю глазами прошлое заключение, отметки о рейсах, строгие аббревиатуры и печати.
Неосознанно задерживаюсь на фотографии - с маленького черно-белого квадратика на меня смотрит строгий, хмурый мужчина. Черты лица жесткие, взгляд пронзительный, будто в самую душу целится. Заставляю себя переключиться на графу с личными данными. Возраст - тридцать один год, семейное положение - не женат, детей нет.
Психолог нетерпеливо покашливает, подгоняя меня. Очнувшись от необъяснимого секундного ступора, я читаю вслух полное имя:
- Данила Юрьевич Богатырев, - перекатываю на языке. Звучит сурово. Веет защитой и силой.
- Хм, помню такого. Красавчик, но себе на уме, - предостерегает меня Инна Алексеевна. - С ним особо не кокетничай, бесполезно. Действуй строго по регламенту. Отношения у него исключительно с флотом, - недовольно закатывает глаза, видимо, успев обжечься и получить отказ.
- Я и не собиралась заигрывать, - бубню смущенно, невольно покосившись на фото в личном деле. Не «красавчик», как отрекомендовала его явно озабоченная женщина, но что-то в нем есть. Насупив брови, я захлопываю папку. - Инна Алексеевна, а перед этим был… ваш знакомый? - киваю на дверь, за которой скрылся предыдущий офицер. - Вы к нему спешите? А разве это не противоречит…
- Держи язык за зубами, - предупреждающе шипит на меня. - Если кто-то спросит, где я, скажешь, что мне стало плохо и я отошла в туалет. Будешь сговорчивой - получишь хорошие оценки по итогу практики и мои лучшие рекомендации, которые откроют перед тобой многие двери. Уяснила?
- Так точно, - машинально бросаю. И убеждаю себя, что это не мое дело. Практика закончится, и наши с ней пути разойдутся. А дальше… будет видно.
- Вот и умница, - снисходительно хвалит она меня, как собачонку, и, тяжело покачивая бедрами, выходит из кабинета.
Поджилки трясутся, и я обессиленно опускаюсь в громоздкое кресло, утопая в нем. Наверняка выгляжу несерьёзно со своей хрупкой комплекцией, но призываю остатки уверенности в себе и все имеющиеся знания. У меня есть пара минут, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.