Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 19)
- Что?
Я недоуменно оборачиваюсь - и глаз цепляется за букет белых цветов, которые и стали источником сладкого, обожаемого мной, тягучего аромата. Рядом пакеты с логотипами детского магазина и кондитерской.
- Блин, это был тортик, - сокрушенно стонет сын, заглядывая в коробку. - Жа-а-алко. Как раз есть хочется.
- Принято! Заедем в кафе? - охотно отзывается Даня, покосившись на меня. - У меня со вчерашнего вечера ни крошки во рту.
- Пить надо было меньше на свадьбе, Богатырев, - чуть слышно ворчу, отчитывая его.
- Не спорю.
Он вдруг прячет взгляд, как будто я пробудила постыдные ассоциации. Вдавливает педаль газа в пол до упора, и стрелка спидометра зашкаливает. Но атмосферу разряжает Макс.
- Мама, разрешишь Даниле отвезти нас в кафе?
От его формулировки и жалобного тона я чувствую себя монстром, который морит бедных мужчин голодом. Под прицелом двух пар одинаковых серых глаз я всё-таки сдаюсь.
- В ближайшее. И ненадолго…
- Йес! - раздается за спиной, а сбоку доносится тихий облегченный вздох.
На перекрестке машина разворачивается. Через полчаса мы оказываемся напротив входа в один из самых дорогих и красивых ресторанов Питера. Я не могу отделаться от навязчивой мысли, что обычный обед превращается в свидание. Но Макс счастлив, воодушевлен, и я не хочу портить ему остаток дня.
* * *
Историю Маргариты Андреевны, Власа Эдуардовича и хулигана Фила можно прочитать в книге "Диагноз: так себе папа"
Глава 13
- Эх, сейчас бы горячего супчика, - вздыхает сын, без энтузиазма листая меню. - С вермишелью. Как мама дома готовит.
- Хм, я бы тоже не отказался, - поддерживает Данила, искоса поглядывая на меня, словно мы не в ресторане, а дома за обеденным столом.
В его взгляде столько нерастраченного тепла, дефицита домашнего уюта и покоряющей нежности, что мне хочется спрятаться от него. Разве он имеет право так смотреть на меня? Как будто у нас когда-то была настоящая семья. Как будто мы до сих пор любим друг друга. Как будто я его единственная женщина. И мать его родного сына.
Но это все иллюзия.
Я опускаю голову, хмуро уткнувшись в перечень блюд высокой кухни. Неудивительно, что Макс не может ничего выбрать, ведь привык к обычной пище без изысков. Мой мужичок непритязателен в еде, у него всего два требования - сытный обед и обязательно что-нибудь сладенькое на десерт.
- Могу предложить вам кокосовый крем-суп с морковью и козьим сыром, - с напускной любезностью вещает длинноногая официантка, будто только сошедшая с подиума.
Макс и Данила, как по команде, многозначительно переглядываются, синхронно сводят брови к переносице и в унисон чеканят:
- Нет.
Я с трудом проглатываю легкий смешок. Растерянное выражение лица девушки бесценно, особенно когда Богатырев добивает ее по-армейски четким, строгим приказом:
- Нам суп с вермишелью.
- На курином бульоне, пожалуйста, - вежливо поддакивает Макс.
- Неужели в ресторане такого уровня не найдется повар, способный закинуть макароны в воду? - звучит строго, с нажимом.
- Я спрошу на кухне, - сдается официантка под напором непреклонных мужчин. - Что-нибудь ещё? - и вопросительно косится на меня.
- Кофе. Американо. Без сахара, - отрывисто бросаю, возвращая меню. - Все.
- Подождите.
Жестом подозвав привлекательную девушку к себе, Данила что-то пылко нашептывает, касаясь рукой ее талии. Она активно кивает, посылает ему очаровательную улыбку и, жеманно поправив передник униформы, уходит счастливая и удовлетворенная.
Я неосознанно сжимаю в руке столовый нож, провожая ее убийственным взглядом. Богатырев забирает у меня приборы, накрывает мою ладонь своей и, поглаживая пальцы, тихо, насмешливо рокочет:
- Что опять не так, Колючка?
- Ты заигрывал с официанткой, - выпаливаю прямо в лоб, как привыкла. Таким тоном, будто это не вопрос, а констатация факта.
В ответ гремит раскатистый смех. Я высвобождаю руку из его хватки, в которой мне неправильно тепло и приятно.
- Ты мне льстишь, Ника. Пара купюр с городами России гораздо привлекательнее моей помятой рожи. Я всего лишь мотивировал ее работать шустрее, а ещё заказал кое-что для тебя. Надеюсь, ты не будешь против.
Вскоре нам приносят горячий ароматный суп, а ещё через минуту лично мне подают сырники с клюквенным соусом. Я любила их раньше, но со временем они стали стойко ассоциироваться у меня с первым свиданием с Даней в кафе, и я возненавидела их. Так же, как и его.
Отламываю вилкой кусочек, пробую. Творог тает во рту, клюква придает горчинку. Это очень вкусно. И так по-настоящему. Прежде чем позорно растаять, я запиваю сырники крепким кофе, мешая его со слезами.
- Как дела в школе, боец? - непринужденно заводит разговор Даня.
- Меня выбрали представлять класс на олимпиаде по математике, а ещё у нас спартакиада на следующей неделе, - охотно откликается сын.
Макс воодушевленно рассказывает о своих успехах, глаза горят, ложка подрагивает в руке, а мы с Данилой смотрим на него и улыбаемся. В какой-то момент пересекаемся взглядами, и я вдруг осознаю, как двусмысленно мы выглядим со стороны.
Дружная семья, заглянувшая в ресторан в конце тяжелого дня.
Не помню, чтобы у нас с Лукой были такие моменты. Он предпочитал выходить в свет без сына, объясняя это тем, что Макс слишком маленький, ничего не понимает и будет капризничать. Ребёнок всегда был для него обузой.
Вечно недовольное лицо бывшего высвечивается на дисплее телефона. Я накрываю его рукой, чтобы спрятать от сына, сжимаю трубку и выскакиваю из-за стола.
- Я на минутку.
На негнущихся ногах добираюсь до уборной, останавливаюсь в небольшом коридоре у стеклянной перегородки, через которую виден наш столик. Не отрывая взгляда от Макса и Данилы, которые мирно, по-родственному общаются и смеются, я отвечаю на вызов.
- Догадайся, где я, Николь, - вылетает из динамика, и мне хочется отбросить телефон, как ядовитую змею.
- У тебя хватает совести звонить мне, Лука? После того, что ты устроил в школе? Вариант, что мне плевать, ты не рассматриваешь?
- На меня - конечно! Но не на него, - противно смеётся, как гиена. - Я в травмпункте, дорогая, снимаю побои, которые мне нанес твой любовник.
- Что? Прекрати этот фарс, Лука, я дико устала.
- Тебе неинтересно, как я себя чувствую? Спросила бы ради приличия, - выплевывает бывший муж с горечью и обидой, будто я до сих пор его законная жена и должна быть рядом в печали и в радости. - Ты сейчас с ним?
- Нет.
Ложь легко слетает с моих губ, тем временем я не свожу глаз с Дани и Макса. Они ведут себя как отец с сыном, гармонично, свободно и непринужденно. Официантка подносит им несколько видов десертов, и оба набрасываются на сладкое, как одичалые. Делятся пирожными, пробуют каждое, обсуждают с пафосом гурманов. Даже кривятся зеркально, когда им что-то не нравится. И смеются так беззаботно, что сердце плавится.
- Давай встретимся и поговорим, если не хочешь, чтобы у него были проблемы. Его судьба в твоих руках.
- Это шантаж? - усмехаюсь. Получается фальшиво. - Не тот крючок ты выбрал. Мне все равно.
- Правда-а-а? - недоверчиво тянет проклятый бывший. - Тогда вернись ко мне. И больше с ним не общайся.
- Ты перецениваешь его роль в моей жизни. И свою тоже. Я хочу, чтобы вы оба оставили меня в покое.
В этот момент я наблюдаю, как Данила снимает с запястья командирские часы и отдает их Максу. Сын вспыхивает как сверхновая, прячет их в портфель, а потом с благодарностью обнимает Богатырева, как родного. Судя по хитрым лицам, они тайком договариваются скрыть от меня подарок.
Заговорщики! Но почему-то вызывают у меня не злость, а улыбку. Они как два школьных хулигана, затеявших шалость. Позже я подумаю, как аккуратно вернуть часы владельцу. Не следует принимать дорогие вещи от чужого человека, и я мягко объясню это Максу. Вечером…
Сейчас почему-то не хочется им мешать. Вместе они выглядят слишком… мило. И это обезоруживает.
- Понял, принял, - мерзко бросает Лука, дергая меня в свою грязную реальность, где нет места простым семейным ценностям. - Тогда я пишу заявление в полицию на Богатырева. Ты не против?
- Там и пересечемся, дорогой, - стервозно парирую, наполняясь решимостью. - Потому что мне тоже есть, что тебе предъявить.
- Не смеши меня. Я чист перед законом. Что мне сделают за легкую пощечину в процессе бытовой ссоры? Тем более я раскаиваюсь, любимая. Между супругами всякое бывает.
- Бывшими! Мы давно в разводе, - шиплю в отчаянии, прижимая нагретый телефон к уху.
- Ты же умная девочка и прекрасно все понимаешь. Стоит лишь взять записи с камер, запечатлевших в красках, как твой Багатырев меня избивает ногами, и он сядет. Поверь мне, Ника. Он сядет, а не я, - выделяет каждое слово. И повторяет с маниакальной одержимостью: - Я засажу его за решетку.