Вероника Лесневская – Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд (+ Бонус. Новый год у Тумановых) (страница 61)
Выскользнув в холл, делаю видеозвонок. Надеюсь на быстрый разговор, но мама сначала плачет, потом зовет отца, а напоследок требует передать трубку Агате. Общается с ней, как с родной дочерью. А я стою рядом, с теплом наблюдая за происходящим.
- У нас будет братик или сестричка, - тройняшки водят хороводы вокруг.
Детский смех разливается по дому, заполняет каждый уголок.
Невольно улыбаюсь.
Вот такое оно - семейное счастье, к которому я никогда не стремился. Но именно его мне не хватало в жизни.
И я становлюсь еще счастливее, когда через несколько месяцев иду с Агатой на УЗИ. Узнаю, что малыш в полном порядке и чувствует себя прекрасно. Даже не спрашиваю пол, потому что это совершенно не важно.
Обращаю внимание на реакцию Агаты, когда врач объявляет, что у нас будет мальчик. Она рада, а я благодарен судьбе за то, что подарила такую большую семью…
Бонус. Новый год у Тумановых
– Получишь у меня, чертовка, – летит мне в спину, смешивается с шумом ветра в ушах и срабатывает, как катализатор.
Азарт разносится по венам, заводит внутренний мотор до предела и подталкивает тело вперед. Ускоряюсь, активнее работая палками. Рассекаю укатанное снежное полотно, мчусь все быстрее.
Жар охватывает все тело, несмотря на жгучий мороз, кровь закипает, адреналин на максимуме. Хочу проучить самоуверенного мужа. На дороге, когда гоняет без детей в своем любимом красном спорткаре, он ас, а заснеженная трасса – моя территория. Адам ведь только на лыжи сегодня встал, но пытается меня поучать. Нет уж, я не упущу шанс хоть в чем-то щелкнуть моего идеального мужчину по носу. За годы вместе мне впервые подвернулась такая возможность.
– Сначала догони, – обернувшись на секунду, подмигиваю Адаму, хоть он вряд ли увидит на скорости. И, наверное, не услышит, потому что я оторвалась от него на внушительное расстояние.
Согнув ноги, сильнее подаюсь вперед. Открываюсь навстречу морозному ветру, что беспощадно лупит в очки, залепляя снежинками защитные стекла.
– Ага-а… – доносится будто издалека и теряется в пути.
Отвлекаюсь буквально на миг, но этого хватает, чтобы совершить ошибку на снежной трассе. Сбиваюсь с пути, начинаю терять равновесие. Пытаюсь притормозить, но разгон слишком сильный. Меня заносит – и я, смирившись с падением как на лыжне, так и в глазах мужа, думаю лишь о том, чтобы минимизировать ущерб и ничего себе не сломать.
Сосредоточившись за одно мгновение, быстро оцениваю ситуацию и беру под какой-никакой контроль. Присматриваю «мягкое место». И, завалившись набок, улетаю в сугроб.
– Агата, ч-черт! Цела? – буквально через пару секунд доносится оклик мужа.
Вместо того чтобы встать и отряхнуться, я спускаю маску, ловлю губами снежинки и смеюсь, как сумасшедшая. В лыжных куртке и штанах неудобно, ноги согнуты в коленях икс-образно из-за лыж, палки валяются где–то рядом. А я не двигаюсь, наслаждаюсь моментом. И родным голосом любимого мужа. Его недовольным, но при этом взволнованным тоном.
– Ты упустил уникальный шанс «потерять» жену в отпуске и вновь стать холостяком, – охрипнув от холода и смеха, ехидно произношу я. Продолжаю хихикать.
Адам скидывает очки и шапку, нервно треплет взмокшие волосы и, уперев руки в колени, нависает надо мной. С беспокойством осматривает, с прищуром изучает мое счастливое лицо. И, кажется, немного успокаивается.
– Зато ты свой шанс получить по заднице не упустила. Специально меня доводишь? – протягивает руку, в которую я вкладываю ладонь в перчатке. – В гробу я видал твой активный отдых, – бурчит муж, крепче обхватывая меня. – Точно ничего не сломала?
Отрицательно качаю головой, опираюсь на локоть. Но когда Адам начинает тянуть меня, делает это слишком резко, и лишь перчатка остается в его пальцах, а я сама вновь шлепаюсь в снег. Подумав, выбрасываю обе руки, ловлю его кисть и что есть мочи дергаю на себя. Такого подвоха муж не ожидал, поэтому, покачнувшись, поскальзывается и падает рядом со мной.
– Теперь на равных, – выдыхаю клубок пара. – Так-то лучше.
И смотрю в темно-синее зимнее небо. Недолго, ведь обзор вдруг заслоняет лицо мужа. Улыбнувшись, Адам обнимает меня, нащупав под теплой одеждой талию, крепче прижимается ко мне и наклоняется к моим губам.
– Вот так… лучше, – шепчет с нагловатой ухмылкой, которая когда-то до жути меня раздражала, а теперь лишь вызывает улыбку. Хам, но такой хороший. Родной. Мой. Больше ничей. И целует вот уже столько лет только меня. Каждый раз с большей страстью. При любом удобном моменте.
Даже сейчас пользуется моей беспомощностью и нападает. Слизывает подтаявшие снежинки, согревает мои обветренные губы, окутывает жаром ротик.
Чуть поерзав на ледяной твердой поверхности, я высвобождаю руки и обвиваю Адама за шею. Принимаю его тепло, позволяю ему пронзить каждую клеточку моего тела. Если мне и до этого было жарко, то в объятиях Адама я возгораюсь и дохожу до предельной температуры.
Еще чуть-чуть – и мы растопим снежную трассу.
– Ну, все, вставай с меня, – смеюсь, упираясь в его грудь. – Иначе в нас кто-нибудь врежется.
– М-м-м, так на женщине – самая сладкая смерть, – тянет Адам и получает от меня ощутимый удар по плечу. Морщится демонстративно, заставляя тут же чмокнуть его в щеку в знак извинения.
– Дурак, – фыркаю и приподнимаюсь. – Отец многодетный, кто маленьких Тумановых растить будет?
Вместе с трудом встаем и балансируем на лыжах, держась за руки.
– Я соскучился, кстати, – неожиданно хмурится он.
– Я тоже, – тихо признаюсь, понимая мужа с полфразы. – Мы продержались три дня.
– Возвращаемся? – наклоняет голову и вопросительно прищуривается.
– Родители прибьют. Они нам тур на горнолыжную базу подарили, домик шикарный в лесу сняли, две недели уговаривали… – перечисляю я и подаюсь ближе к Адаму. Он тут же заключает меня в кольцо своих рук.
– М-да, боюсь, на порог не пустят, – быстро чмокает меня в носик. – Так и будем за дверью до истечения срока отпуска стоять, – хмыкает задумчиво.
– И с чертятами перестукиваться, – поддерживаю его шутливые слова. – А к детям хочется, – вздыхаю шумно, и хватка на моей талии становится крепче. – Илюшку я вообще дольше, чем на пару часов, не оставляла. Как он там…
– У него три няньки, – подмигивает Адам, намекая на тройняшек. Они действительно повзрослели и стали ответственнее. А в младшем братике души не чают. – Два деда и две бабушки. И еще Злата на подхвате.
– Так у нее свой малыш почти такого же возраста, – укоризненно цокаю. Привык, что жена брата постоянно рядом со мной и помогает в любом вопросе. Мы очень сдружились. Детишки нас объединили. Однако это не повод злоупотреблять ее хорошим отношением.
– Будто ей привыкать к одногодкам. После двойняшек-то, – смеется муж. Целует меня, а потом добавляет уже серьезнее: – Надо что-то делать, я до конца отпуска не протяну без них. Волком на луну выть буду.
– Я тоже, – опускаю голову.
– Звоним родителям? – делает паузу, выдерживая интригу. Но по хитрым сине–карим глазам я догадываюсь, что он что-то придумал. Смяв пальцами плотную ткань его куртки на груди, нетерпеливо дергаю на себя. Поторапливаю.
– И?
– Пусть сами приезжают к нам. Привезут наших четырех чертят. И Злату с Марком и детьми, – припечатывает меня к себе, сцепив руки в замок на моей пояснице. – Продлим аренду домика. И Новый год здесь вместе встретим.
– Я тебе говорила, что ты гений? – едва не визжу от радости.
– Нет, но это и так очевидно, – самодовольно приподнимает подбородок, и я его чмокаю. – Значит, так и поступим. А пока что предлагаю вернуться в домик… – в глазах мужа вспыхивает пламя. – И с пользой провести оставшееся время наедине, – наклоняется к моему уху и нашептывает жарко, разгоняя мурашки по коже. – Хочу согреть твою замерзшую в снегу попку, – скользит ладонью по спине вниз. – Замерзла же? – отклонившись, подмигивает мне.
Вместо ответа обхватываю ледяные щеки мужа руками и целую его. С неутолимой жаждой и искренней любовью. Каждый раз, как в первый…
– Милый, подай коробку с ангелочками, – ласково просит Агата, не оборачиваясь, а у меня от одного ее голоса весь организм в полную боевую готовность приходит.
Взгляд скользит по стройным ножкам, облаченным в облегающие лосины, к упругой попке, прикрытой белой шерстяной туникой. Но стоит лишь Агате встать на носочки и потянуться к верхушке новогодней ели, как одежда задирается, обнажая всю красоту. Пока моя жена ни о чем не подозревает, я буквально пожираю ее глазами и представляю в своих пошлых мыслях.
С каждым днем, проведенным вместе, я не остываю и не пресыщаюсь, а наоборот – хочу ее только сильнее. «Упакованную» в необъятную спортивную куртку, как на лыжной трассе, или уютную и домашнюю, как сейчас. Любую. Потому что Агата шикарная всегда. Даже в первые месяцы после родов, чуть располневшая, уставшая и нервная, она манила меня не меньше. Я постоянно был рядом, обнимал, поддерживал, старался обращаться с ней как можно аккуратнее. Зато теперь отрываюсь по полной. Особенно в отпуске. Не жалею нас обоих.
Она не чертовка, а ведьма. Или я озабоченный.
А может, это просто любовь…
Приближаюсь вплотную к моей женщине, обхватываю ее сзади за талию – и одним рывком спускаю с невысокой табуретки. Прокручиваю вокруг своей оси, разворачивая к себе лицом.