Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 49)
«Я вернусь из похода и женюсь на тебе, а ты мне сына родишь».
Дура! Наивная дура!
Однако руки тянутся к телефону, который подарил мне Лука взамен потерянному. Я бы не приняла, но мать выставила все так, будто она сама мне его купила. На днях я случайно узнала об обмане, но мне стало резко плевать. После положительного теста на беременность накатила апатия.
Пальцы судорожно вбивают цифры, которые высечены в памяти.
Абонент молчит. Не в сети. Наверное, сменил номер.
Я не понимаю, зачем я упорно звоню ему. Что я скажу? Обвиню в том, что бросил? Или в том, что я теперь беременна от его друга?
Достаю из чехла маленькую черно-белую фотографию, с которой на меня серьёзно и строго смотрит Богатырев. Вижу осуждение в его глазах. На эмоциях сминаю снимок в кулаке, но тут же снова его расправляю, поглаживая пальцами. Не решаюсь ни порвать, ни выбросить. Ношу с собой, как напоминание о растоптанном сердце, которого у меня больше нет.
Нельзя забывать лицо того, кто предал. Отрицательный опыт - тоже опыт, и он сделает меня сильнее. Когда-нибудь, но не сейчас.
Сейчас я потеряна и разбита. Задыхаюсь от безысходности.
- Доча, что-то случилось? - шепчет мама, найдя меня в комнате в растрепанных чувствах.
В ответ истерично смеюсь, запрокинув голову, и не позволяю слезам стекать по щекам.
Случилось. Глупой, влюбленной Ники больше нет. Трагически погибла. И была похоронена мужчиной, которому слепо верила. На ее месте пустая оболочка, внутри которой теплится новая жизнь.
Что мне делать с этим, мам?
- Что это? - она забирает с моих колен больничные листки.
- Справка о беременности и запрет на аборт, - выдаю холодно, как будто смирилась.
- От него? - прокатывается чуть слышно, но с надеждой. - Лука - отец этого ребёнка?
- Да, - сипло выдыхаю, чувствуя горечь во рту.
Все естество протестует. Но факт остается фактом.
Я беременна. От Луки. Часть его навсегда останется со мной, и это крепче уз брака.
Навеки связаны.
- В чем проблема? - невозмутимо бросает мать, как будто и правда не понимает. - Скажи ему об этом, он будет счастлив. Мужчина влюбился по уши, пороги оббивает, души в тебе не чает, а ты...
- А я его не люблю, мам, - перебиваю ее, пожав плечами. - И никогда не полюблю. Вот такая история.
- Думать надо было, когда ноги перед ним раздвигала, - летит хлестко как пощечина, и я всё-таки срываюсь. Опустив голову, тихо плачу. С каждой пророненной слезинкой внутри разрастается пустота. - Не ожидала от тебя, конечно. Не так я вас с Настей воспитывала, - мама сминает бумаги и раздраженно бросает на пол передо мной.
Мне на секунду становится обидно, и я наклоняюсь за справкой о беременности, разглаживая ее так же бережно и аккуратно, как совсем недавно фотографию Дани. Неужели я начинаю привязываться к ещё не рожденному ребёнку, которого не хочу?
Нервно измерив шагами мою небольшую комнату, мама остывает, садится рядом со мной и ласково обнимает за плечи. Прижимает меня к груди, и я реву навзрыд, отпуская эмоции и раскрываясь.
Мама рядом. Мама все решит, как всегда.
У меня больше никого не осталось. Настя в Мурманской области с гражданским мужем, помчалась за ним, как я за Даней. Искренне надеюсь, что ей повезло больше и она никогда не испытает боли предательства. Папы давно нет, и его дико не хватает. Уверена, он был бы на моей стороне, несмотря ни на что.
Самый близкий человек - мама…
- Позвони Луке, его номер сохранен в твоем телефоне, - нашептывает она негромко, будто внушает. - Он отец! Ближе его у тебя никого не будет!
- Я не хочу, - выбираюсь из ее теплых объятий, которые вдруг кажутся мне чужими.
- А я не хочу, чтобы мою дочь все считали шалавой, - выпаливает безжалостно. - Тебе лет сколько? Давно пора научиться отвечать за свои поступки!
- Мам, - зову сипло.
- Собирай вещи, Николь, - раздается безапелляционно. - Или ты уезжаешь к нему, или… в никуда.
Я беспомощно хватаю ртом воздух, чувствуя, как за ребрами сжимается сердце.
Нет, мне послышалось! Я слишком подавлена и жду подвох даже от самых близких людей.
Но цепкий, решительный взгляд матери не оставляет сомнений.
- Ты прогоняешь меня? Поверить не могу.
- Я пытаюсь вправить тебе мозги и не позволить сломать жизнь себе и ребёнку. Хочешь безотцовщину плодить? - указывает рукой на мой пока ещё плоский живот. - Или думаешь, какому-нибудь другому мужику чужой малыш будет нужен? Нет, никто его не полюбит так же, как родной отец.
Я обнимаю себя руками, прикрываю глаза от бессилия и вспоминаю жизнь с отчимом. Он относился к нам с пренебрежением, как к дворовым котятам, которых вынужден терпеть и подкармливать. Обеспечивал нас, но не испытывал родственных чувств. И ревновал маму к памяти отца. Вплоть до развода так и остался для нас чужим, не смог принять детей от другого мужчины. Я не хочу такой жизни для будущего ребёнка, пусть нежеланного, но все равно моего родного. Он должен быть окружен любовью и заботой.
- Я не намерена искать другого мужика, - твердо выдаю, отгоняя неприятные картинки из прошлого. - Никто мне не нужен.
- Тем более. Значит, сделаешь правильный выбор. О неповинном ребёнке думай!
За матерью захлопывается дверь, и я остаюсь наедине со своими мыслями. Смотря в одну точку, бесцельно кручу в руках телефон. Понимаю, что у меня нет выхода, но все равно не звоню. Вместо этого в очередной раз вызываю номер Дани, слушая скрежет робота.
Хочется встряхнуть себя, больно ударить, чтобы наконец-то очнуться.
Что с тобой, Ника! Где твоя гордость? Где чувство собственного достоинства?
Почему продолжаешь любить и надеяться после того, как он размазал тебя по стенке? И отдал другу…
«К свадьбе готовься. Ты будешь самой красивой невестой».
Буду! Вопреки всему…
Телефон оживает в моих руках. На дисплее имя Луки. Как знак свыше.
Помедлив, я всё-таки подношу трубку к уху.
- Здравствуй, красотка моя, - льется елей, который меня не трогает. - Прости, что пропал, в семье беда, - Лука делает паузу, тяжело вздыхает, а я чувствую себя жестокой, потому что мне неинтересно, что у него случилось. - Я так по тебе соскучился, Ника. Понимаю, почему ты злишься и отталкиваешь меня. Извини за ту ночь. Все произошло совсем не так, как должно было. Прости, любимая. Давай всё-таки встретимся?
- Привет, давай, - апатично соглашаюсь. - Нам надо поговорить.
* * *
От вычурного убранства дорогого ресторана сводит скулы, в просторном зале мне становится тесно и душно, грудь сковывает тисками под тонкой тканью серого закрытого платья. Я бы с удовольствием вышла на открытую террасу к воде, где достаточно свежего воздуха, но вынуждена покорно идти к столику в темной ВИП-зоне, который выбрал и заказал Лука. Нахожу его по огромному букету пионовидных роз, агрессивно-красных, как моя кровь на простынях в нашу первую ночь.
Я застываю в паре шагов от него, нервно теребя пальцами клатч, внутри которого спрятана смятая, пропитанная слезами справка о беременности. Абстрагируюсь от эмоций и включаю сухой прагматизм.
- Привет, - спокойно роняю.
Лука вскидывает голову, посылает мне неестественно широкую улыбку, будто ждал меня всю жизнь, и подскакивает с места, поправляя брендовый костюм-тройку. Идеальный до зубовного скрежета. У него внешность актера или модели, но не сурового вояки. В такого легко влюбиться, и я уверена, что девчонки штабелями к его ногам падают, особенно когда он пускает пыль в глаза и сорит деньгами, как сейчас. К сожалению, меня это не трогает.
Внутри зияет черная дыра, а перед глазами - Данила, немного уставший, с морщинками на лбу, в строгой форме офицера и со сдержанной ухмылкой на губах. Абсолютно другой. Особенный.
Опускаю ресницы, зажмуриваюсь на секунду и шумно втягиваю носом воздух.
Убирайся, предатель! Прочь из моей головы!
- Привет, Никуша, - рокочет Томич, оказываясь радом со мной.
Он тянется за поцелуем, а я машинально отворачиваюсь, подставляя ему щеку. Коснувшись губами кожи, Лука неопределенно хмыкает и галантно отодвигает стул, приглашая меня присесть.
- Это тебе, дорогая, - берет букет, но я не притрагиваюсь к красивым бутонам, словно боюсь отравить их своей горечью. - Поставьте в воду, - приказывает подбежавшей официантке.
На стол ложится меню с вензелями, но я не открываю его. Ничего не хочу. Тошнота подкатывает к горлу, и это не токсикоз - для него слишком рано. Мне больно. Я невольно провожу параллели с душевными свиданиями, которые устраивал мне Даня. Сердце, на миг всколыхнувшись, снова замерзает. Я закусываю губу, чтобы не подавать вида, что чем-то недовольна. Лука очень старается, из кожи вон лезет, но во всем ему проигрывает. Тем не менее, он здесь, со мной, сорвался в Питер по первому звонку, а Богатырев… бросил меня без сожаления и отправил домой, как бракованную бандероль.
Мама твердит: не женщина выбирает, а ее.
Данила меня не выбрал.