Вероника Лесневская – Ненужная мама. Сердце на двоих (страница 17)

Всматриваюсь в умиротворенное личико маленькой Одинцовой – и улыбка трогает мои губы. С каждым днем крошка становится милее и красивее, а я все сильнее в нее влюбляюсь. Наверное, потому что она растет копией папочки.

- Вика, все нормально? – хрипло шепчет Гордей мне в затылок.

Оглядываюсь, встречаясь с ним лицом к лицу. Ощущаю его жаркое дыхание на свое щеке – и вспыхиваю, как спичка.

Нет, не нормально. Но в этом никто не виноват, кроме меня самой.

- Я принесла игрушки и продукты. Хотела помочь немного с ужином, - тихо оправдываюсь, стараясь не тревожить Алиску. - Прости, я не знала, что твоя мама приезжает именно сегодня. Звонила тебе, но ты не брал трубку.

- Спасибо, но тебе не за что извиняться. Вика… - осекается на моем имени, приближается вплотную и укладывает ладонь мне на поясницу. - Ты здесь всегда желанная гостья.

- Не надо, Гордей, это лишнее, - убираю его руку и отшатываюсь, пока не сгорела дотла в мужских объятиях. - Я попросила бы тебя не рассказывать о нас, - поймав его хмурый взгляд, крепко держу зрительную сцепку, чтобы он меня услышал. - Твоя мать оплакивает любимую невестку, ты в трауре, Алиска наполовину сирота… И тут я… Непонятно, кто я тебе.

Не буду лукавить – я хочу, чтобы он поспорил. Пусть даже солжет, будто я хоть что-то для него значу. Но… Гордей, как всегда, честен со мной.

- Понял, - коротко чеканит, делая шаг назад и сцепив кисти в замок за спиной. - Ты права. Не переживай, никто ни о чем не узнает. Я сам не хочу портить тебе жизнь.

- Благодарю, - с трудом выжимаю из себя.

На прощание коснувшись пальцами лобика Алисы, я возвращаюсь в коридор. Одинцов следует за мной по пятам, словно тень. Но молчит, как и я. Нам больше не о чем разговаривать.

Без слов собираюсь домой, пока он стоит рядом и наблюдает. Ледяной взгляд прожигает насквозь.

- Виктория Егоровна, может, останетесь на ужин? – спрашивает из кухни его мать.

Дергаюсь, словно получила разряд тока.

- Нет, меня ждет моя семья, - подчеркиваю с нажимом, а после обращаюсь к Гордею. Голос срывается, когда я сипло бросаю: - Что ж, прощай.

Он так близко – на расстоянии вытянутой руки. И в то же время между нами целая пропасть. Борюсь с острым желанием обнять его напоследок, хотя бы по-дружески, но вовремя напоминаю себе, что он не мой.

Никогда не был моим.

Последний взгляд на фотографию – и я оставляю чужого мужа. Соперничать с любовью всей его жизни - неблагодарное занятие, обреченное на провал. Особенно если в ее распоряжении вечность, а у меня есть лишь одна случайная ночь.

Глава 13

Полтора месяца   спустя

Виктория

Подписываю последнее на сегодня направление на прививку, с улыбкой отпускаю мамочку с ребенком – и устало откидываюсь на спинку кресла. Несмотря на открытое окно и прохладный морозный воздух, проникающий в кабинет, мне все равно не хватает кислорода. Легкие работают на полную мощность – и будто в пустоту. Прикрываю глаза на секунду, чтобы сморгнуть надоедливых «мушек».

Всю последнюю неделю я страдаю от переутомления, а сейчас добавляется еще и необъяснимая тревожность. Сердце сбивается с ритма, пускаясь вскачь по ребрам. Надо успеть успокоиться до вечера, ведь если отец заметит неладное, то незамедлительно отправит меня к Одинцову. По его восторженным отзывам, Гордей – гений кардиологии. Конечно, он прав, но… в моем случае это плохая идея.

Мы не общались всего лишь месяц, а я опять готова сдаться. Просто ради того, чтобы увидеть его, убедиться, что у них с дочерью все в порядке, и взять Алиску на руки.

- Виктория Егоровна, можете передать Марии Павловне? – выводит меня из полузабытья медсестра-практикантка. Смущенно подсовывает мне заполненные карточки, умоляюще взмахивает ресницами. – Прошу вас, иначе она опять ко мне за что-нибудь прицепится, а меня сынишка на улице ждет. Бабушка привела из детсада. Пожалуйста.

- Беги уже, Тань, передам, - усмехаюсь, поднимаясь с места.

Из-за резкой смены положения кружится голова, и я опираюсь о край стола, переводя дух. На доли секунды теряю ориентацию, но по хлопку двери привожу себя в чувство. Сделав глубокий вдох, направляюсь к смежному кабинету коллеги. Вхожу после стука и прямо с порога строго сообщаю:

- Мария, вам передали.

Оставляю стопку карт на ее столе и сразу же разворачиваюсь, чтобы уйти. Мы так и не общаемся после того случая с главным. Обмениваемся короткими фразами исключительно по работе, как сейчас.

- Вика, все еще обижаешься на меня из-за Одинцова? – выстреливает мне в спину.

- При чем тут он? – оглядываюсь на нее, не скрывая негодования. Нервы ни к черту. – Вы оклеветали меня перед начальством – и продолжаете разводить сплетни в коллективе.

- Значит, я все неправильно поняла, - невозмутимо пожимает плечами, при этом, как сломанный патефон, заводит старую пластинку. - Давно Одинцова, кстати, не было. Больше месяца дочку на прием не привозил. Поссорились?

Криво ухмыляется, впиваясь в меня пристальным взглядом. Считывает реакцию, стерва. Не понимаю, что я ей сделала, но она будто специально издевается надо мной. Выбрала самого юного сотрудника – и усиленно топит. Если до сих пор я игнорировала ее ядовитые выпады, то сегодня выдержка барахлит.

- Прекратите выдумывать и следить за чужой личной жизнью, Мария, и, возможно, тогда у вас появится какая-никакая своя, - произношу с легкой улыбкой и возвращаюсь в свой кабинет, закрыв смежную дверь на защелку.

Поборов опять накатившую одышку, я лихорадочно бросаю свои вещи в сумку и хватаю брелок от машины. Не замечаю, как оказываюсь на улице и бреду по противному мокрому снегу. На автопилоте сажусь за руль, но не отдаю отчет своим действиям. Сил не хватает даже на то, чтобы оценить риски и понять, что управлять автомобилем в таком состоянии опасно.

Домой… Скорее…

Дыхание перехватывает, в глазах темнеет. Сердце стучит с перебоями, словно забывает, как это делать. То ускоряется, то тяжелым камнем повисает в груди.

Моргаю. Еще раз. Веки наливаются свинцом.

Онемевшими пальцами судорожно опускаю стекло, впуская холодный воздух в салон. Поздно... Сознание плывет…

Как сквозь плотный слой тумана, пробивается сигнал телефона. Все громче, настойчивее. Дергает меня в реальность за секунду до того, как на светофоре загорится красный. Каким-то чудом успеваю притормозить перед оживленным перекрестком.

Постепенно ко мне возвращается способность дышать, и я жадно глотаю кислород. С ужасом смотрю на снующие впереди машины, медленно перевожу взгляд на трезвонящий телефон.

Кем бы ты ни был, спасибо! За то, что спас меня от столкновения внезапным звонком.

- Гордей? – удивленно фокусируюсь на номере.

- Здравствуй, Виктория, - вежливо приветствует, как только я снимаю трубку. – У тебя все в порядке? - неожиданно уточняет, словно он в курсе того, что чуть не произошло минуту назад. И голос такой… взволнованный.

- Угу, - сдавленно мычу, следя за светофором. Часто, шумно дышу и боюсь, что Одинцов услышит. – Гордей, ты звонишь по поводу Алисы? Как она? – беспокойно вспоминаю о малышке.

- Да, - коротко отрезает после паузы. – У нас прививка по календарю, если я не ошибаюсь.

- Я вызову, - коротко чеканю. Говорить сложно, будто в груди застрял ком и, расширяясь, давит на внутренности.

- Хм, спасибо. Тогда до встречи, - задумчиво тянет, но отключаться не спешит.

Это делаю я сама. Без слов. Не потому что не рада его слышать. Наоборот, он мой глоток свежего воздуха. Но дело в том, что мне все еще плохо до одури.

Вернув телефон на панель, трогаюсь с места на зеленый, когда мне в зад нетерпеливо сигналят другие автомобилисты. Проехав несколько метров, сворачиваю на обочину. Припарковавшись, глушу двигатель, и обессиленно роняю голову на руль.

Посидев немного, тянусь к бардачку за бутылкой воды. Вместе с пол-литровой минералкой оттуда вылетает коробочка для хранения тампонов. Поднимаю ее. Полная… Потому что в этом месяце я женских дней так и не дождалась.

- О, боже, нет, - рвано выдыхаю.

Покрываюсь холодным липким потом, начинаю дрожать то ли от холода, то ли от паники. Покосившись на загруженную трассу, где могла попасть в аварию, я чуть не плачу. Мысли путаются, коробочка выпадает из рук, а мозг упорно отвергает очевидное.

Благо, срабатывает инстинкт самосохранения – и я поспешно звоню отцу.

- Папуль, можешь приехать за мной? У меня машина заглохла на дороге, - стараюсь лгать убедительно. Не хочу волновать его раньше времени, но под конец разговора нервы сдают. Превращаюсь в маленькую, испуганную девочку. Смахнув одинокую слезу со щеки, сипло прошу: - Пап, забери меня домой, я так устала.

* * *

На следующее утро отпрашиваюсь с работы, созваниваюсь со знакомым гинекологом и втайне от родителей еду в клинику. Без очереди сдаю все необходимые анализы, быстро прохожу УЗИ, а дальше… самое сложное. Мучительное ожидание приговора.

В кабинете главного врача душно и некомфортно. Сердце трепыхается за грудиной, когда позади распахивается дверь и раздаются быстрые шаги. Слова гинеколога, что звучат следом, ввергают меня в шок.

- Викуль, да у тебя их двое, - растерянно сообщает Агата Сергеевна. Только ей я смогла доверить свой секрет, как оказалось, двойной.