Вероника Лесневская – Ребёнок магната. Не.Разлучные. (страница 33)
Адам изучает документы некоторое время, а потом вдруг меняется в лице. Выглядит, как шпион, которого наконец-то рассекретили. Ощущение, будто он вот-вот раскусит капсулу с ядом, чтобы информацию унести с собой в могилу.
Но нет. Я настроен узнать правду.
— Доминика не твоя внучка и не моя сестра. Абсолютно чужой нам человек. Нулевая степень родства, — озвучиваю результаты анализа ДНК, четко проговаривая каждое слово. — Кто Мика на самом деле и зачем ты заставил ее поверить в то, что она часть нашей семьи?
— У нас разные понятия о родстве, Ян, — хрипло выдает дед и удобнее устраивается в кресле, значит, готов к долгому разговору. — Поэтому я не говорил никому. Если бы Левицкие узнали правду, то выбросили бы Мику сразу же. А ты возглавил бы ее травлю, — укоризненно указывает в меня пальцем. — Впрочем, ты и так это сделал…
— Что? Нет! — воспламеняюсь я и с места подскакиваю, но спотыкаюсь о прищуренный взгляд Адама.
Вспоминаю тот день, когда впервые столкнулся с Микой в особняке и услышал, что она — моя родственница. Я не верил ей, считал мошенницей. Ненавидел и… угрожал вышвырнуть из дома.
Дед прав…
— Разве не ты чуть ли не клялся вывести Доминику на чистую воду? — добивает меня словами, пока я медленно опускаюсь в кресло. — Не ты ли преследовал ее и контролировал каждый шаг? В конце концов, ты тайно провел тест ДНК, хотя я просил тебя оставить Мику в покое! — повышает голос.
Берет результаты анализа со стола, разрывает пополам и в сердцах кидает на пол.
— Многое изменилось… — сглатываю я и не знаю, с чего начать.
Не только дед заврался. Но и я тоже. Как теперь расставить все по местам?
— Каждым своим действием, каждым решением, каждой долбаной подписью я пытался защитить Мику, — распаляется Адам. — Несправедливо брошенную и избитую жизнью. Если ее сестра Дана, судя по тому, что я выяснил, обрела семью, то Мика так и осталась одна. Она приехала сюда не за деньгами, хоть поначалу всем так казалось, — откашливается и продолжает тише. — Обиженная, потерянная и маленькая, несмотря на возраст, она искала ответы. Пыталась понять, почему мы ее выкинули из семьи. Считала себя плохой и недостойной. А ведь на самом деле, именно мы все здесь подонки, — тычет пальцем в свою грудь, а потом переводит на меня. — И ты в очередной раз доказал это, когда вынудил ее бежать в Россию.
Обреченно прикрываю глаза и обхватываю голову руками. Надавливаю на виски, массирую их. Сознание простреливают паскудные воспоминания. Хочется стереть их, уничтожить, но…
«Если Адам не справится, я лично тебя удавлю!» — орал я на Мику в тот день, когда у деда случился приступ. Разбрасывал ее вещи, пугал девчонку, которую и так всю жизнь штормило. Прогонял ёжика, вынуждая ее опять закрыться и выпустить иголки.
А на следующее утро…
— Мику отравили, — выдаю вслух, и Адам выравнивается, пристально глядя на меня. — Сразу же после того, как ты попал в больницу, Мике стало плохо. Ей подмешали какую-то дрянь. Здесь, в особняке. Их с Эдом ложь о ее беременности сыграла злую шутку. Кто-то пытался избавиться от несуществующего ребенка, так как он стал бы конкурентом в борьбе за наследство…
— Почему не сказали мне… — сипло произносит дед, одной рукой за сердце хватается, а второй опять тянется к проклятой бутылке.
Беру ее первым — и разбиваю об пол, наблюдая, как она разлетается на осколки. На звон стекла прибегает Божена. Нагло распахнув дверь без стука, замирает на пороге.
— На хрен пошла отсюда, — транслирую свою неконтролируемую ярость на нее. — Уволена! — жестом указываю на выход.
Помню, Божена не нравилась Мике. Надо было сразу прогнать.
Каждую прихоть ёжика исполнять буду. Я ведь так виноват перед ней.
— Мы хотели завтра это сделать, — небрежно комментирует Адам уход Божены. — Впрочем, ладно.
Пропускаю мимо ушей его подозрительное «мы», поднимаюсь и иду к аудиоколонкам, включаю музыку. Нам нужен фон, который защитит от посторонних ушей.
— Твой приступ, Адам, — продолжаю тише, — тоже был подстроен. И я думал, виноват во всем Эд. Но Мика…
— Моя храбрая девочка освободила невиновного, — ухмыляется дед, постепенно приходя в себя после шокирующей новости. — И я ей помог в этом. Я всегда буду на стороне Мики. А ты дурак, — припечатывает меня, будто клеймо ставит.
— Знаю, — устало откидываюсь на спинку кресла. — Так откуда взялась Мика? Кем она нам приходится? — возвращаюсь к главной теме. — Почему она тоже Левицкая? Дядя Алекс… Он ведь не ее отец?
— Этот прохвост назовется кем угодно, лишь бы заполучить деньги, — недовольно отзывается Адам о собственном сыне. — Нет, твой дядя Алекс не имеет к ней никакого отношения. Богдана и Доминика — внучки моего старшего брата Виктора…
— Но у него единственная родная дочь Александра. Соответственно, внучка — только Викки, — спорю я. — Как же…
— По крови — да, — соглашается Адам, путая меня еще сильнее. — Но есть нечто важнее кровных уз, — встает и подходит к камину. — И это духовная связь, — складывает руки в карманы брюк. — Виктор развелся с матерью Александры и женился во второй раз. На Амалии. На тот момент у нее уже был сын. Алексей…
Доминика Алексеевна. Значит, все верно. В архивах не было никакой ошибки.
— Отец Мики и Даны? — уточняю очевидное.
— Да. Виктор воспитывал Алексея как собственного сына, дал нашу фамилию. И указал наследником в завещании, — рассказывает Адам, не сводя глаз с камина. — Твоя тетка Александра ненавидела сводного брата. Впрочем, как и мачеху. Считала, что они разрушили брак ее родителей, хотя Виктор развелся задолго до того, как встретил Амалию.
— Что случилось потом? Как вы могли… кх… потеряться? — недоуменно покашливаю.
— После смерти Виктора начался раздел имущества. Ты примерно представляешь, как это происходит, — хмыкает Адам, намекая на наши семейные разборки сейчас. — Амалия с уже взрослым сыном покинула Польшу, так и не вступив в права. Сейчас мне кажется, что ее вынудили бежать. Кто-то из наших «родственничков», которые не любят делиться. Амалия лишь оставила записку, что не претендует на богатство Левицких. Попрощалась. И исчезла. Примерно так же поступила Мика более трех месяцев назад, не находишь, Ян?
— Поэтому ты стремился как можно быстрее найти Мику и вернуть после побега? Она напомнила тебе Амалию? — почти шепчу.
— Мика и Дана очень похожи на свою бабушку. Светлые волосы, мягкие черты лица, глаза лазурные…
На полуфразе дед умолкает. Погружается в свои мысли и воспоминания.
— Ты любил жену брата? — озвучиваю свою догадку. — Не как родственницу…
— Не смей опошлять ее память! — рычит он зло. И выдает себя с головой.
Любил. Настолько, что узнал ее в Мике.
— Ты все понял еще до того, как Доминика показала выдержки из архивов?
— Я не знал, как сложилась жизнь Амалии и ее сына после Польши. Мы не контактировали. Она сама оборвала любые связи. Я понятия не имел, что спустя время у Алексея и его жены родились близняшки. И уж тем более не был в курсе, что малышки угодили в детдом, — запускает руку в седые волосы, сжимает нервно. — Поэтому появление Мики стало для меня шоком. Позже я понял, что это подарок судьбы, — поворачивается, и я замечаю светлую грусть в его глазах. — Упоминание Алексея, документы и… ладанки. Я узнал из по стилю. Они ведь из наших семейных драгоценностей. Точнее, из тех, что не успел украсть и просрать мой непутевый сын Александр. Кровный стал чужим, — обреченно выпаливает, будто прощаясь с дядей Алексом и вычеркивая его из своей жизни. — Я сделаю все, чтобы обеспечить будущее Мики. И мечтаю лишь об одном — познакомиться еще с Даной и ее семьей. Попросить прощения. А потом и помирать можно. С чистой совестью.
— Мика должна знать правду, — испуганно повышаю голос я. — После того, как появился дядя Алекс, она в опасности! Мика будет выяснять подробности своего прошлого, захочет поговорить с ним. Что если она поверит своему «отцу», — выплевываю сердито. — Ее ведь никто и ничто не остановит! Даже охрана!
— Какие отношения вас связывают с Микой? — наступает его очередь задавать неудобные вопросы.
— Далеко не родственные, — бурчу я. — Мы встретились до того, как узнали, что оба Левицкие…
— Ой, идиот, — укоризненно тянет дед и головой качает.
— Ты тоже хорош, Адам, — парирую я. — Развел тут тайны «королевской семьи». Если бы ты объяснил мне все…
— Я подозревал, что между вами что-то происходит, но вы оба упорно лгали мне. В первый же день я спрашивал тебя, знаешь ли ты Мику и откуда. Ты предпочел промолчать, — поучает меня. — Я ответил тем же. Мы квиты.
— Все иначе могло сложиться, если бы…
— Никаких «если»! — рявкает дед. — Разбирайся с тем, что имеешь на данный момент. И строй заново!
— Развалины одни, — выдыхаю честно. — Особенно после фиктивного брака с Анной, о котором Мика не знала, — ловлю на себе хмурый взгляд Адама. Разочарованный. — Доверенные люди присматривали за Микой в России. Все было в порядке. Я собирался потянуть время и вернуть ее, когда усыновлю Дана и получу развод. Но ты, разделив компанию между нами и выдвинув дурацкие условия, вынудил меня поменять планы. И я чертовски жалею, что послушал тебя…
— Теперь ясно, почему Мика тебе не доверяет… — отворачивается он.