Вероника Ланцет – Морально нечестивый (страница 49)

— Останься. — Я не знаю, откуда взялась эта смелость, но, глядя в его глаза, я понимаю, что могу это сделать. Я могу показать ему свое самое уязвимое «я».

Трясущимися пальцами я потянула за боковую молнию своего платья и вылезла из него. Теперь я стою только в лифчике и трусах. Взгляд Марчелло темнеет, окидывая меня, и по позвоночнику пробегает дрожь.

Я могу это сделать!

Прежде чем струсить, я протягиваю руки за спину и расстегиваю застежку лифчика, позволяя ему упасть.

— Лина, — простонал Марчелло, и мои щеки запылали от смущения.

Набравшись смелости, я быстро снимаю трусики и залезаю в ванну.

От обжигающей температуры воды у меня бегут мурашки по коже, и я стискиваю зубы от болезненного жара.

Мне не требуется много времени, чтобы привыкнуть к воде. Я поднимаю голову и вижу, что Марчелло все еще стоит в дверях и смотрит на меня.

— Ты можешь мне помочь? — я поднимаю губку и протягиваю ему. Я не знаю, откуда это взялось... эта бесцеремонность... но я не хочу, чтобы он уходил.

Он идет ко мне, откидывая рукава рубашки. Когда он оказывается рядом с ванной, он опускается на колени и берет губку из моих рук.

Он намыливает губку хорошим количеством геля, а затем начинает мыть мою руку. Его движения медленны, губка мягко касается моей кожи.

Он продвигается к моей ключице, и мне приходится тяжело сглотнуть от этого ощущения. Я украдкой смотрю на него, и он тоже не остается равнодушным. Марчелло обрабатывает обе мои руки, а затем переходит к спине.

Я хватаю его за руку, внезапно вспомнив, что он сейчас увидит.

— Она уродлива, — шепчу я, но медленно поворачиваюсь к нему спиной.

Мне страшно от его реакции. Я не могу этого видеть, но могу сказать, что он шокирован, по его мгновенному вдоху.

— Лина... — его голос мягкий, его дыхание почти касается моей кожи. Затем я понимаю, как близко он находится ко мне.

— Мар... — Я прервалась, когда почувствовала его губы на своей спине, прямо там, где начинается мой шрам. Он начинает проводить губами по контуру шрама, и мои глаза слезятся.

— Ты прекрасна, Лина. Такая, такая красивая. — Его голос как бальзам на мое сердце. В нем такая теплота... Я не думаю, что когда-либо чувствовала подобное раньше. Эта эмоция, больше, чем жизнь, разрастается в моей груди и стремится выйти наружу. Я напрягаюсь, болезненно хватаясь за край ванны.

Господи, что это за чувство?

Губка снова касается моей кожи, и Марчелло продолжает свои процедуры. К тому времени, как он заканчивает, я тяжело дышу, и не знаю, что это - пар от воды или...

Он приносит полотенце и помогает мне выйти, укутывая меня. Он возвращает меня на кровать.

— Спасибо тебе. За это. — Он берет мою руку и подносит ее к своим губам для легкого поцелуя.

Когда я смотрю в его глаза, я оказываюсь загипнотизированной.

— Не уходи. Останься со мной, пожалуйста.

— Лина, ты даже не представляешь, о чем просишь.

— Я хочу... Я хочу этого. Я хочу тебя.

Впервые я хочу контролировать то, что происходит с моим телом. И Боже, как я хочу его. Он — это все доброе и хорошее, и я даже не знаю, что я сделала, чтобы заслужить его.

Он — это все.

Мои пальцы ласкают его щеку, и я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать его в губы, желая показать ему, как сильно я этого хочу.

— Ты уверена? — спрашивает он, его голос едва превышает шепот.

Я киваю.

— Пожалуйста.

Его рука поднимается по моей шее, и он обхватывает мою челюсть, притягивая меня для поцелуя. Я раздвигаю губы, чтобы впустить его внутрь, мой язык ищет его.

Я падаю обратно на кровать, увлекая его за собой. Мое полотенце распахнуто, и я пытаюсь прижаться к его телу, желая почувствовать себя ближе.

Его руки начинают проводить по моей груди, и я дрожу от прикосновений, похожих на перышко.

— У тебя есть презерватив? — вдруг вспомнила я и спросила. Я знаю, что он говорил, что хочет детей в будущем, но я не хочу предполагать, что он имел в виду в ближайшем будущем.

Он поднимает голову на долю секунды, его зрачки настолько расширены, что он почти отводит глаза назад.

— Нет. — Он делает паузу. — Но я чист. Я ни с кем не был уже более десяти лет. — Его слова удивляют меня. Я никогда не думала, что такой мужчина, как Марчелло, может быть безбрачным так долго. Но учитывая его проблемы с прикосновениями... Я понимаю, как это может повлиять на ситуацию. И это заставляет меня чувствовать себя невероятно польщенной тем, что он делится со мной этой частью себя.

— Я тоже, — отвечаю я. — Я никогда раньше не занималась любовью. — Я краснею от этих слов и инстинктивно опускаю голову в смущении. Технически, я даже не могу сказать, что у меня раньше был секс... не учитывая того, как прошел мой первый и единственный раз, и как мало я о нем помню.

— Эй, — он приподнимает мою голову вверх. — Я тоже никогда не занимался любовью. Может, я и был с другими раньше, но это не было... приятно. — На его лице появляется небольшая гримаса. — Так что для нас обоих это впервые, хорошо?

— Хорошо. — Я едва успеваю выдохнуть это слово, как его рот снова оказывается на моем. Он целует меня, кажется, целую вечность, прежде чем переместиться выше, проводя поцелуи по всему моему лицу — носу, вискам, лбу.

— Я могу вытащить. Я знаю, что все еще есть риск, но...

— Нет, не надо. Я хочу тебя, всего тебя. — Я хочу быть его, и я хочу, чтобы он был моим. Любые дети, которые у нас могут быть, будут просто благословением.

Его выражение лица смягчается от моих слов, и он одаривает меня самой драгоценной улыбкой, которую я когда-либо видела. Мое сердце вот-вот разорвется в груди.

Марчелло поднимается и, прежде чем я успеваю запротестовать, снимает рубашку. Пусть, я раньше и видела его торс, но мне приходилось стараться не смотреть на него. Теперь я могу рассматривать его сколько душе угодно. Он берет мою руку и проводит ею по плоскости своего живота, призывая меня прикоснуться к нему. Сначала я двигаюсь осторожно, исследуя твердые выступы его живота, ощущая сильную кожу — такую непохожую на мою. Как раз в тот момент, когда я обретаю больше уверенности, он останавливает меня, целуя в последний раз костяшки пальцев, прежде чем повалить меня на кровать.

Его рот везде, и ощущения просто ошеломляющие. Хныканье вырывается из моих губ, когда он добирается до моих грудей, засасывая сосок в рот. Разве так должно быть? Эта мысль тут же улетучивается, поскольку он играет с моим телом, как маэстро. Он прикасается, и я отвечаю. Но потом он спускается ниже, к моему животу, оставляя за собой след из поцелуев. И ниже, пока...

Это не может быть правильным, не так ли?

Его дыхание обдувает мое самое сокровенное место, и я снова начинаю дрожать. Он раздвигает мои бедра, чтобы разместить свои плечи.

— Марчелло! — его имя на моих губах звучит как вопрос, но, когда его язык встречается с моей плотью, то это заканчивается восклицанием.

Я отчасти смущена, отчасти заинтригована.

— Боже, Лина, ты такая вкусная. Лучше, чем я мог себе представить.

Он целует меня медленно, смакуя и доводя меня до грани забвения. По собственной воле мои руки путаются в его волосах, подталкивая его вперед.

Он захватывает зубами какую-то точку и попеременно сосет, и покусывает, каждое действие заставляет меня терять контроль над своими конечностями.

— О, Марчелло... это так приятно... — задыхаюсь я.

Как крещендо, он стимулирует мое тело, пока оно не начинает пульсировать, завершая блаженную симфонию.

Мои глаза широко распахиваются, удивление заполняет меня.

Мне кажется, я слышала пение ангелов.

Но потом я спускаюсь вниз, мои руки вцепились в руки Марчелло и крепко держат его. Мое дыхание затруднено, когда я спрашиваю:

— Что это было? — выдохнула я, чувствуя себя вялой, но в то же время пораженной.

— Самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей жизни, — отвечает он, с нежностью в глазах.

Он отодвигается назад и приподнимается, снимая брюки и нижнее белье.

И он... голый.

Я хочу прикрыть глаза, тепло снова путешествует по моей шее.

Чувствуя мою реакцию, Марчелло нежно прикасается к моему лицу.

— Мы можем остановиться, если ты хочешь.