Вероника Лесневская – Ребёнок магната. Не.Разлучные. (страница 24)
— Ёжик-ёжик, — качает головой он и цокает укоризненно.
Аккуратно касается моей руки, невесомо ведет пальцами вверх, но я отдергиваю ладонь. Посылаю в предателя разряд молнии взглядом и отворачиваюсь.
Прощаюсь с Даном, нежно целуя его в щечку, и, обойдя навязчивого Левицкого, направляюсь вниз.
По пути в офис молчу, игнорируя редкие вопросы Яна. Делаю вид, что оглохла внезапно. И стараюсь даже не смотреть в его сторону.
Как только мы паркуемся у здания компании, тянусь к дверце, намереваясь как можно скорее покинуть автомобиль, но слышу звук блокировки центрального замка.
В следующую секунду меня обволакивает знакомым мужским ароматом. Шеи касается горячее дыхание. На подголовник ложится тяжелая рука.
Резко разворачиваюсь — и жалею об этом.
Близко. Нагло. Остро.
Не сбежать.
— Что ты… — выдыхаю я, но мне нагло затыкают рот поцелуем.
Требовательные мужские губы захватывают мои, не позволяя даже сделать вдох. Жадно, страстно и отчаянно. Будто больше шанса такого не выпадет. Впрочем, я и не позволю.
Как бы тяжело мне не было.
Невольно впитываю вкус поцелуя, прислушиваюсь к своим ощущениям. Приятно и горько одновременно. Я ведь никого и никогда больше не смогу подпустить к себе настолько близко.
Ян подчинил меня, сделал своей, пометил, забрался в самую душу. Не вырвать. Я буду помнить его всегда. Но доверять, как раньше, — не получится.
И я ненавижу его за это.
Кусаю нахала за губу и отталкиваю.
— Ты совсем идиот, Ян? — возмущенно шиплю я. — Нас могут увидеть! Мы на парковке возле твоей компании…
— Нашей… — поправляет меня, и от этого слова жарко становится. Будто у нас с Яном действительно может быть что-то общее.
— Ты женат, — бью по уязвимому месту, но больно почему-то мне.
— Фиктивно. И срок скоро истекает, — парирует он. — Я ведь объяснил все за столом. Так было нужно.
— Было нужно сделать меня любовницей? — мои слова действуют на него, как пощечина.
— Неправда, ты — моя женщина, — хмурится он. — И останешься ею, как бы ни сопротивлялась.
У меня дар речи пропадает от его наглости. Говорит так, будто я — вещь бездушная, которую он хочет. Пока не наиграется.
— Прекрати перебивать меня, — фыркаю я, но Ян лишь ухмыляется снисходительно. — Мы так и остались родственниками для окружающих, — напоминаю ему. — Ян, ты действуешь грязно! Ты лжешь. Используешь меня. Манипулируешь моими…
«Чувствами», — хочу прокричать, но вовремя осекаюсь. Губу прикусываю.
— Я пытался. Сделать все. Правильно, — с надрывом произносит, выделяя каждое слово.
— Миссия провалена, братишка, — небрежно хлопаю его по каменной груди. И ойкаю.
Левицкий напряжен и зол. И своим обращением я подлила масла в огонь.
— Я не в состоянии решить все и сразу. Долбаная многозадачность убивает меня, — раздраженно выдыхает. — Я намерен серьезно поговорить с дедом сразу после получения прав на Дана, — заявляет строго. — О нас с тобой, — делает паузу. — Я узнал, кто из нас неродной…
— И?.. — только и могу выдавить я.
Закашливаюсь испуганно, чувствуя, что крепостные стены, что я возводила вокруг себя все эти дни, стремительно осыпаются. Находясь в опасном шаге от истины, я мгновенно становлюсь уязвимой. И Ян это замечает. Смотрит на меня с напряжением и… сочувствием, подбородок мой обхватывает и сжимает, будто намерен поцелуем меня отвлечь.
Но нет! Я хочу услышать ответ, хоть и боюсь. Впрочем, какой бы ни была правда, в любом случае скоро я буду далеко отсюда. И даже легче будет все бросить, если я…
— Дома поговорим, — резко отпускает меня Ян и отстраняется. — Позже…
— «Позже» может не наступить, — выпаливаю на эмоциях.
И осекаюсь, ругая себя. Нужно держать Левицкого на расстоянии, потому что рядом с ним я начинаю сомневаться. И делать ошибки. Совсем как сейчас.
— Если ты пытаешься напугать меня, то… — Ян глушит двигатель, — …тебе это удалось. Я по-прежнему не хочу терять тебя, Мика, — выдает хрипло. — Если решишь опять сбежать, я найду тебя, где угодно, — звучит угрожающе, и я отвожу взгляд, словно Левицкий мысли мои прочитать может. — Ёжик. Сейчас не время и не место для разговора. У нас… кхм… незваные гости.
Жестом указывает в сторону лобового стекла, а я, проследив за его рукой, не могу сдержать недовольного вздоха.
Через окно вижу, как из дверей компании выплывают Александра и Виктория Левицкие, жеманно и почти синхронно поправляют сумочки на сгибе локтя. Грациозно спускаются по ступенькам, даже не покачнувшись на высоких шпильках. Мельком оглядываются по сторонам и, заметив автомобиль Яна, направляются в нашу сторону, словно акулы на запах крови.
— В машине останься, — приказывает вдруг Левицкий, будто уберечь меня пытается.
Возвращает мне ощущение защиты, которое я только с ним испытываю. Но я отгоняю иллюзию прочь.
Ян толкает двери и резко покидает салон. Хочет перехватить родственников, однако его план терпит крах. Александра прищуривается и скользит взглядом по капоту вверх, всматривается внимательно, пока не рассекречивает меня.
Осознав, что скрываться больше нет смысла, я как можно спокойнее, без рваных движений выхожу из машины. Смело выдерживаю сканер, детектор лжи и крематорий в одном противном лице «мыше-крысы». Но все же инстинктивно касаюсь рукой животика, защищаясь. Благо, мой жест перекрывается дверцей автомобиля, за которой я стою.
Александра делает вид, что меня не существует. И обращает все свои родственные чары на племянника.
— Ян, дорогой, мы несколько часов тебя ждем, — щебечет тетя, в щеку его целует, а сама с меня серых глаз не сводит. — У нас радостная новость, — повышает тон, что не предвещает ничего хорошего. — Виктория попала в списки студентов, которые поедут на стажировку в Германию. Но нужны деньги на перелет и проживание…
— Разве университет не предоставляет общежитие студентам? — парирует Ян, но я четко насмешку в его голосе слышу. Намеренно родственниц выводит из себя.
— Фи, Ян. Викки будет там жить непонятно где и с кем? Ты что! — возмущенно фыркает Александра, а ее дочь рот округляет театрально.
— Ей не помешает нормальное человеческое общение. Узнает, что есть жизнь за пределами соцсетей и месседжеров, — ехидничает Левицкий, пока обе дамы готовы вспыхнуть от злости. — Я поговорю с деканом и оплачу все напрямую, — устав играть, напрямую и жестко чеканит Ян.
— Не стоит утруждать себя, — суетится Александра. — Просто лимит карты расширь, а мы сами все сделаем. Зачем тебе лишние заботы?
— Я все сказал, — поднимает руку, затыкая родственницу. — Поздравляю, Викки. Надеюсь, стажировка пойдет тебе на пользу, — обращается к кузине, на этот раз с едва уловимым теплом.
Возвращается за мной, импульсивно руку мне подает, которую я, конечно же, игнорирую: мы у всех на виду и не в России. Любой опрометчивый контакт может дискредитировать нас. Поэтому я демонстративно захлопываю дверцу, отхожу от машины — и тут же слышу звук сигнализации.
— Петр сказал, Доминика получила долю в компании, — неожиданно холодно произносит Александра. И замораживает меня взглядом. Быстро сориентировавшись, Виктория тоже к «зрительной атаке» присоединяется.
— Займитесь своими делами. И не отвлекайте вопросами, которые вас не касаются, иначе у меня может не хватить денег на стажировку Викки, — грубо приказывает Ян обеим.
Вновь забыв о приличиях, он кладет руку мне на талию и увлекает меня за собой ко входу в здание. Позади слышатся недоуменные перешептывания родственниц. Недоброе предчувствие преследует меня вплоть до того момента, как мы с Яном пересекаем холл, — и превращается в опасное томление, когда мы оказываемся в лифте. На время отсеченные от всего мира, но наедине друг с другом. Кажется, своей инициативой я лишь усложнила себе жизнь. Судя по сбивчивому дыханию Левицкого, нам обоим.
За секунду до нашего срыва — створки лифта разъезжаются. Мы одновременно вылетаем в коридор, где сталкиваемся с Петром.
— Приветствую, Доминика, — говорит он по-русски. Видимо, вспомнил мой первый визит в компанию, когда я совещании ни слова перевести не могла.
Петр спешит одарить меня сияющей улыбкой и масляным, ласкающим взглядом. Невольно плечами передергиваю, хочу за спину Яна спрятаться, однако в последний момент останавливаю себя.
— Ян, твоя сестра стала еще привлекательней, — подшучивает друг Левицкого на польском, уверенный, что я не понимаю. — А ты все так же яростно опекаешь ее? Мое предложение руки и сердца в силе, — не обращая внимания на почерневшего от злости Яна, Петр всецело занят тем, что изучает меня, словно оценивает.
Не могу определиться, что мне не нравится больше: наглость недо-друга или чуть ли не боевая стойка лже-брата? Но осознаю, что пора прекратить этот фарс… Пока еще все живы…
— Спасибо за комплимент, — выдаю ехидно и тоже по-польски, отчего лицо Петра удивленно вытягивается. — Но я не люблю, когда обо мне говорят так, будто меня здесь нет, — приподнимаю подбородок.
Осмелев, беру все еще напряженного Яна за руку и тяну в кабинет, расположение которого запомнила в прошлый раз. Как назло Петр следует за нами. Ненормальный! Он устал от жизни, но на самоубийство не хватает духа, поэтому на возмездие друга нарывается?
С другой стороны, откуда Петру знать, какие отношения связывают нас с Яном? Для всех мы — родственники. Никто не в курсе, что Левицкий возомнил себя моим единоличным владельцем. Да и все равно это ненадолго…