Вероника Лесневская – Разводимся! Моя на тридцать дней (страница 11)

– Неважно, чего она хочет. Это только от нас зависит, – подаюсь ближе к ней, целую в щеку, ушко, шею. Задерживаюсь губами на ключице. Боковым зрением слежу за светофором.

– У нас ведь не все гладко, – Ксюша открывается мне во всех смыслах. Раздвигает колени, откидывает голову, не прекращает говорить: – В одном Нина Евгеньевна права: без ребенка полная семья не получится. Рано или поздно она развалится.

– Ксюш, дай нам время, – ловлю ее губы своими. Продолжаю ласкать. – Все будет.

– А если нет? – сводит ножки, зажимая мою ладонь. Сопротивляется, хотя я чувствую, что она влажная. – Ты честно признаешься, что все кончено?

– Нет, – чеканю безапелляционно и нехотя убираю руку, начиная движение на зеленый свет. – Потому что этого не случится никогда. Я не отпущу тебя, что бы между нами ни происходило. И ты даже не думай, что сможешь уйти, – мой голос звучит угрожающе. – Я тебя никому не отдам.

Шумно, сладко вздохнув, Ксюша закидывает ногу на ногу. Ерзает в кресле, пытаясь найти позу поудобнее. Фырчит неудовлетворенно, краснеет.

Понимаю. Мне тоже некомфортно, жарко – и хочется продолжения. Раздразнили друг друга. Пробудили аппетит, но не поели. Диета, чтоб она провалилась!

– Мне эсэмэски приходили странные, – чуть слышно признается Ксюша, поправляя резинку чулка и одергивая смятую мной юбку. – Якобы от твоей любовницы.

– От кого? Бред какой! – от возмущения отвлекаюсь от руля и, замедлившись, обращаюсь к жене вполоборота. – Покажешь?

– Я удалила. И номер заблокировала, – отрицательно качает головой. – Решила, что розыгрыш.

– Если повторится, сразу неси телефон мне. Обязательно, – настаиваю серьезно и строго. – Это не шутки. Я должен выяснить, кто травит мою жену. Договорились?

– Да, конечно, – мягко улыбается и сразу тускнеет, оглядываясь. – Приехали. Так быстро…

– Приехали, – соглашаюсь, припарковавшись возле нашего дома. Двигатель не глушу, но и пассажирскую дверь не спешу открывать. Барабаню пальцами по рулю.

– Теперь ты за Ниной Евгеньевной? – Ксюша не торопится выходить.

– Не горю желанием, – тяжело выдыхаю и ныряю в карман пиджака. – Глебу позвоню. Надеюсь, у матери хватило ума отправиться домой.

Как почувствовав, друг опережает меня. Ухмыляюсь, машинально снимаю трубку, не глядя на имя контакта, и тут же жалею об этом. В ухо с резонансом бьет женский голос:

– Матвей…

Черт! Какого?..

– Я позже перезвоню, – перебиваю резко, покосившись на Ксюшу. – Сам.

– Ясно, извини, – уловив намек, неудачно позвонивший абонент снижает громкость. Для полного «счастья» мне только ее и не хватало! – Почту проверь, как будешь один.

Не свожу глаз с жены. Она перебирает пальцами проклятый разрез, из-за которого у меня опять путаются все мысли, сплетаясь в тугой ком колючей проволоки. Не подслушивает, не испепеляет телефон подозрительным взглядом, не переживает и не злится. Или не подает вида.

– Хорошо, – хмурюсь, заканчивая беседу, и переключаюсь на параллельный входящий звонок: – Да, Глеб. Что там у тебя?

Друг легок на помине. К сожалению, его появление по собственной инициативе не сулит ничего хорошего. Гонец с плохими новостями, рискующий лишиться головы.

– Мэт, спасай, – без приветствия ноет он. И я готов биться лбом об руль, чтобы прекратить этот кошмар, наконец. – Застряли в больнице. Нина Евгеньевна мозг выносит и мне, и врачам. Анализы не сдает, обследоваться отказывается. А тут еще Света из ресторана позвонила – клиент буянит, пришлось службу охраны вызывать. Хоть разорвись! Я чокнусь. С тебя премия.

– Губу закатай, размечтался, – рычу на него, устало зажмуриваясь. Массирую переносицу до ярких звездочек перед глазами. – Тогда я сначала в ресторан, потом за вами.

– Может, наоборот?

– Терпи, Глеб, – выговариваю сурово. – Я должен сам все проконтролировать, а тебе оставляю совсем легкое задание.

– Я бы поспорил, – охает, а на фоне раздается голос матери.

Отключаюсь, виновато смотрю на Ксюшу.

– М, поняла. Тогда пока, – выдавливает слабую улыбку.

– Я постараюсь быстро, дождись, – протянув руку, запускаю пятерню в ее шелковистые волосы.

– Как будто мне есть, куда деться, – бубнит.

– Было бы желание, а направление найдется, – нажимаю на затылок, заставляя ее дернуться ко мне и упереться ладонью в мое бедро, и сам наклоняюсь.

– Дождусь.

Съедаю ее рваное дыхание, беру в плен призывно приоткрытые губы. Целую нежно, прощаясь. А потом смотрю вслед уходящей Ксюше. Долго, задумчиво, тоскливо, до тех пор пока она не скрывается в доме.

Мчусь в ресторан. К счастью, на момент моего приезда конфликт почти исчерпан. Светлана рассказывает о ситуации, отчитывается о проделанной работе. Несмотря на некоторые шерохватости, администратор из нее получается отменный. Любую проблему разрулит, всегда на нее можно положиться. Вместе проводим разъяснительную беседу с перебравшим клиентом, после чего отправляем его на такси домой. Убедившись, что удалось избежать жалоб, которые сейчас абсолютно не нужны моему ресторану, я еду в больницу.

Маму замечаю сразу же, узнаю ее сгорбленную фигуру у медсестринского поста. Рядом нервно меряет шагами пол Глеб. Завидев меня, несется навстречу.

– Спасибо, можешь ехать, – говорю то, что он хочет услышать.

– Терпения тебе, – сочувственно похлопывает меня по плечу, а сам охотно сбегает.

Киваю небрежно и шагаю к матери.

– Не надоело? – грубо кидаю, опершись о стойку. Жестом прошу медсестру оставить нас вдвоем. Девушка выдыхает с облегчением и возвращается к своим делам.

– Так и знала, что она настроит тебя против меня, – цедит мама.

– Ты сама прекрасно справляешься с этим, – многозначительно указываю на недовольных медиков. – Что ты тут устроила?

– Здесь ужасный персонал, даже давление нормально измерить не могут.

– Значит, так, – не выдержав, бью кулаком по столу. – Или ты соглашаешься на осмотр, после чего едешь на квартиру…

– Или? – заявляет с вызовом.

– Или мы уезжаем прямо сейчас. Из города, – вынуждаю ее растеряться. – Совсем. Я верну тебя домой.

– Но… у меня лечение, – хватается за сердце.

– Там тоже есть врачи. Которые умеют обращаться с тонометром, – добавляю с сарказмом.

– Ты стал жестоким, когда связался с ней, – надменно щурится, будто ставит на мне клеймо плохого сына.

– Вот мы и подошли к главному, – постукиваю указательным пальцем по стойке. – Еще раз услышу, что ты гадости моей жене говоришь, я оборву с тобой все связи. Буду только деньги раз в месяц на карту бросать.

– Я всего лишь хотела узнать, как у вас дела, и дать ей советы, – капитулирует мать, но поздно.

– Ты много на себя берешь, – произношу четко, чуть ли не по слогам. Чтобы услышала и осознала. – Не лезь в нашу семью. Мы разберемся сами.

– Ты таким не был, Матвей. Она тебя приворожила.

– Последнее предупреждение, – вздергиваю бровь.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – разворачивается и послушно направляется к медсестре. – Попомни мои слова, ты с ней еще намучаешься, – кидает на ходу, не оглядываясь.

В квартиру везу ее молча, игнорирую любые попытки завести разговор. Веду себя как таксист. Доставил – выпустил – уехал. Разочарование сильнее родственных чувств.

Домой возвращаюсь поздно. Ксюша уже спит. Или делает вид, обидевшись на меня. Все равно после душа иду к ней. Обнимаю со спины, зарываюсь носом в волосы, вжимаю изнеженное, жаркое, как печка, тело в себя. Стискиваю под грудью, выбивая томный вздох, и чувствую маленькие ладошки на своих предплечьях. Слышу сонное мурлыканье.

Впервые за весь день ощущаю умиротворение. По-настоящему дома. Правильно говорил отец: что бы ни случилось между супругами, засыпать и просыпаться нужно вместе. Иначе место в постели может занять кто-нибудь другой.

Глава 9

Ксюша

Просыпаюсь от аппетитных ароматов ванили и жареных блинчиков. Открываю глаза, чтобы посмотреть на часы, – и почти сразу же зажмуриваюсь от настырного солнечного зайчика, бьющего в лицо. Переворачиваюсь на другой бок, устраиваюсь удобнее, закутавшись в одеяло.

Вставать мне еще рано, ведь тренировки после обеда. Зато Мэт наверняка уже уехал на работу. Так что вкусный завтрак существует исключительно в моем воображении. Накрываюсь с головой, собираюсь мирно досмотреть сон. Хотя бы в нем я могу побыть с мужем, тогда как в реальности мы толком не проводим время вместе. А если вдруг пересечемся, то обязательно быть беде, как вчера.

Я даже не засекла, когда Мэт вернулся домой этой ночью. Он же мне не приснился?

Нервно откидываю одеяло. При мысли о вчерашнем сон как рукой сняло, а в груди опять поднялась буря. Обреченно вздыхаю и, потянувшись, не спеша бреду на кухню. Растрепанная и в пижаме. Зеваю на ходу, отчаянно мечтая о кофе.