Вероника Лесневская – Обручимся? Влюблен без памяти (страница 34)

- Кхм-кхм, - многозначительно покашливает она, предупреждая возможные пошлые намеки. Знает меня как облупленного. – Вы точно закончили? Я могу зайти позже, - ведет бровью, указывая на сидящего за моим столом Ярослава.

- Свободен, - даю ему отмашку, на что он цыкает и закатывает глаза.

- Нет так нет. Послал бы меня сразу, - бурчит себе под нос, небрежно собирая чертежи. – Честно бы признал, что фигня…

- Эй, проект оставь. Сказал же, посмотрю, - подавшись вперед, вырываю бумаги у вспыльчивого парня. Видимо, это у них семейное – психовать по поводу и без.

Зыркнув на меня исподлобья, Ярослав дергает плечом и уходит, не обронив ни слова, зато громко хлопнув дверью на прощание.

Характер, мать его! Куда деться мне - бедному боссу?

- Что это? – заинтересованно уточняет Слава, сфокусировавшись на смятых листках в моих руках.

Раскладываю их на столе, бережно разглаживаю ладонями, поправляю уголки.

- Будущий горнолыжный курорт с коттеджами, отелем, ресторанчиком и прочими прелестями зимнего отдыха, - бесцеремонно тычу пальцем в рисунки. - Яр даже место свободное нашел – недалеко от вашего Магадана. Видимо, по дому соскучился.

- Не обращай внимания. Он тот ещё фантазер.

- Зря ты так, - аккуратно перебиваю. - Идея хорошая, только сырая и бабок пока на нее нет. Дай нам лет пять, максимум семь – и мы пригласим тебя покататься на лыжах.

- Спасибо, что возишься с моим братом. И веришь в него.

- Тебе бы тоже не помешало, а то порой смахиваешь на свою мать, - выпаливаю резко и, осознав свою ошибку, искоса посматриваю на Славу.

Поджимает губы… Обиделась.

- Я не… - пытается возмутиться, но подозрительно быстро сдается. - Может, ты и прав.

Отводит взгляд. Не спорит. Значит, сильно обиделась.

Хреново.

- Просто будь к нам с Яром добрее, Пирожочек, мы всего лишь мужики, - свожу все в шутку, пока моя Мэрилин Монро не превратилась в Мэрлина Мэнсона.

Обнимаю Славу за талию, резко притягиваю к себе, уткнувшись носом в животик, и делаю глубокий вдох. Запах ее тела дурманит, мои ладони непроизвольно скользят к груди и в нескольких сантиметрах от желанной цели оказываются перехвачены жадной хозяйкой.

- Арс, помнишь наш уговор? – рявкает она, включая суровую финансистку. Сейчас начнет мои косяки умножать, а меня самого делить на ноль. - Никаких отношений на работе.

- Пф, я и не собирался, - отдергиваю руки и выставляю их перед собой в знак капитуляции. - Так, что тут у вас, Мстислава Владимировна? - важно чеканю, принимая образ босса.

- Документы на подпись, - в сердцах шлепает папкой перед моим лицом. - Желательно просмотреть все до завтрашнего утра. А приказ о приеме на работу новой управляющей уже подписан?

Она окидывает стол внимательным взглядом, и я следую ее примеру.

- Хм… Разве ты мне его приносила? – апатично хмыкаю и, потеряв всякий интерес, переключаюсь на манящее декольте, когда она наклоняется в поисках нужной бумажки.

- Конечно! Сразу же после того, как ты чуть не довел бедную женщину до инфаркта.

- Это был тест на стрессоустойчивость. Без него ко мне никак нельзя, сама понимаешь.

- Что ж, я представляла себе собеседование несколько иначе, но… хозяин - барин.

- Обожаю, когда ты подчиняешься.

Откидываюсь на спинку кресла и веду ладонью по ее бедру, пользуясь тем, что она занята. Мысли путаются, как клубок ниток в лапах глупого котенка, когда я рядом с ней. Именно поэтому я никогда не ставлю любовниц на ключевые должности. Хорошее, действенное и проверенное временем правило, которое разбилось о такую неправильную Булочку – умную и сексуальную одновременно.

Слава не любовница. Она нечто большее.

- Арс… - зовет встревоженно. - Вот же он, у тебя под носом.

Нехотя отвлекаюсь от созерцания ее прелестей, равнодушно пожимаю плечами и беру протянутый мне документ.

- Нашелся – и ладно. Сейчас подпишу, - невозмутимо подцепляю ручку и вывожу размашистую подпись внизу листка.

- В последнее время ты стал рассеянным, - назидательно жужжит над ухом. – Опаздываешь, упускаешь детали…

- У меня же есть очень личная помощница, - подмигиваю ей. - Это расслабляет.

- Арсений, ты уверен, что вспомнил всё? – неожиданно строго спрашивает, будто в ледяную прорубь меня окунает с головой. И топит. Топит безжалостно, чтобы не всплыл. - Как насчет тех таблеток, что ты принимал. Ты выбросил их… Что за лекарства там были?

Ни чёрта не помню. В голове ни единого варианта, о чем речь. Но вида не подаю. Я намерен сам выяснить, что со мной не так. Не хочу, чтобы кто-то знал о моих недостатках, тем более, если это девушка, которая… мне небезразлична. Как непривычно, мать вашу!

- Арс?

Надоедливая Булочка. Настроена решительно.

- Не хотел тебе говорить, но… - загадочно тяну, - видимо, придется. Годы берут свое, так что… - делаю драматичную паузу, чтобы выпалить под осуждающим взглядом Славы: - Там была виа гра, а с тобой она стала не нужна, доктор Салтыкова.

- Какой же ты… шут гороховый! – фырчит красавица, в то время как я под ярким фасадом с натянутой улыбкой прячу мрачные мысли. - Я же серьёзно. Ар-рс, я переживаю за тебя, - мурлычет ласково.

- Пр-риятно, - игриво рокочу, но подсознательно хочу закрыть тему. Будто блок какой-то стоит. Разберусь с ним позже. В одиночку.

Слава больше не дерзит и не ругается. Наоборот, тянется ко мне. Обхватывает мои небритые щеки бархатными ладошками, проводит по скулам большими пальцами, целует в лоб, как будто провожает в последний путь. Шумно, тяжело вздыхает, чуть ли не прижимая меня к груди.

Ее сочувствие коробит.

Ненавижу, когда меня жалеют, и начинаю нервничать. Мне не хочется обижать Булочку, но и ее внезапно вспыхнувшие материнские инстинкты терпеть не собираюсь. Борюсь с противоречивыми эмоциями, из последних сил пытаясь сохранять самообладание.

Ни хрена не получается! Я весь на взводе!

- Арс… - не унимается она, и я не нахожу другого выхода, кроме как заткнуть ее поцелуем. Нормальным, а не ее похоронным. Глубоким. Рот в рот. Как искусственное дыхание. Мне именно оно сейчас необходимо.

Тепло пухлых губ исцеляет – и становится плевать на все. У меня есть Слава, нам хорошо вместе. Что ещё нужно? Пофиг на какие-то таблетки.

- Славка-а, - ласково выдыхаю, разорвав поцелуй.

Встречаемся взглядами. В ее чистых лазурных глазах – безграничная нежность. Не помню, чтобы кто-то испытывал ко мне хоть какие-то искренние чувства. Впрочем, откуда им взяться, если я баб лишь использовал? А они – меня. Все взаимно в нашем мире.

Мягко улыбнувшись, самая красивая блондиночка на свете обнимает меня за шею и сама целует, забыв о своих скучных условиях. Отталкиваюсь от стола вместе с креслом, усаживаю ее к себе на колени, ныряю ладонью в вырез блузки.

Чистый, концентрированный кайф четвертого размера.

Если кто-то зайдет в кабинет и застанет нас в такой позе, то… Пусть завидует, чёрт возьми!

- Так, стоп, - рявкает Слава, разрывая поцелуй и упираясь руками в мои плечи. – Ты застал меня врасплох. Кажется, мы разговаривали о чем-то важном.

Она часто, шумно дышит, и грудь призывно поднимается в такт. Глаз не отвести, но я сильный - я справлюсь. Медленно поднимаюсь к лицу, вижу возбуждение в горящем, томном взгляде, победно усмехаюсь.

- Вот же лгунья, - прищуриваюсь укоризненно. Ловлю ответную улыбку, съедаю ее вместе с быстрым поцелуем. И отпускаю свою незаменимую во всех смыслах помощницу.

Не дожидаясь момента, когда начну признаваться ей в любви, как пьяный, я перевожу нашу беседу в безобидное русло. Мне самому не мешало бы остыть, поэтому вспоминаю об одном невыносимом зануде, от которого точно все упадет.

- Помнишь моего брата непутевого? – Слава кивает. – Он наконец-то с женой помирился, а она ещё и беременной оказалась. На днях у них гендерная вечеринка, будут определять пол его сына.

- Что? Как это? – заливисто смеется она, разряжая атмосферу.

В воздухе всё ещё пахнет сексом, но теперь каким-то… семейным, что ли. Словно мы лет десять вместе живем и воспитываем ораву детей, от которых ненадолго закрылись в комнате, чтобы побыть вдвоем.

Идиотские фантазии!

- Не знаю. Но Олег именно так выразился, когда меня приглашал. У него уже есть дочка - Маруська, ты с ней знакома - так что он теперь на мальчике помешан. Надо же, этот говнюк младше меня, а уже двоих настругал. Стахановец, - ухмыляюсь, чувствуя слабый укол зависти или сожаления. Как будто что-то важное в жизни упускаю.

Булочка меняется в лице и отворачивается, разрывая наш уютный зрительный контакт.

- У тебя ещё все впереди, - сдержанно произносит, сухо похлопав меня по плечу.

Забрав подписанный приказ, собирается уйти, но я ловлю ее за руку и снова притягиваю к себе.