Вероника Ланцет – Морально нечестивый (страница 9)

— Это печально. Но это то, что есть. Марчелло пообещал, что навестит меня снова и, может быть, даже приведет с собой мою сестру, — говорит Сиси, и я вижу тоску на ее лице. У нее всегда были проблемы с тем, что ее семья бросила ее в монастыре. На протяжении многих лет я видела, как она преодолевала некоторые из своих проблем, но это не значит, что она перестала надеяться, что в какой-то момент она воссоединится с ними. Хотя сейчас Сиси смирилась с тем, что скоро примет свои обеты, это не значит, что это то, чего она хочет. И я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Она просто извлекает максимум пользы из того, что ей выпало. 

— Марчелло? — спрашиваю я. Это его имя? 

— Да.

— Я никогда раньше не слышала, чтобы ты говорила о Марчелло. — Сиси говорила о своей семье туманно, и я знаю, что Валентино иногда навещал ее.

— Он ушел из семьи много лет назад... Похоже, сейчас он вернулся, чтобы привести дела в порядок. — Ее брат ушел из семьи? Это интересно. Это также рисует его в гораздо более позитивном свете. Сиси очень мало знает о наших семьях, поскольку с рождения воспитывалась в монастыре. И у меня никогда не хватало духу сказать ей, что они преступники. Я также достаточно общалась с мужчинами в семье, чтобы знать, что нам обоим намного лучше без них. Мой брат - единственное исключение, о котором я могу думать. С тех пор, как я была ребенком, он защищал меня от гнева нашего отца. Энцо даже подготовил для меня подходящую пару еще до инцидента. После... он обещал вытащить меня из Сакре-Кер, когда получит наследство. Прошло уже десять долгих лет, но я все еще не теряю надежды. Я доверяю Энцо и знаю, что он сдержит свое обещание. Когда мой отец перестанет быть проблемой, Клаудия, наконец, сможет наслаждаться внешним миром. Одна мысль об этом заставляет меня улыбаться. Это единственное, что поддерживало меня все эти годы. 

— И что он сделал? — признаюсь, мне слишком любопытен этот человек.

— Он был адвокатом, сажал преступников. — Сиси улыбается, в ее взгляде отражается гордость. Это определенно достойная похвалы профессия. Он зарабатывает еще больше очков Брауни.

— Он очень хорошо выглядит. — бесстыдно добавляю я и чувствую, как мои щеки краснеют. 

— Лина! — восклицает Сиси с возмущенным весельем. — Так вот почему тебе было так любопытно. — Она дразнит меня, и я краснею еще больше. 

— Это не так, как если бы я видела красивого мужчину каждый день.

— Может, в следующий раз ты тоже сможешь с ним встретиться.

— И что делать? Упасть в обморок у его ног? — сама мысль об этом вызывает смех. Сцена медленно рисуется в моем сознании.  Я бесцеремонно спотыкаюсь и приземляюсь на колени Марчелло. Впервые встречаюсь с ним глазами, и он понимает, что нам суждено быть вместе. Все это заканчивалось, конечно же, поцелуем. Я настолько запуталась в этом сценарии, что Сиси приходится физически трясти меня, чтобы вернуть к реальности. 

— На этот раз ты правда ушла в себя, — хихикает она. 

— Я уверена, что он не хотел бы ничего больше, чем недо-монахиню с ребенком, — сухо бормочу я, реальность этого довольно удручающая. 

— Эй, не выставляй себя напоказ! Ты не монахиня, и ты прекрасна. И я имею в виду действительно красивую. Любому мужчине повезло бы заполучить тебя, — пытается утешить меня, но я отмахиваюсь от нее. Ну и что с того, что я красивая? Мои обстоятельства решительно не таковы.

— Не бери в голову. — Я пытаюсь сменить тему. Знаю, что мечтать — не вредно, но, когда это становится реальностью, тогда это становится вредно. 

— Мама! Тетя Сиси! — Клаудия приветствует нас, когда мы возвращаемся в нашу комнату. — Тебя так долго не было! — моя малышка надувает губы в своей обычной манере, а я просто качаю головой. 

— В четыре у нас дежурство на выпечке, — внезапно вспоминаю я, и моя голова возвращается к Сиси. Ее глаза на мгновение расширяются, прежде чем посмотреть на время.

— Еще один час. — Она вздыхает с облегчением, и я следую ее примеру. Мать-настоятельница никогда не позволит нам дослушать до конца, если мы опоздаем. Единственное спасение в том, что я могу брать Клаудию с собой на все обязанности, включая приготовление пищи и выпечку. Это одно из наших самых веселых занятий. Завтра воскресенье, и у нас специальный банкет в честь нового священника, который приезжает в Сакре-Кер. Вместе с Сиси и несколькими другими сестрами нам поручили выпекать торты и пирожные, чтобы поприветствовать священника.

 

 

— Добавь ещё немного муки. — Я смотрю на массу, которую смешивает Клаудия. Мы все заказали шоколадное печенье и кукурузные кексы. Настоятельница лично посетила нас, чтобы одобрить наши рецепты и, по ее собственным словам, убедиться, что мы готовим только самое лучшее для нового священника. 

— Ты знаешь, почему они так взволнованы этим новым священником? — спрашиваю я Сиси, наблюдая, как она покрывает глазурью несколько кексов. Другие сестры делают то же самое, но они находятся вне пределов слышимости. 

— Я понятия не имею. Не похоже, что нам нужен новый. — она макает палец в глазурь и подносит его ко рту. Я тут же шлепаю ее по руке, свирепо глядя на нее.

— Ты же не хочешь, чтобы они это видели. — я закрываю ее своим телом так, чтобы Сиси не была видна другим сестрам. 

Она закатывает глаза, но снова макает палец в глазурь, на этот раз поднося его к моему рту. Я приподнимаю бровь, глядя на нее, но, видя, что никто не смотрит, я тоже быстро пробую на вкус. 

— Неплохо, — киваю, и Сиси одаривает меня улыбкой. 

— Смотри! Тебе нужно время от времени капризничать. — Она подмигивает мне. 

В Сакре-Кер не так уж много вещей, которые могут сойти вам с рук, но Сиси перепробовала их все. Засыпала во время молитвы, громко выкрикивала ругательства, меняла ингредиенты во время готовки. Если бы ей могла сойти с рук шутка, она бы это сделала. К настоящему времени она уже почти выросла из этого. Но, конечно, мать-настоятельница обвиняет во всем меня, говоря, что это мое дьявольское влияние сбило Сиси с праведного пути. Я даже не могу вспомнить, сколько раз ей приходилось напоминать мне, что меня бы здесь не было, если бы не влияние моей семьи.

Забавно, что я всегда была таким гнилым яблоком, и все же именно мать-настоятельница и ее армия монахинь и послушниц занимались групповыми издевательствами. И все потому, что я забеременела, будучи незамужней. Как будто это была моя вина... Я пытался оградить Клаудию от худшего, но она поняла, что что-то не так.

— Мы должны положить соль вместо сахара. — сухо добавляю я, чувствуя себя немного мелочной. Они прилагают столько усилий, чтобы произвести впечатление на этого нового священника, и мне действительно хочется знать почему. 

— Лина — бунтарка. Кто бы мог подумать? — дразнится Сиси, но потом выражение ее лица меняется, и она наклоняется вперед. — Я не знаю, насколько это правда. Но слышала, как говорили другие послушники. Очевидно, у нового священника большие связи. Вот почему мать-настоятельница так стремится к тому, чтобы все было идеально. — Она подслушивала. Иначе никто бы мне ничего не сказал. Я знакома с нью-йоркской мафией и пятью Семьями. Агости, моя Семья, а еще есть Ластра, Семья Сиси. Есть еще трое: Маркези, Гуэрра и Девиль. 

— Это то, что они говорили. — Она пожимает плечами. 

— Я тоже хочу немного! — посмотрев вниз, вижу, как Клаудия указывает на глазурь. Должно быть, она видела нас раньше. Я не могу отказать ей, поэтому убеждаюсь, что никто не смотрит, прежде чем тайком поднести ей ложку, полную глазури. 

— Вкусно. — Она улыбается, облизывая ложку, и я ничего не могу с собой поделать, поэтому наклоняюсь и целую ее в макушку. 

—Ты закончила со своим тестом, малютка?

Она кивает, и я подхожу, чтобы проверить текстуру. Убедившись, что все в порядке, я готовлю его для духовки, разламывая на более мелкие кусочки. Клаудия присоединяется ко мне, пока Сиси продолжает свою собственную работу по украшению.

К концу дня у нас будет достаточно порций печенья и кексов для всех монахинь и специального гостя. Я уже немного предвзята к этому человеку, если он действительно мафиози. Мои губы кривятся от отвращения при этой мысли. 

Мы заканчиваем уборку на кухне, а затем возвращаемся в нашу комнату. Сейчас внутри три кровати. Еще несколько лет назад их было только две, так как на одной я спала с Клаудией, а на другой — Сиси. Но из-за того, что мой маленький нарушитель спокойствия рос так быстро, нам пришлось попросить другую кровать. Это был не самый гладкий процесс, и мне пришлось попросить Энцо вмешаться. 

Кстати, об Энцо... он не навещал меня уже пару недель. Это вызывает беспокойство, так как он иногда навещает меня еженедельно. Я собиралась позвонить ему, чтобы убедиться, что все в порядке. Может быть, мне следует сделать это в ближайшее время...

 

На следующий день мы все вместе отправляемся на воскресную службу. Проповеди идут как обычно, но ближе к концу мать-настоятельница призывает всех к вниманию. 

— Сакре-Кер чрезвычайно повезло приветствовать отца Антонио Гуэрра, который учился у величайших богословских умов в Ватикане. Он один из самых ярких священников своего поколения, и он оказывает нам большую честь, принимая наше приглашение.

Молодой человек не старше тридцати лет подходит к алтарю и представляется как отец Гуэрра. Его внешность ничем не примечательна, но есть в нем что-то, что мне не нравится. Это просто ощущение, но, когда он оглядывает церковь, его взгляд кажется почти хищным. Дрожь пробегает по моей спине, когда его глаза останавливаются на нас. Совсем чуть-чуть его рот кривится, но в следующую секунду он исчезает. Я даже не знаю, показалось ли мне это... Может быть, это так. Я склонна либо сразу симпатизировать людям, либо, как в случае с отцом Гуэрра, испытывать к ним неприязнь.