Вероника Лесневская – Обручимся? Влюблен без памяти (страница 5)
- Не густо, - пролистав бумаги, тихо выдыхаю, чтобы шпионка не слышала. Предыдущий владелец красиво все подчистил, наверняка с ее помощью. Но я должен быть уверен, что не получу нож в спину. – Спасибо, Мирон, можете быть свободны, - жестом отпускаю ребят. – Дальше я сам.
Вальяжно огибаю стол, пальцем смахнув невидимую пыль с его поверхности, хмыкаю и падаю в кресло Мстиславы. Она явно недовольна моим нахальным поведением, и мне это нравится. На эмоциях быстрее расколется.
- Ты не в том положении, Булочка, чтобы диктовать условия и пререкаться со мной. Что ж, - беру чашку эспрессо и киваю на вторую, оставленную напротив Славы. - Не хочешь завтрак, так хотя бы кофе выпьем. Поговорим по-хорошему, - довольно растекаюсь по креслу в ожидании фееричной головомойки. Главное, чтобы в процессе мы не поменялись ролями. - Иначе будет по-плохому.
В воцарившейся тишине раздается женский вздох. Пышная грудь приподнимается в такт, золотой кулончик становится ребром и проваливается в ложбинку. Пока я неосознанно фокусируюсь на ней, как загипнотизированный, непоколебимая финансистка наклоняется к столу. Обезоружив меня окончательно, забирает все папки из-под носа.
- Я взгляну? – спрашивает для галочки, а сама, не дожидаясь разрешения, надевает изящные очки, ведет пальцем по переносице к губам, облизывает подушечку и… перелистывает один из отчетов. Тяжело сглатываю, наблюдая за ее грациозными движениями. Она точно финансист?
- Э-э, нет! – отогнав от себя неприличные фантазии, выхватываю бумаги. – Это не для тебя, - складываю в одну стопку.
- Вы заказали обыск в моем кабинете… - начинает размеренно. Ее спокойствие меня раздражает.
- Весь отель принадлежит мне, а у себя дома я волен делать все, что заблагорассудится, - произношу с легкой ухмылкой.
- Вы собираетесь мне что-то предъявить, и я должна понимать, о чем речь, - продолжает все так же невозмутимо. – Простите, привыкла иметь дело с адекватным начальством, - спотыкается о мой хмурый взгляд и, осознав, что перегнула палку, мягко исправляется: - Но если потребуется, подстроюсь. Это в наших общих интересах. Вы без меня не справитесь, Арсений Геннадьевич, признайте.
Странные ощущения.
Она вроде бы прогнулась, но в то же время нагнула меня. Так и стоим вдвоем раком, испепеляюще глядя друг на друга.
Не выдерживаю первый. Разрываю нашу зрительную перепалку, нервно массирую переносицу, ерзаю в кресле, чувствуя нарастающее раздражение. Достаю из кармана таблетницу, закидываю парочку в рот, запиваю горячим кофе, едва не поперхнувшись.
Ловлю на себе препарирующий взгляд Славы, которая следит за каждым моим действием. Задумчиво хмурится, поджимая губы. На секунду приоткрывает рот, чтобы сказать что-то или спросить. Может, поинтересоваться моим самочувствием... Последнее – точно лишнее. Этого ещё не хватало!
- В общем, так, - роняю грубо. – Мне нужно полное досье на Дроздова. Явки, пароли, косяки. Я хочу понимать, какое наследие он мне оставил. Или рассказываешь все, что знаешь, или проваливаешь без выходного пособия.
Почти уверен, что прижал ее к стенке, однако что-то опять идет не так. Просчитался, но где?
- Вы предлагаете мне настучать на бывшего шефа? – оскорбляется так искренне, будто я ее в постель позвал.
- А есть, о чем? – выгибаю бровь. – Чем сговорчивее ты будешь, Пирожочек, тем дольше здесь задержишься.
- Я поняла ваш ультиматум, - покраснев, шумно пыхтит. Пробил-таки брешь в ледяном панцире. - Можно бумагу и ручку?
- Даже так? Ну, пиши, - протягиваю ей листок. – Чистосердечное признание облегчает наказание.
Слава склоняется над столом, яростно скрипит пером, при этом сохраняя внешнюю холодность, а я изучаю ее, не сводя глаз. Платиновые волнистые волосы не касаются плеч, а подскакивают где-то на уровне шеи, завитые локоны падают на высокий лоб и румяные щеки, дерзко вздернутый нос морщится, пухлые губы поджаты.
- Готово, - резко выводит меня из полузабытья командный голос, а перед лицом пролетает лист бумаги, который Слава прихлопывает ладонью к столу, обдувая меня слабым ветерком. – Я могу сразу идти? Или две недели отработать?
- Куда? – недоуменно свожу брови, наблюдая, как она собирается.
Совсем офигела? Или испугалась?
Опускаю взгляд на бумагу. Строчки скачут перед глазами.
Заявление…
- Это что за хрень?
- Я увольняюсь по собственному желанию, Арсений Геннадьевич. Вы сами не оставили мне выбора, - пожимает плечом и разворачивается к выходу.
Заторможено моргаю, растерянно разглядывая ее ровную спину и идеальную осанку. Такая она вся безукоризненная, что даже душно рядом с ней. Хочется ее встряхнуть, но пока что трясет только меня.
Какого хрена?
Нет, я все равно собирался от нее избавиться, но… сам! Это должен сделать я, когда лично приму решение. В конце концов, я так и не разобрался со схемами Дроздова. Кроме Мстиславы, мне никто не поможет. Она явно многое скрывает.
Похоронят меня под документами в собственном пятизвездочном отеле.
- Стоять! – разорвав листок пополам, подрываюсь с места. Упираюсь кулаками в край стола. – Я тебя не отпускал!
Глава 4
Слава
Важно и уверенно, высоко вздернув подбородок, дефилирую на высоких каблуках к двери, а в голове общипанной птицей бьется фраза из старого анекдота:
Прислушиваюсь к злому пыхтению за спиной, которое заглушается цоканьем набоек об пол, пытаюсь уловить хоть звук, хоть слово, хоть полфразы. В панике хочется замедлиться, ведь выход совсем близко, но я собираю жалкие остатки своей силы воли.
Убеждаю себя, что поступаю правильно. Причина не в обиде, женском гоноре или необузданной вспышке гнева – такие категории мне незнакомы.
Холодный расчет – и ничего лишнего.
Высоцкий все равно бы меня уволил! Как только я бы вывалила ему все грязное белье Дроздова, он закономерно побеспокоился бы о своем… В перспективе я могла бы точно так же подставить и его. Такой мнительный, нестабильный мужчина, как наш новый шеф, не оставил бы рядом с собой крысу. Предавший однажды…
Надеюсь, я правильно его просчитала, иначе…
Заношу ладонь над ручкой.
Последний шанс остановить меня. Или мне придется уйти навсегда.
Чемодан – вокзал – Магадан. В ушах вместо похоронного марша звучит шансон.
Арсений Геннадьевич, мать вашу, мне ещё кредит выплачивать и брата четыре с половиной года учить. Мне никак нельзя увольняться! Имейте совесть!
Хочется позорно расплакаться от бессилия, но мои слезы не разжалобят босса. Разве что потешат самолюбие, которое и так у него раздуто до масштабов чёрной дыры в космосе, и упрочат его в мысли, что от меня следует избавиться. Слабые в команде не нужны.
Сжимаю холодную резную ручку пальцами до белых костяшек, медленно надавливаю, чувствуя, как узор врезается мне в кожу…
- Стоять! Я тебя не отпускал! – летит мне в спину, и я с трудом сдерживаю облегченный вздох.
Мысленно считаю до трех. Учитывая неусидчивость и импульсивность Высоцкого, такой короткой паузы будет достаточно.
- Мстислава! – рявкает вдогонку.
Надо же, в сердцах даже имя мое выговорил. И без сарказма.
Оглядываюсь, отступаю на шаг от двери, замираю на секунду, наслаждаясь адским огнем в его прищуренных зелёных глазах, но не злоупотребляя проявленным терпением. Развернувшись, неспешно возвращаюсь к столу.
Главное – не падать Высоцкому в ноги с воплем: «Не вели казнить, барин». Внутренне я на грани. Стоит лишь вспомнить сумму кредита, как я готова на все. Однако боссу об этом знать не следует.
Держаться гордо и самодостаточно, но не перегибать!
- Я вас внимательно слушаю, Арсений Геннадьевич, - равнодушно произношу, медленно опускаясь на стул.
Вижу, как его раздражает мое показное спокойствие. Несчастное кресло жалобно поскрипывает под ним, пока он не может усидеть на месте. Придется мне привыкать к американским горкам. Если с Дроздовым все было понятно и предсказуемо, то Высоцкий – тот самый ларчик, откуда в любой момент может выскочить страшный клоун на пружине.
- Ты остаешься, пока сам не уволю, - чеканит грозно, демонстрируя власть. Не мешаю ему самоутверждаться. Жду, пока продолжит. – Твое нежелание сдавать Дроздова похвально, как и порядок в документах. Это подкупает, хоть и не на руку мне. Зато есть надежда, что внутренние вопросы и проблемы впредь также не будут просачиваться за пределы отеля.
- Это я могу вам гарантировать. Конфиденциальность – мое второе имя, - деловито произношу, закидывая ногу на ногу.
- Учитывая твое первое, час от часу не легче, - прыскает от смеха, не удержавшись от издевки. Как по волшебству, опять возвращается в образ биг-босса. Мастер перевоплощений, но я привыкну. - Мне нужно вникнуть в курс дел, и ты мне в этом поможешь, - бросает безапелляционно, признавая свою острую потребность во мне. Морщу нос, подавляя победную улыбку. - Это касается не только финансов, но и подводных камней. Пожалуй, я назначу тебя своей ассистенткой. Личной, - специально подчеркивает. – Очень личной.
- Вы не можете понизить меня в должности, - выдаю ледяным тоном. - За что? Аргументируйте, - кидаю с вызовом.
За все время работы у меня ни единого выговора, так что в себе и своем профессионализме я уверена. А вот в компетенции нового босса – не очень.
- Считай, что это повышение. Не каждая имеет доступ к телу шефа, - рокочет тоном мартовского кота и расслабленно откидывается на спинку кресла, наклонив голову набок. Специально провоцирует меня, будто проводит стресс-тест на собеседовании.