Вероника Лесневская – Ребёнок магната. Не.Разлучные. (страница 40)

Спускаемся по лестнице в полуподвальное помещение. Моргаю часто, чтобы глаза привыкли к темноте, и различаю большую железную дверь.

— Выписку я отдал, рекомендации все написал, — быстро тараторит Пашкевич. — Плановый прием через неделю. Но если что не так, Доминика, сразу ко мне, ясно?

— Да, — отвечает вместо меня Ян, твердо и безапелляционно.

Меня тем временем не покидает ощущение, что я совершаю побег из тюрьмы. Только наш план вот-вот провалится, и надзиратели скрутят нас по рукам и ногам.

Металлический скрип дверей неприятно режет слух, а поток солнечного света, ворвавшийся в темную каморку, дезориентирует. Импульсивно прищуриваюсь, а когда открываю глаза, то меня ослепляет внезапная вспышка.

Что?..

Тут же на лицо ложится тень, позволяя мне немного прийти в себя. Сквозь пелену слез различаю фигуру Марка впереди. Он заслоняет нас своей широкой спиной, расставляет руки, будто отгоняя кого-то. Потом подает знаки в сторону машины, что стоит неподалеку. И оттуда выбегает Андрей, направляясь к нам.

Глаза щиплет от очередных вспышек, но все-таки я сканирую площадку вокруг. Вижу две группы журналистов. Несмотря на мероприятия службы охраны, они все-таки просочились к нам. Их не так много, но на шум и суету с главного входа несутся еще команды. «Опоздавшие» на ходу готовят камеры и фотоаппараты.

Ян напряжен и зол, потому что в очередной раз все идет не по плану. Он обнимает меня крепко, вынуждая впечататься головой в его стальную грудь. И широкими шагами идет мимо журналистов. В какой-то момент кажется, что даже сквозь них. Левицкий движется прямо как танк. Но при этом оберегает меня от случайных толчков или ударов.

— Вам удалось сохранить беременность вопреки всему? — летит в меня вопрос откуда-то сбоку.

— Мы предлагаем вам разворот в субботнем номере, — приманивает голос с другой стороны. — О вашей чистой истории любви мир должен знать в деталях.

Путаюсь в ногах, с трудом успевая за Яном, но он фиксирует меня, не позволяя упасть. Я тем временем анализирую вопросы прессы.

О какой чистой любви они говорят? А как же скандальное разоблачение инцеста? Грязное белье Левицких? Женатый изменщик Ян и его распутная сестра?

Не такого приема я ждала. Опасалась худшего, а теперь совершенно не понимаю, что происходит вокруг.

— Современные Ромео и Джульетта. Вдвоем против всего мира, — пафосно начитывает текст на камеру очередная журналистка. — Сегодня мы, наконец, увидим таинственную Доминику, — делает рывок к нам, но Ян мастерски прикрывает меня.

Не замечаю, как мы оказываемся вплотную к машине. Левицкий усаживает меня в салон, придерживая голову. Залетает следом — и дверцу захлопывает буквально перед носом одного из папарацци.

— Это что было вообще? — на выдохе выпаливаю я, впиваясь взглядом в окно.

Журналисты продолжают снимать и фотографировать нашу отъезжающую машину. Словно стремятся откусить хоть какой-то кусочек информации. Как акулы, почуявшие запах крови, они сходят с ума.

— Вадим помог, — с грудным рычанием отвечает Ян и набирает какой-то номер. — Все хорошо, ёжик, дай мне минутку.

Как только происходит соединение, Ян четко и быстро, чтобы не забыть, проговаривает названия служб новостей, которые подкараулили нас у клиники.

— Понял. Всех знаю. Содержание и качество материала проконтролирую, — слышится из динамика довольный голос Шторма. — Отлично.

— Вадим, я же просил. Без Мики! — рявкает на друга.

— Процесс необратимый. Механизм запущен, и его не остановить. Пока шумиха не уляжется, за вами будут бегать папарацци. Всех я не перебью, образно говоря. Но сюжеты выйдут такими, как нам надо. В этом можешь быть уверен, — успокаивает Вадим, но получается плохо.

Ян кипит, переживая обо мне, и я беру его под локоть. Подвигаюсь, укладываю голову на его плечо. Получаю легкий поцелуй в макушку.

— Пусть не светят по ТВ лицо Мики, — уже тише приказывает Левицкий, а я улыбаюсь. — Не хрен.

— Так, ладно, а со спины можно? — не унимается одержимый своей профессией Шторм.

Ян делает глубокий вдох. Ощущаю, как накаляется атмосфера. Но почему-то мне совсем не страшно. Рядом с Левицким я больше не нервничаю. Более того, доверяю ему и дурацкому плану, который он реализовывал всю эту неделю вместе с Вадимом.

Видимо, малыш внутри заставляет меня быть на стороне папки. Или я слишком устала подозревать любимого. Другого объяснения у меня нет. Очень хочется спокойствия и уюта.

Ласково провожу ладошкой по каменным мышцам Яна. Прижимаюсь сильнее к его груди.

— Пусть, — шепчу я, запрокинув голову. — Делайте, что и как задумали. Я тебе верю.

Чмокаю Яна в подбородок, потому что не достаю выше — неудобно сижу. Однако этого хватает, чтобы немного усмирить зверя, готового грызть и рвать за меня.

— Но только со спины, — соглашается Левицкий.

— Прекрасно. Прибавим еще пару пунктов к вашим акциям, — хохмит Шторм в ответ. — На пышную свадьбу вам заработали. Теперь еще на медовый месяц, — хмыкает с сарказмом.

— Пошел ты, — беззлобно бросает Ян.

— До связи, друг. Будут обзванивать СМИ, — деловито произносит Вадим.

Оборвав звонок, Ян устало откидывается на спинку кресла. Массирует переносицу, поглядывает на меня напряженно. Ждет моего взрыва. И готовится тушить пожар.

Но если гореть, то вместе с Яном, а не против него.

— Извини, малыш, но некоторое время будет происходить вот такая дрянь, — выдыхает он виновато.

— Что вы натворили с Вадимом? Ни на минуту тебя оставить нельзя, — перевожу все в шутку.

Хихикаю и плавлюсь в его объятиях, когда он сгребает меня в охапку, удобнее устраивая рядом с собой.

— Я ведь рассказывал, что в СМИ просочилась информация о твоей беременности, — киваю, а Ян запускает руку в мои волосы, перебирает локоны, словно это его личный антистресс. — Кстати, Вадим выяснил, кто источник. Александра Левицкая сообщила. Видимо, через персонал клиники выведала. И приукрасила тоже она, рассказав о наших родственных связях.

— Она ведь все еще под стражей? — вздрагиваю при упоминании ее имени.

— Да, безусловно. Как и дядя Алекс. Следствие продолжается, — заметив, как я покрываюсь мелкой дрожью, Ян поглаживает меня по голове. — Но не беспокойся, Александре придется задержаться на какое-то время. В продуктах, которые тебе передали, обнаружили следы вредного для беременных вещества. А на упаковках — отпечатки тетки. На допросе она призналась, что пыталась избавиться от ребенка. Только называла тебя именем твоей бабушки. Амалия.

— Боже, неужели она так сильно ненавидела мачеху? — всхлипываю я.

— Похоже на то, — заботливо проводит рукой по моей щеке. — Обмолвилась и о том, что подменила лекарства в аптечке Адама. Сказала, что Алекс поручил ей это сделать. Тот пока что все отрицает. Но его выгода очевидна…

— Дядя Алекс готов был собственного отца отравить ради наследства? — не могу поверить. Слишком дико.

— Чужими руками. Да. Но за ним тянется такой шлейф преступлений, что даже если не удастся доказать его причастность к покушению, все равно закроют его надолго. Скорее всего, все-таки вышлют в Канаду. И там местные власти упекут его за решетку, — Ян останавливается на некоторое время, и эта пауза угнетает. — С Александрой сложнее. Медсестра, которая тебе пакет принесла, подтвердила, кто именно его передал, и готова свидетельствовать на суде. Но много тетке за это не дадут. А больше ничего толком выведать не удалось. С каждым допросом Александра становится все более невменяемой. Начинает вспоминать прошлое, путается в показаниях. Не знаю, что будет дальше. Но наказания она не избежит, я это тебе лично гарантирую, — гаркает яростно.

Накрываю ладонью его внезапно сжатый кулак.

— Насколько я понимаю, скандал в СМИ — это наша меньшая проблема? — ухмыляюсь горько.

— Вообще не проблема, — целует меня в висок. — Шторм выслушал нашу с тобой историю, а потом выбрал из нее самые острые и, на его взгляд, душещипательные моменты. Перевернул все и выставил так, что мы чуть ли не мучениками предстали. И борцами за вселенскую справедливость, — прыскает смехом Ян, и я вторю ему. Мы оба явно слишком перенервничали и теперь не можем вести себя адекватно.

— Почему мне не показали передачи? Я-то думала, там грязь льется, и ты поэтому меня держишь в неведении. Беспокоишься о моих чувствах, — недоуменно пожимаю плечами.

— На протяжении недели я телеканалам комментарии давал. А потом Вадим следил, чтобы все было преподнесено в правильном свете. Но я дико боялся, что он оплошает — и повторится история, подобная той, что случилась с Анной. Я перестраховался, ёжик. Простишь меня? — чуть ли не умоляет, а я вздыхаю тяжело. — Да и там такой бред, — выдает со смешком. — Часть ты слышала, пока мы к машине пробирались.

— Там романтично все было, — фыркаю я.

— Мой колючий ёжик, — тянет нежно, — когда ты у меня романтиком стала?

Слабо хлопаю его ладошкой по прессу, но Ян перехватывает мою руку. Подносит к губам, целует.

— Что Вадим об акциях говорил? — вспоминаю я. — К чему это он?

— После серии сюжетов акции компании резко подскочили вверх. И у нас выстроилась очередь из желающих заключить контракты. Так что готовься ставить подпись. После изучения бумаг, конечно же, — вовремя спохватывается Левицкий. — Не понимаю, как это работает, но партнеры начали доверять нам. Я добивался этого с того момента, как Адам передал мне дела. И только сейчас процесс пошел.