Вероника Лесневская – Диагноз: так себе папа (страница 41)
Гул нарастает, эхо взлетает вверх по «колодцу», распугав птиц в сером небе. Проследив, куда все с ненавистью смотрят и в чей адрес насылают проклятия, я застываю как вкопанная, потому что в московском «паскуде» узнаю своего законного мужа.
Пазл складывается в моей голове, как по щелчку. Именно этот проект Воронцов прятал от меня в ноутбуке, усыпляя мою бдительность, сюда он ездил с Любочкой к «вонючему дяде» и, наконец, с его легкой руки нас с сыном выселили из квартиры.
Он и есть московский инвестор. Вот мы и встретились. Я должна была догадаться раньше, но… не хотела. Предпочла жить в неведении, поэтому не скажу, что сейчас шокирована. Скорее, огорчена. Подсознательно я ждала, что муж сам признается. Придет с повинной, все объяснит и разложит по полочкам, как он умеет.
Не сложилось.
Влас незамедлительно замечает меня в гуще народа, но ни один мускул не дрогнет на его лице. Когда я вопросительно выгибаю бровь, он делает вид, что мы незнакомы.
«Засранец», - беззвучно. Одними губами.
Могу поспорить, он это считывает….
Задержавшись на мне буквально на доли секунды, Воронцов невозмутимо обводит взглядом возбужденную толпу, требующую крови и зрелищ. Оценив обстановку, резким, немного нервным, но эффектным движением он скидывает с себя пальто, передает какому-то борову рядом, а сам взбирается на скамейку.
Ленин на броневике. Ему только Крупской не хватает.
Однако я за ним по ссылкам мотаться не подписывалась.
- Потом заставим его протереть за собой, - ворчит консьержка.
- Хозяином себя возомнил, вот и пачкает наше имущество, - вторит ей кто-то.
- Хапуга! - летит вдогонку.
Сдавленно прошипев, я искоса посматриваю на соседей. Эти божьи одуванчики из меня вдову сегодня сделают.
- Верни наши квартиры! - дружно требует толпа, сплотившись против общего врага. - И п-шел вон, ворюга!
Мои щеки начинают предательски гореть от оскорблений. Черт возьми, я теперь Воронцова. И, как невольная соучастница преступления, все принимаю на свой счет.
- Мы ничего не добьемся, если будем так бездумно скандалить, - цежу сквозь зубы, обращаясь к стоящим рядом зачинщикам революции, а при этом не прекращаю испепелять убийственным взглядом рискового и упертого «хапугу» Воронцова.
Я сама его придушу. Дома. Собственными руками.
Он улавливает мой настрой, и его выдержка дает трещину. Это вижу только я, когда он дергает себя за ворот рубашки, ослабляя его. И тут же собирается.
- Я прошу минуточку вашего драгоценного внимания.
Разорвав наш мимолетный зрительный контакт, Влас чинно поднимает ладонь, призывая всех к тишине. Уровень шума, достигнув предела, постепенно снижает децибелы. То ли мое замечание так подействовало на пикетчиков, то ли фирменная Воронцовская харизма в очередной раз сыграла свою роль, то ли мы, сами того не желая, сработали в команде, однако во дворе становится заметно спокойнее. Стекла домов больше не дребезжат от криков.
- Уважаемые, проявите терпимость и выслушайте мое предложение, ведь даже смертникам перед казнью положено последнее слово, - произносит Влас раздражающе степенным, гипнотическим тоном, как современный Кашпировский столичного пошиба.
Он умеет убеждать одним голосом. Ещё пара фраз - и некоторые представительницы старшего поколения станут воду от него заряжать. Стыдно признать, но я, кажется, буду в их числе. Потому что, несмотря ни на что, хочу слепо верить этому изворотливому гаду.
Повисает пауза, жильцы размышляют, а у нас с Власом очередная перестрелка взглядами.
Неожиданно меня выталкивают из толпы вперед. Я не успеваю сориентироваться, как оказываюсь напротив скамейки, которая превратилась в импровизированную трибуну. Судорожно сглотнув, я запрокидываю голову и смотрю Воронцову в глаза.
- От нас выступит представитель органов власти! Она и решит, что с вами делать, - важно заявляет консьержка, кидая меня на амбразуру. - Маргарита Андреевна, мы вам всецело доверяем.
- Вот как, - со скрипом произносит Влас, расстегивает верхнюю пуговицу, и она отлетает куда-то в сторону. - Что скажете, Маргарита Андреевна? Моя судьба в ваших руках.
Его фраза звучит двусмысленно, с приятной, будоражащей все рецепторы хрипотцой, ноздри раздуваются, как у зверя, загнанного в угол, но продолжающего бороться, упрямые, тонкие губы искривлены в напряженной ухмылке, на дне зрачков пляшут черти.
Не вижу, но чувствую, что внимание умолкнувшей толпы направлено на меня. Мороз проносится по спине, а я стою не шелохнувшись, с трудом выдерживая повелительную энергетику мужа.
- Специфика моей работы такова, что от меня зависят судьбы многих, так что я привыкла взвешивать каждое свое решение, прежде чем выносить приговор, - бросаю с легким укором и скрытой угрозой. Судя по напряженной позе, Влас правильно понимает мои намеки. - Меня учили давать людям шанс в самых безнадежных ситуациях, поэтому предлагаю выяснить, с чем к нам приехал товарищ Воронцов из Белокаменной, - повышаю голос, чтобы слышали все соседи. - Отправить его обратно мы всегда успеем.
- Какое совпадение. Меня учили использовать любую, даже самую бесперспективную возможность, - парирует он, а я цокаю языком, вспоминая его «антикризисный менеджмент». - Спасибо, Маргарита Андреевна. Я не сомневался в вашей доброте.
Влас немного расслабляется, мягко прищурившись, как кот на солнце, и смотрит на меня с уважением и благодарностью.
«Дома поговорим», - шевелю губами медленно, чтобы он распознал послание.
Улыбка застывает на его лице гипсовым слепком, пальцы подрагивают, тянутся к кадыку, вторая пуговица вырывается из петли и бьется об асфальт. Влас коротко, почти незаметно кивает и нехотя рвет нашу зрительную сцепку.
- Как вы знаете, ваш жилищный фонд признан аварийным, так что переселение неизбежно…
- На те копейки, что мы получим за свои квартиры, можно купить разве что сарай или гараж, - справедливо волнуется народ.
- Да, именно так, - неожиданно соглашается он. Нагло и смело.
Толпа взрывается от негодования, волна праведного гнева прокатывается по двору, закручивается вихрем, грозящим смести все на своем пути. Я начинаю жалеть о своем решении дать слово Воронцову, потому что он лишь глубже себя закапывает. Но стоит ему взмахнуть рукой, как буря снова затихает.
- Я лично изучил все материалы, разобрался в проблеме и ответственно заявляю, что никто вас не обманет. Верно, товарищ Палагин? - ехидно обращается к борову, который одной рукой держит его пальто, как живая вешалка, а второй - растирает покрасневшее, лоснящееся от пота лицо.
- Да.… То есть нет… Правильно говорите, Влас Эдуардович. Продолжайте.
Палагин путается в показаниях, не понимая, к чему ведет Воронцов. Зато я, кажется, начинаю догадываться. Улыбаюсь украдкой, пока он не видит. Некоторых местных горе-бизнесменов давно пора поставить на место, и я буду рада, если это сделает мой муж.
- Портфель мой подайте, будьте добры, - по-хозяйски щелкает он пальцами, и боров исполняет приказ.
- К концу этого года будет сдан в эксплуатацию жилищный комплекс в Московском районе Петербурга, - деловито сообщает Влас, доставая какие-то документы.
Хмыкаю: как символично. Мне кажется, он специально выбрал этот район, причем не самый дешевый.
- Я связался с застройщиками, лично выехал на место, оценив условия, просчитал все нюансы и взял на себя смелость предложить вам равнозначные по площади и количеству комнат квартиры в свежевозведенном, комфортном доме. Мест там хватит всем, так что вы сможете переселиться вашим дружным, сплоченным коллективом.
- Где мы будем жить до конца года? На улице? - эхом проносится резонный вопрос. Неясно, кому именно он принадлежит. Наверное, всем и отчасти мне тоже. Глас народа.
- Здесь. - Влас лениво обводит рукой наш старый, обшарпанный двор. - Никто вас не тронет и не выгонит из ваших квартир до тех пор, пока застройщик не вручит вам ключи от новых. Мы сдвинем сроки сноса дома и начала строительства апарт-отеля.
- О-о-о-о, - одобрительно шелестит в толпе.
- Но, Влас Эдуардович, в Московском районе дорогие апартаменты… Мы уйдем в минус, - пыхтит Палагин, включая внутренний калькулятор, и в панике мечется вокруг скамейки.
- Возможно, - равнодушно роняет Воронцов. - Однако мы будем действовать по закону, а ваша главная задача теперь - сделать так, чтобы проект не обанкротился, иначе мы с вами будем общаться в другой плоскости и жестко. Я, знаете ли, если вкладываю деньги, то привык получать полную отдачу, но исключительно честным путем. И принципам своим не изменяю. Хотите иметь дело с надзорными органами? Могу обеспечить.
- Нет, - ворчит тот, стремительно потускнев.
- Маргарита Андреевна, - внезапно окликает меня Влас совершенно другим тоном, теплым и обволакивающим. - Передаю вам, как народному представителю, все документы. Ознакомьтесь, покажите жильцам и дайте ответ в ближайшее время.
Он бодро соскакивает с лавки, протягивает мне папку - и, когда я ее забираю, мы соприкасается пальцами. Пока соседи перешептываются, обсуждая предложение инвестора, я делаю шаг к нему и приближаюсь вплотную. Лицом к лицу.
Глава 34
- Любочка где? - цежу так, чтобы никто больше не слышал.
- В машине, - отвечает тоже тихо. - Мультики смотрит.
Мы словно два заговорщика: общаемся шепотом и жестами, посылаем друг другу тайные знаки. Украдкой озираемся по сторонам, боясь быть пойманными на горячем. Ни жильцы, ни потный боров с приступом жадности не догадываются о нашей связи. Пусть так и остается.