Вероника Лесневская – Диагноз: так себе папа (страница 10)

- Мне кажется, вы не до конца понимаете, на что идете. Ребенок не игрушка, которую можно вернуть в магазин. Удочерение - это навсегда. Вы уверены, что справитесь? - продолжается допрос спустя пару километров пути.

- Это уже собеседование на роль родителя? - хмыкаю, останавливаясь на перекрестке. Поворачиваюсь к Марго. - Я упертый.

- Я заметила, - приподнимает уголки губ. - Зеленый!

- Мне?

- На светофоре, - кивает вперед.

Машины за нами начинают нетерпеливо сигналить, и я обращаю все внимание на дорогу.

- Если что-то пойдет не так, существуют няньки, детские психологи, консультанты, частные детсады, кружки, развивашки, - перечисляю, загибая пальцы, а вторую руку держу на руле. - Все решаемо. Были бы деньги, а у меня они есть.

- Как у вас все просто, - задумчиво выдыхает она.

- Не люблю усложнять.

Повисает пауза. Кажется, я провалил собеседование.

Не успеваю огорчиться, как раздается жалобный писк Любочки:

- Животик болит.

- Ложись, солнышко, я помассирую, - ласково шепчет Рита, которую назвать Мегерой в этот момент язык не поворачивается. Она… мама. Не по крови, но по натуре. Настоящая женщина, каких мало. - Вот так, зайка моя. Стало легче?

- Чу-чуть… Ой, тошнит теперь!

- Влас, остановите! Срочно!

- Здесь негде парковаться, - окидываю взглядом скоростную трассу. - Нельзя.

- Конфетки плох-хие, - всхлипывает Люба. Всё-таки переела.

- Влас!

- Потерпите, девочки, - по-доброму уговариваю их и, утопив педаль газа в пол, обгоняю впереди идущие автомобили. Нервничаю дико. - Скоро будет поворот, и…

Подозрительные звуки не обещают ничего хорошего. Следом - истошный детский плач. Я боюсь смотреть назад, но заставляю себя поднять взгляд на зеркало.

- Поздно, - летит мне в затылок, как выстрел из снайперской винтовки. Тихо, но наповал.

- Прости, я... - судорожно сглатываю. - Все нормально?

Мои размышления о силе денег не выдерживают тест-драйв реальностью. Потому что я ни черта не знаю, что делать. Благо, у меня есть Марго.

- Сейчас полегчает, милая, потерпи. Ничего страшного, не плачь, - разливается по салону успокаивающий голос, как колыбельная. Потом пауза. И вкрадчиво: - Влас, здесь был ваш пиджак?

Был… Да и хрен с ним. Ему не привыкать.

Вот и боевое крещёние в отцы, вашу ж мать!

Глава 9

Маргарита

На фоне ночного города и красного Феррари выделяется сплошное белое пятно. Сгусток напряжения и молчаливой паники, что с минуты на минуту рванет.

Влас ждет нас на площадке круглосуточной заправки, присев на капот и скрестив руки на груди. Встречает Любочку виновато-скорбным взглядом. Лицо в цвет рубашки. Белоснежное.

- Как она? - Отталкивается от машины и быстрым шагом идет к нам. Нервозность сквозит в каждом жесте, даже голос похрипывает и срывается.

- Нормально, Влас. Мы успокоились, попили водички, умылись.

Вблизи окидываю его сканирующим взглядом. Покажусь стервой, но мне импонирует его реакция. Он действительно переживает, надеюсь, за ребенка бывшей жены, а не за свой брендовый костюм и новую тачку ценой в партию почек на черном рынке.

- Переодеваться не пришлось, - поправляю на малышке кофточку, плотнее запахивая ее на хрупкой груди, чтобы не продуло. - Основной удар пришелся на ваш пиджак.

- Изи-ни, пап-па - тихонько всхлипывает она, зарываясь носиком в мою блузку.

Инстинктивно прячется от Власа, однако продолжает поглядывать на него с неприкрытой привязанностью. Тянется к мужчине и одновременно боится, что ее отругают и накажут, отчего начинает выраженно заикаться.

- Забудь, малявка. Черт с ним! - нервно усмехается он и треплет девочку по макушке.

Ветер раздувает ее светлые локоны, играет с ними, запутывая сильнее. Дождь усиливается, крупными каплями бьет по нашим плечам. Сгорбившись и прикрыв собой дрожащую девочку, я спешу к машине.

- Заберите пиджак из салона, боюсь, из-за характерного запаха Любочке опять может стать плохо. Только не выбрасывайте его, а сохраните как напоминание о том, каким тяжелым может показаться отцовство, когда речь идет о чужом ребенке из детдома, - подчеркиваю как бы невзначай. - У вас есть время передумать.

- Ребенок - он и в Африке ребенок, неважно, чей он и откуда, - ворчит Воронцов, освобождая нам место. - Марго, нельзя так коварно пользоваться ситуацией. Это давление на кандидата в родители. Вы же должны помогать мне, а не отговаривать. Как непрофессионально.

- Лично вам я ничего не должна. Моя задача - защитить ребенка.

Я укладываю малышку себе на колени, накрываю ее шалью, как одеялом. Она рассматривает цветы на ткани, ковыряет пальчиками бахрому - и устало прикрывает глазки.

- От меня? - садится Влас вполоборота, облокотившись о руль. Наблюдает за нами, и его уставший взгляд теплеет.

- А это потребуется?

- Не дождетесь, - обиженно отворачивается.

Настроен решительно. А я улыбаюсь украдкой. Невольно ставлю ему очередной плюсик в своем воображаемом блокнотике. Правда, комиссии будет плевать на все мои закорючки.

- Надо что-нибудь купить? Или, может, сразу в больницу? - Каждой репликой, сказанной с волнением и заботой, он добавляет себе баллы к карме, но его грубость перечеркивает все хорошее. - Хотя нас повяжут в приемном покое и посадят. Вы же киднеппингом промышляете, Маргарита Андреевна.

- Заедем по пути в аптеку, - сдержанно произношу, игнорируя его сарказм. - В понедельник я поговорю с директором детдома. Необходимо пересмотреть питание Любочки, хотя... меню там небогатое.

- Да им насрать! - взрывается Воронцов.

- Не хотю в туалет, - спросонья отзывается кроха.

- Ш-ш-ш, Влас! - укоризненно шикаю на него. - Спи, Люба.

Схлестнувшись взглядами в зеркале заднего вида, некоторое время мы молча расстреливаем друг друга, а потом заканчиваются патроны. Разрываем зрительный контакт, отворачиваемся - я к боковому окну, он вперед, уставившись на дорогу.

- Надо вызволять оттуда Любочку и забирать домой, а вы ерундой занимаетесь, Маргарита Андреевна, и тешите свое феминистское самолюбие, - совершает контрольный выстрел.

Напоследок. Метко. И наповал.

Не отвечаю. Остаток пути проводим в гробовой тишине - лишь Любочка посапывает во сне. Наше яблоко раздора и в то же время единственное, что нас объединяет на данный момент.

Не замечаю, как по дороге тоже отключаюсь, согретая прижавшейся ко мне малышкой и убаюканная едва уловимым рыком машины.

Пробуждение резкое, как в армии. Разве что не заставляют одеваться, пока горит спичка. Но мужской голос над головой звучит громко и по-командирски:

- Подъем, Маргарита Андреевна! Есть идеи, как мы эту крепость посреди ночи штурмовать будем?

Особняк окружен высоким забором по всему периметру. Вид устрашающий и негостеприимный, не хватает разве что колючей проволоки под высоким напряжением, зато повсюду натыканы камеры, и одна из них подмигивает мне красным глазом.

- Я сама, посидите в машине с Любочкой.

Невесомо чмокнув в висок спящую кроху, оставляю ее на заднем сиденье и, захватив телефон, выбираюсь из Феррари. За спиной раздается недовольное ворчание Власа, а я запрокидываю голову так, что затекает шея.

«Абонент не может ответить на ваш звонок», - вещает робот в трубке, которую я неистово прижимаю к полыхающей щеке.

- Козлина! - фыркаю в панике.

Вызываю контакт сына, но… «в подвале не ловит».

Планка падает, как у озверевшей собаки. Материнский инстинкт сильнее здравого смысла.