Вероника Лесневская – Диагноз: так себе папа (страница 2)

Я и не соглашался - жизнь поставила меня раком перед фактом.

Избавив Любочку от меркантильной, неблагополучной мамки, я не учел, что у нее больше нет адекватных родственников. Кто ее отец - неизвестно, ведь моя благоверная не отличалась избирательностью в связях. Никто из близких брать ответственность за ребенка не изъявил желания. Гнилая семейка.

- У папы все под контролем, - чеканю убедительно, шагая на парковку.

Из-за поворота выруливает такси, уверенно направляется к воротам, но резко останавливается перед моей машиной, что преградила въезд на территорию. Визг тормозов, сигнал клаксона - и двигатель глохнет. Пассажирская дверца распахивается.

- Как раз сейчас я еду в отдел опеки, - невозмутимо отчитываюсь дочке, главной женщине в моей жизни. - Буду договариваться с начальницей ускорить процесс.

- Что если она не пойдет навстречу?

- Не бывает неподкупных баб - бывает мало денег, - уверенно отчеканиваю. Я привык решать проблемы одним способом, и он меня ни разу не подводил.

Чувствую на себе чей-то прожигающий взгляд, слышу цокот каблуков. Из салона такси важно выплывает деловая брюнетка, поправляет изящные очки-хамелеоны на переносице и, прострелив меня быстрым, надменным взглядом, гордо вскидывает подбородок. Наверное, это и есть та самая Мегера, которую испугалась воспитательница.

Хороша «старушка». Жаль, что стерва. Это видно невооруженным глазом.

- Перед воротами запрещено парковаться, - холодно поучает она меня, как прыщавого подростка, который курил за гаражами.

- Я уже уезжаю, - роняю так же равнодушно, но в машину не сажусь. Как будто испытываю незнакомку на прочность.

Прокручивая брелок на пальце, задумчиво наблюдаю, как она наклоняется к такси, забыв что-то в салоне, и я имею честь лицезреть ее упругий зад, обтянутый офисной юбкой-карандаш. Поймав на себе мой взгляд, брюнетка резко выпрямляется и хмурится.

Быстро теряю к ней всякий интерес. Баба как баба. Ходячая пила на шпильках.

Она протискивается между нашими автомобилями, пешком направляется к зданию.

Усмехаюсь. Ничего, движение - это жизнь. Похудеет без диет. Впрочем, фигурка у нее и так что надо. Ничего лишнего и все на месте.

- Пап? - доносится из трубки.

Отворачиваюсь, но не спешу в духоту автомобиля. Стою под дождем, упершись кулаком в капот, вдыхаю свежий, сырой воздух, пропитанный озоном.

- Ни о чем не переживай, Таисия, тебе нельзя. Думай о беременности, - перехожу на добрый шепот, и губы трогает слабая улыбка.

Не верится, что моя дочь уже достаточно взрослая, чтобы рожать собственных детей. Было нелегко отдавать Таю чужому мужику - ее супруг Ярослав до сих пор у меня на карандаше и под чутким контролем. Пусть только попробует обидеть…

- Папуль, тебе тоже вредно нервничать, - заботливо отмечает она. - Надеюсь, ты не пропускаешь прием лекарств, пока меня нет рядом?

- Все как доктор прописал, - лгу, глазом не моргнув.

Снимаю машину с сигнализации, опускаю с помощью брелока все стекла. Заглядываю в салон через пассажирское окно, ищу таблетки, о которых напрочь забыл. Мне простительно - диагноз соответствующий.

Покосившись на часы, вздыхаю. Просрочил, дряхлый склерозник.

Да и плевать! Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. С мозгами та же система.

Достаю из бардачка фляжку. Она для алкоголя, но сейчас в ней вода. Удобно, не проливается и всегда под рукой. На сухую я не умею - давлюсь. Наверное, так начинается старость.

Прикрываю глаза. Делаю глоток. Снова мерещится стук каблуков по мокрому асфальту.

Цок-цок!

- Вы в своем уме? Здесь же дети! - бьет по барабанным перепонкам вредный женский голосок. - Хоть бы в машине спрятались, если трубы горят.

Фляжка вылетает из моих рук и метко попадает в ближайшую урну. На меня напала баскетболистка? Перед лицом мелькает женская ладонь. Лекарство поперек горла становится.

Поперхнувшись, я молча и напряженно оглядываюсь на Мегеру, которая стоит позади меня, уперев руки в бока. Недовольно изучает меня, мокрого, расхристанного, обмазанного то ли шоколадом, то ли фекалиями.

На черта вернулась? Никак не может оставить меня в покое.

С трудом откашливаюсь, выплевываю гребаную таблетку на асфальт. Представляю, как это выглядит со стороны, и захожусь в хриплом, нервном смехе. Ситуация патовая. Выставляю ладони перед собой в знак капитуляции, собираюсь все объяснить, но не могу отдышаться.

Что за баба! Несколько минут знакомы, а она меня уже чуть не убила. Причем пальцем не тронув! Ментально.

- Ясно, вы из неблагополучных, - проследив за мной, выносит вердикт Мегера. Как будто клеймо на мне ставит. - Папа года! Совести у вас нет. Езжайте домой, проспитесь. И больше не появляйтесь здесь в таком состоянии. Я распоряжусь, чтобы внимательнее проверяли посещающих.

А вот это хреново. Очень. Я и без нее нелегалом просачивался, как через канадскую границу, а что будет, если правила ужесточат?

Надо срочно решать вопрос с Любочкой. Сегодня же!

Прокрутившись на каблуках, брюнетка расправляет плечи и грациозно шагает к зданию. Провожаю взглядом покачивающиеся в такт ходьбе округлые бедра, прохожусь вверх по ровной спине с идеальной осанкой, задерживаюсь на копне каштановых волос, собранных на затылке. Словно почувствовав мое внимание, она передергивает плечами и накидывает на голову цветастую шаль в народном стиле.

- Ладная, - иронически выдыхаю.

Эх, есть старушки в русских селеньях! И одна из них прямо сейчас идет сжигать избу с нечистыми на руку воспитателями. В чем-то она права.

- Мать вашу, опека! - напоминаю себе и прыгаю за руль.

Глава 3

Тесная приемная встречает меня химическим запахом чипсов, смачным хрустом, как будто здесь мышь завелась, и лязгающими звуками электронной игры. Вместо приветливой улыбки какой-нибудь грузной дамы бальзаковского возраста - грязные подошвы кроссовок, водруженных на стол между ноутбуком и документами.

В кресле чуть ли не полулежа устроился мальчишка, уткнувшись в телефон. Кабинет начальницы закрыт, так что общаться мне приходится с ее сопливым «секретарем».

- День добрый, где Маргарита Андреевна? - произношу четко и строго.

Мой командный голос гремит на все помещение, однако пацан и не собирается слушаться. Качается в кресле, увлеченно добивает кого-то в игре, шипя и ругаясь себе под нос. Благо, не матом.

- Я за неё, - нагло отзывается, не поднимая головы. - Ауч!

Кресло не выдерживает насилия над собой, кренится и заваливается назад. Кроссовки взметаются в воздухе, выделывая фигуры высшего пилотажа. Телефон, запутавшись в мертвой петле, совершает экстренную посадку где-то вне зоны видимости. «Летчик» с грохотом и кряхтением приземляется на пол.

- Жив?

Я огибаю стол, нахожу застрявшего в кресле, пыхтящего мальчишку и протягиваю ему руку. Он хмуро косится на мою ладонь, выпускает иголки, хотя я всего лишь хочу помочь этому неуклюжему горе-бунтарю подняться. Присев на корточки рядом с ним, качаю головой с укором и сочувствием.

- Тебя что, из семьи изъяли?

- Пфф, если бы, - закатывает глаза пацан. - А ты что, из неблагополучных? - бросает тоном Мегеры. И внешне на нее похож. Точно так же сканирует меня прищуренным взглядом, подмечая каждую деталь. - Говорю сразу, дядя, ничего тебе здесь не светит. Если жестко накосячил, мать тебя через все круги ада протащит. Беги, глупец! - пафосно восклицает.

Я бы с удовольствием, но назад пути нет. Уйду я только с Любочкой, точнее, с разрешением на ее удочерение. В противном случае плохо будет всем. Я им устрою веселую жизнь, начиная от ленивых девчонок на входе, которые отправили меня сюда и приказали ждать с моря погоды, и заканчивая «главной ведьмой», которой нет на месте в рабочее время. Один брошенный без присмотра ребенок уже на строгий выговор тянет.

Мальчишка-секретарь все никак не может подняться, шевелит конечностями, как таракан лапками, но гордо отвергает мою помощь. Психанув, я хватаю его за плечи, дергаю вверх и ставлю на ноги.

- Нет у меня косяков, - бросаю уверенно. - Наоборот, с добрым делом пришел - опеку оформить.

- Ну, хэ-зэ, добрые самаритяне у нас редко тусят.

Осмотрев мальчишку в поисках увечий, я по-о-отечески поправляю на нем одежду. На рубашке со школьной эмблемой не хватает пуговиц, рукав оторван по шву, на темных брюках пыльные следы от чужой обуви.

- Подрался?

- Ага, за девчонку, - важно расправляет плечи, но тут же опускает их и тяжело вздыхает: - Теперь мать в школу вызывают. Снова. А с тобой что случилось, дядь? - участливо интересуется. - Под ассенизатор попал?

Я скидываю с себя пострадавший от шоколадного дождя пиджак, оставляю его на стуле для посетителей. Запускаю пятерню в волосы, небрежным движением пригладив их.

- Часто здесь бываешь?

- Регулярно.

- Отец где?

Ощетинивается. Точно волчонок.

- Предки в разводе.

Некоторое время мы изучаем друг друга, как два инопланетянина из разных галактик. Оба потрепанные, испачканные и хмурые, будто вместе в драке участвовали. Стенка на стенку.