Вероника Лесневская – Диагноз: так себе папа (страница 46)
Я счастлива, как маленькая девочка, которая до сих пор верит в сказки.
- За такие новости вы заслуживаете чего-нибудь покрепче, чем кофе.
- Нет, воздержусь. Меня не берет алкоголь, - лениво отмахивается Кирилл. - И последнее. Передайте Воронцову…
С обреченным видом двоечника, не сдавшего экзамен, он подталкивает ко мне внушительную папку. Смотрит на меня с такой преданностью, будто я единственная, кто в силах помочь ему получить зачет у вредного, принципиального профессора.
- Что это?
- Домашнее задание от Власа Эдуардовича. Работа на ошибками, - тяжело вздыхает. - Он указал на нестыковки и слабые места в моем проекте, поручил исправить. Я старался, как мог! По сути, заново все сделал.
- Что ж, не только ваш отец любит заниматься перевоспитанием. Воронцов тоже.
- Я влип? - чешет затылок.
- По уши, - смеюсь по-доброму. - Но если у вас получится сработаться, это будет лучшая сеть кафе, какую только видел Питер. Дерзайте, Кирилл. Влас в вас верит, иначе бы так не заморачивался.
Парень подскакивает с места, едва не уронив стул, наклоняется ко мне через весь стол, хватает за руку. Трясет, как плодоносящую грушу.
- Спасибо, вы мировая ба… ба-барышня, - вовремя исправляется, аккуратнее пожимая мне ладонь. - Спасибо. Семья у вас огонь! Будете проезжать мимо - милости прошу к нашему шалашу. Если в гости позовете, тоже с удовольствием приду.
- Обязательно.
Улыбнувшись, я провожаю Правдина насмешливым взглядом. На пороге он сталкивается с Марьяной, заигрывает с ней, как прожженный ловелас, нагло сует в кармашек блузки свою визитку, как бы невзначай коснувшись верха груди. Девушка теряется, смущается, краснеет. В итоге забывает, зачем пришла.
- Закрой дверь за посетителем, Марьяна, - вывожу ее из ступора. - У тебя что-то важное?
- Маргарита Андреевна, пришел ответ, которого вы так ждали, - очнувшись, она кладет бумагу передо мной. - Вам одобрили опеку. Теперь девочка ваша. Поздравляю!
- Какой прекрасный день, - протягиваю нараспев, отпуская сотрудницу. Покачиваясь в кресле, блаженно улыбаюсь и прищуриваюсь от одинокого, но настырного солнечного лучика, пробившегося сквозь стекло. - Надо обрадовать Власа.
Но все мои попытки дозвониться улетают в никуда.
Где тебя носит, Воронцов?
В ответ я слышу лишь долгие гудки. Вездесущий муж-контролер меня игнорирует? На него не похоже… Внутри что-то гадко царапает, за ребрами скребется ревнивая кошка. Отчаявшись, я набираю номер сына.
- Фил?
В динамике раздаются суетливые шорохи, ритмичное пиликанье, топот маленьких ножек и детские голоса. В безумной какофонии звуков я с трудом различаю взволнованный писк Любочки:
- Не стреляй в папу!
Застываю, припечатав телефон к уху. Теряю дар речи. Прислушиваюсь к шуму на том конце линии, не дыша. Сюрреализм какой-то! «Один дома» на минималках, только вместо «липких бандитов», кажется, влип наш папочка Влас.
- Дурочка, не мешай. Это электронный градусник! Прицел надо в лоб направить, - вопит возмущенно сын, но, судя по мышиной возне и натужному кряхтению, проигрывает этот бой. - Куда? Отдай, блин. Малявка!
- Фил, что там у вам происходит? - настороженно спрашиваю. - Где Влас?
- Он выпил свои таблетки, и ему стало плохо. Причем так сильно, что даже разрешил мне в стрелялки на новом телефоне поиграть, хотя в обычное время ворчит и от игровой зависимости меня отучает. Любочке мультики врубил. Когда она отказалась, то поиграл с ней в «Мавзолей».
- Как это?
- Влас был Лениным, а Малявка стояла как часовой. В итоге сама сдалась и, бросив его, слиняла к телевизору, - запыхавшись, тараторит сынок и тяжело дышит в трубку. От переизбытка лишней информации у меня голова кругом.
- Стоп! Давай по порядку! Фил, почему ты мне не позвонил?
Эмоции мешают дышать. Воронцов даже на грани обморока продолжает геройствовать. Вместо того, чтобы мне сообщить или врача вызвать, он в вождя мирового пролетариата играет! Я с таким безалаберным мужем поседею раньше срока.
- Влас категорически запретил, - виновато мямлит сын. - Он не хотел, чтобы ты зря нервничала. Сказал, что эта фигня сама пройдет. Правда, он как лег в гостиной, так и спит до сих пор. Сначала мы не хотели его будить, пообедали сами, посуду помыли, а он все никак не встает. А ещё он, кажется, горячий. Это же не норм?
- Боже, взрослый дурак! - издаю сокрушенный стон. - Конечно, не нормально. За все время, что мы знакомы, Влас вообще никогда не болел! Только нас лечил и выхаживал…
- Может, ковид какой поймал? Малявка, отойди - заразишься, - заботливо отгоняет сестру. - Я сам!
- Папу надо полечить, - суетится она. Кажется, возвращает брату градусник.
- Я собираюсь и еду домой! - испуганно фыркаю.
Лихорадочно запихиваю в сумку документы от Правдина, дергаю пальто с вешалки, срываю его вместе с крючком, небрежно закидываю на плечи. Балансируя на каблуках, вихрем мчусь к выходу.
- Ой, Влас шевелится. Бубнит что-то.
- Что? - замираю в неудобной позе посередине кабинета, боясь пошевелиться.
- «Я немного отдохну. Не тревожьте мою Мегеру», - повторяет за ним Фил. - Это он о тебе, мам?
Невыносимый! Даже в таком нетранспортабельном состоянии характер показывает. Не хочет, чтобы его жалели. Упертый москвич!
- Температуру измерь! Если высокая, заставь его выпить жаропонижающее из детской аптечки, - даю сыну поручения, дрожащими пальцами застегивая пуговицы, - открой окно, проветри гостиную и положи на лоб мокрый компресс.
- Тридцать восемь, тридцать восемь и пять, сорок… - считает вслух. Градусник пищит и тут же умолкает. - Вырубился.
- Кто? - судорожно сглатываю. - Влас?
- Он давно спит, мам, - огрызается Фил нетерпеливо и нервно. - Градусник сдох. Может, батарейка села, я хэ-зэ.
- Я вызову скорую. И сама уже еду домой. Будь рядом с ним.
- Мам? - шелестит тревожно.
- Да, родной?
- Влас же не помрет? - с искренним беспокойством уточняет сын, а у меня мороз по коже. - Он мне начал нравиться.
- Папочка-а-а-а, - причитает Любочка на фоне.
- Пусть только попробует, засранец московский! - выкрикиваю в сердцах, взбешенной фурией вылетая из кабинета. Могу поспорить, что слышу в трубке тихое ворчание мужа. - Так ему и передай! Я с ним тогда точно разведусь!
Глава 38
Сердце колотится в горле, пока я иду по нескончаемому, яркому и светлому, как тоннель в последний путь, больничному коридору. Каждый шаг отдается эхом по пустому помещению, и стук каблуков резонирует в ушах, усиливая напряжение моей и так расшатанной нервной системы.
Накинув на плечи медицинский халат, я останавливаюсь возле палаты, где, как мне сообщила постовая медсестра, должен находиться Влас.
Скорая забрала его раньше, чем я успела приехать домой. Фил, мой умный мальчик, записал адрес больницы, а сам остался с Любочкой. На бегу позвонив матери и, кажется, перепугав ее до чертиков своим паническим тоном, я сразу же рванула на поиски мужа.
И вот я здесь....
Мысленно перекрестившись, хотя никогда не считала себя глубоко верующей, я заношу ладонь над белой металлической ручкой. Надеюсь, я ничего не перепутала на эмоциях...
Твердый, строгий и требовательный мужской голос, что доносится по ту сторону двери, развеивает мои сомнения.
- Я уже прекрасно себя чувствую. Выписывайте! Мне пора домой, у меня дети беспризорные.
Влас... Живой, бодрый, в сознании, но по-прежнему вредный и упертый. Значит, он и правда в порядке.
Я шумно выдыхаю и, упершись лбом в холодную стену, улыбаюсь до ушей. Даю себе несколько секунд, чтобы остыть, собраться с духом и погасить зарождающуюся истерику. Влас добавил мне седых волос, а внутреннюю Мегеру довел до инфаркта. Теперь он как ни в чем не бывало командует персоналом больницы.
- Я должна поставить вам капельницу, пожалуйста, не мешайте, - вежливо просит молоденькая медсестра. - Доктор сказал…
- Стойте, не спешите меня дырявить. Девушка, давайте договоримся, как деловые люди, - гипнотическим тоном произносит Воронцов. Могу поспорить, что при этом предлагает ей деньги.
Решала московский! Он не изменяет своим привычкам, даже если приболел.
Понимаю, что необходимо срочно спасать растерянную медсестру, которой попался сложный пациент. Сама она с этим локомотивом точно не справится.
Распахнув дверь, я с порога нахожу взглядом сидящего на больничной койке мужа. Несмотря на внешнюю браваду, он выглядит бледным и утомленным. Лицо нездоровое и серое, под глазами залегли мешки, нахмуренный лоб покрыт испариной, по виску стекает капелька пота. Влажная футболка облепляет бурно вздымающуюся грудь.