Вероника Лесневская – Сбежавшая жена босса. Развода не будет! (страница 16)

В перьевую подушку? Не в силах держать себя, падаю в нее лицом.

Промычав что-то нечленораздельное спросонья, приподнимаюсь на локтях нехотя и оглядываюсь по сторонам. Изучаю комнату, но не узнаю обстановку.

– Стася, ты где? – зову хрипло. В горле пересохло так, будто я и правда целовалась всю ночь.

С Альбертом?

Приснится же такое! Давно меня кошмары не мучили!

Да, плохой сон. Очень! От хорошего не должно так гореть внизу живота. Не должно тело быть таким ватным. А кожа не должна покалывать, словно ее касались в реальности.

Медленно восстанавливаю в голове события последнего дня. И округляю глаза, всматриваясь в сумрак.

– Да что я дрыхну! – подскакиваю испуганно. – Собираться надо.

Бросаю сонный взгляд в окно. Но тьма, звездное небо и полумесяц не могут подсказать мне, который час.

– Время попасться в лапы бандюгану! – ругаю сама себя. – Если немедленно не ускользну из заточения.

Делаю рывок вбок, чтобы спустить ноги с матраса, – и, оказавшись внезапно на самом краю постели, лечу на пол. Машинально пытаюсь схватиться хоть за что-то, но успеваю зацепить лишь лампу. Вырываю ее вместе с вилкой и, кажется, розеткой. Падаем «вдвоем». И я не уверена, кто из нас издает больше грохота.

– Тш-ш-ш! – шикаю на разбитую лампу. И понимаю, какая же я идиотка.

Сгребаю ее остатки под кровать. Встав, ногой деревянную основу толкаю, чтобы утром внимания не привлекала.

Основной свет включать не собираюсь. Да и пока найду, где, точно убьюсь.

Наощупь ищу свой рюкзак, запихиваю туда скромные наряды, что превратятся в лохмотья, если я еще хоть один час лишний проведу в этом доме. На себя натягиваю мятое фисташковое платье. Не желаю думать даже, на что оно похоже. Но хотя бы высохло после вчерашнего завтрака у Стаси.

Подумав, ищу во внутреннем кармане паспорт, проверяю, чтобы на месте был.

Слышу шаги за дверью. Дергаю за собачку замка, тяну порывисто. И молния расходится.

– Меня прокляли! Порчу навели! – хнычу себе под нос.

Дверь моей комнаты медленно открывается, впуская полоску света, которая падает четко на меня. Застывшую с рюкзаком в руках.

Точно прокляли!

– Леся, а ты что шумишь? – полусонный детский голосок пугает меня сильнее воя целой волчьей стаи. Звери хотя бы загрызут сразу, а здесь я буду мучиться долго и нудно.

Поворачиваю голову на звук и выжимаю из себя кривую улыбку.

– Аленка, а ты чего не спишь? – вместо слов из горла вырываются панические вибрации.

– Пить хочу. Нальешь? – признается тихо и мило, как ангелочек. Но я-то знаю, что у нее хвост в пижамных штанах, копыта в тапочках и рожки под волосами! – И есть, если честно, тоже, – сглатывает она, а у меня предательски в желудке урчать начинает. Я готова проглотить слона сейчас! Целый день вчера ни крошки во рту.

– Хорошо, сейчас я… – приподнимаюсь, оставляя расстегнутый рюкзак на стуле.

В этот момент Аленка зачем-то включает свет, и я жмурюсь от яркой вспышки.

– Ты что, уезжаешь? – звонко вопит малышка.

Побег не удался? И все-таки надо мне к бабке, чтобы порчу сняла!

– Тише, – шикнув на Аленку, подбегаю к ней и накрываю вредный ротик ладонью.

Осматриваю холл настороженно, как преступник. Не заметив никого, сгребаю малышку в охапку и, игнорируя ее возмущенное мычание, затаскиваю в комнату. Толкаю дверь бедром, а только потом девчонку отпускаю.

– Ты чего это? – хлопает она длинными, пушистыми ресницами и назад пятится.

Беру ее за плечи и, присев напротив, ближе к себе притягиваю.

– Я никуда не уезжаю, – даю установку, будто загипнотизировать хочу, при этом прямо в глаза ей смотрю. Пытаюсь лгать правдоподобно, но Аленка сомневается. Носик морщит и смотрит на меня с прищуром. – С чего ты взяла подобную глупость? – непринужденно усмехаюсь, а сама руку за спину прячу и пальцы крестиком складываю.

Это ложь во спасение! Спасение меня несчастной. Аленушка оказалась не такой милой, как образ на моей любимой шоколадке. Сложно сказать, от кого опасность большая исходит: от ее брата-бандюгана, или от… нее самой.

Бежать от обоих!

– Ты вещи вон собрала, – пальчиком на рюкзак показывает. – Это же из-за меня? – в глазах загораются искорки вины и страха. Но всего лишь на секунду. – Алик тебя никуда не отпустит! – с угрозой выпаливает маленькая бандитка.

Она будто насквозь меня видит и знает, на что давить. Ведь ситуация именно так и складывается. Не отпустит меня Туманов. А когда штамп, связывающий нас, увидит, то вообще за решетку посадит.

– Я просто порядок наводила, – пожимаю плечами расслабленно, хотя внутри все в тугой морской узел завязывается.

– Ты в платье, – малышка сканирует меня с головы до ног.

– Так у меня вся одежда пострадала сегодня! – укоризненно произношу. – Мне даже спать не в чем.

Насчет последнего – я лгу. Ночнушка где-то лежит на дне рюкзака. Но дело до нее не дошло – так я и уснула в мокром белье. Хорошо, летняя жара через открытое окно проникла и всю меня высушила. Иначе я бы еще и заболела.

Чихаю внезапно, будто организм насмехается надо мной!

– Новая одежда нужна? – девочка пальчиком подбородок подпирает. – Алик купит, я ему скажу, – находит решение мгновенно, но я отрицательно головой качаю. – Останься? Пожалуйста, – губки надувает.

Аленка выглядит искренней при этом. И расстроенной. Неужели правда переживает и не хочет со мной расставаться?

Почти сдаюсь, ощущая тепло в груди и зарождающуюся привязанность к чужому ребенку, но вдруг перед глазами возникает образ Альберта. Как черт из табакерки. И все портит!

Нет, оставаться никак нельзя.

Бедная малышка. Опять одна останется. Или с какой-нибудь няней, которой охранники интереснее, чем подопечная!

– Я никуда не уезжаю, – повторяю вновь. И ненавижу себя за то, что лгу ребенку.

Пару минут мы обе молчим. Аленка изучает мое лицо, а я мысленно прощаюсь с ней. Неоднозначные чувства в моей душе устроили войну. Одна часть меня хочет остаться и попробовать перевоспитать подопечную. Помочь ей, ведь неспроста она такая колючка. Но другая – боится мужа. И страх перевешивает.

– Так кушать мне сделаешь? – расплывается малышка в сладкой улыбке. Чересчур приторной.

И почему-то ее лицо становится хитрым, а в зеленых глазах чертики пляшут.

– Хм, – хмурюсь я, до конца не доверяя мелкой пакостнице. А она опять на рюкзак мой косится, шаг к нему делает. – Да, конечно, Рапунцель! – не выдержав, касаюсь ее волнистых волос, а Аленка впервые не сопротивляется и не спорит. Подозрительно. – Ты что будешь?

– Сырники, – поразмыслив, делает она «заказ».

В три часа ночи? Сырники? Неожиданно…

Специально сложную задачу мне выбрала? Со звездочкой? Не на ту нарвалась!

– М-м-м, тогда ты по адресу, – щелкаю ее по носику. – Сделаю тебе по нашему семейному рецепту. Идем.

Подаю ей руку, но как только мы выходим в холл, Аленка забирает свою ладонь, разворачивается – и направляется в детскую. В очередной раз сокрушаюсь, что она находится по соседству с моей комнатой. Прошмыгнуть мимо незамеченной будет сложно.

– Я отдохну немного, – зевает на ходу. – Чуть-чуть.

– Я думала, ты наверху будешь ночевать, – указываю на лестницу с надеждой. – С Альбертом… Ильичом, – вовремя исправляюсь.

– Не, Алик храпит, – невозмутимо выдает Аленка, только опять в глаза мне не смотрит.

Едва сдерживаю разочарованный вздох. Муж года! Еще и храпит!

Хотя почему это должно меня беспокоить? Я же спать с ним не собираюсь.

Непроизвольно вспоминаю недавний откровенный сон – и тело вспыхивает, а жар стремительно растекается по венам.

– Позовешь, когда еда будет готова? – не дожидаясь ответа, Аленка закрывается у себя.

– Вот мелкая заноза, – бурчу тихо и руки на груди недовольно складываю.