Вероника Ланцет – Морально испорченная (страница 75)

— Противоядие... пожалуйста, скажи мне, где находится противоядие, — умоляю я его, так как его жизнь вот-вот оборвется.

— Н… — начинает он, но все тщетно. Его сердце перестает биться, а вместе с ним и мое.

Я медленно поднимаю голову, чтобы посмотреть на Бьянку, и вижу, что она разделяет мои страдания.

— Би… — Она подбегает ко мне и прижимает меня к своей груди.

У убийцы Хименеса гордое выражение лица, и, повернувшись к Марселю, он просто пожимает плечами.

— Прости, fratello³³.

 

Глава 46

Бьянка

 

Я крепко держу за руку Адриана, пытаясь удержать его от глупостей, особенно когда другой мужчина все еще держит пистолет.

Я понимаю его страдания, но не потому, что тоже их испытываю, а потому, что осознаю последствия смерти Хименеса.

Но есть ли мне кого винить, кроме себя?

Когда Хименес привел меня в эту комнату, он был очень любезен и начал рассказывать мне о своих грандиозных планах по захвату Нью-Йорка. Он начал с рассказа, как ему удалось войти в доверие Галлагерам. Его отец, Диего Хименес, был чрезвычайно богатым человеком в Колумбии, тесно связанным с Эскобаром³⁴. Сами Галлагеры уже давно укоренились в криминальном мире в Бостоне.

В частности отец Мэттью Галлагера, укрепил основу для их империи незаконных боев. Однако в какой-то момент у него начались серьезные неприятности с мексиканским картелем, который, по совпадению, также был врагом Диего. Поэтому Галлагеры попросили убежища у Диего Хименеса в Колумбии. Сам Хименес познакомился с Мэттью еще в детстве, и они быстро сдружились. Так зародились близкие отношения, порожденные долгом. Хименес быстро воспользовался этим, когда захотел распространить свое влияние на Бостон и Восточное побережье. Используя многочисленные связи, которые он наладил в Принстоне, он собрал сеть от самых низких посредников до самых высоких государственных чиновников.

Список, который Мартин так тщательно оберегал? В нем была лишь малая часть людей, которые были должны Хименесу.

— Ключ к долголетию в этой жизни — руководить из тени, — гордо рассказывал Хименес. — Вы поступили умно, проверив фотоальбомы. — На мое небольшое «ах» он усмехнулся. — О, ты думаешь, я не знал? Это все вина разочарования моего сына. Он просто не мог держать рот на замке. Из-за его неосторожности нам пришлось ускорить все наши планы, включая избавление от Агости.

— Почему ты не избавился от альбомов, раз ты такой умный? — дерзко спросила я.

— Это моя единственная ошибка. После того, как я стал Эндрю Галлагером, это казалось излишним. Имя Хименес использовалось только для того, чтобы внушать страх. На самом деле никто не знал, кто я такой. — Казалось странным, что такой гордый человек, как Хименес, признает свою ошибку. Но вскоре я убедилась, что он не только умен и хитер, но и саморефлексивен.

Возможно, именно поэтому его жестокость была настолько сильной, потому что она была порождена аналитическим умом. Не имея никого, кто мог бы его узнать, он смог медленно укрепить свою империю и присоединить к ней все соседние более мелкие державы. Он играл со всеми, но только один он знал правила.

Хотя он не сказал мне точную причину, почему он взял личность Эндрю Галлагера, он раскрыл достаточно, чтобы я поняла, что Галлагеры вскоре оказались под его властью. Возможности были безграничны, главным образом потому, что Хименес медленно, но эффективно готовился к захвату Нью-Йорка. У него было только одно препятствие — итальянцы.

Пять семей были уже не те, что раньше, с удовольствием вспоминал он. Они поделили территорию между собой, и чаще всего они вцеплялись друг другу в глотки, используя любую возможность, чтобы развязать войну между собой. Хименес просто сыграл на их слабостях, посеяв немного разногласий здесь, немного там.

Вскоре семьи оказались изолированы и искали поддержки у посторонних.

Всё было очень тщательно спланировано. Изучение характера дало Хименесу необходимую цель: он поставил ставку на стремление Энцо Агости к монополии и использовал его чрезмерную гордость.

— Энцо... был стратегом, как и я. Когда ты сталкиваешься со своим подобием во всех отношениях... Ну, легко найти слабые места, — сказал Хименес, подразумевая, что Энцо, вероятно, уже мертв.

— А с уходом Агости, большая часть Нью-Йорка уже моя. — Он улыбнулся перспективе.

Я была настолько поглощена его рассказом, что даже не подумала, когда приняла от него напиток. Не тогда, когда рот был воспалён и сухим, а язык все еще болел от последствий моего не слишком блестящего плана.

Вот как я оказалась сейчас смотрящая на затянувшуюся смерть, благодаря той же хитрости, которой я восхищалась всего несколько часов назад.

Адриан пытается отпихнуть мою руку и направиться к убийце Хименеса, но я прилагаю всю свою силу, чтобы удержать его на месте.

— Зачем? — С его губ срывается болезненный крик.

Но тут нападавший шокирует всех, когда смотрит на Марселя и иронично добавляет.

— Прости, fratello.³⁵



И Адриан, и я теперь смотрим на Марселя с открытым ртом.

— Марсель? — хрипит Адриан, и колючее чувство подсказывает мне, что эта ночь откровений еще не закончилась. Я украдкой бросаю взгляд на Адриана и вижу, как на его лице отражается огромное количество эмоций.

Мужчина смотрит на наши шокированные выражения и смеется.

— Ты хорошо справился, Марчелло. Лучше, чем это мог бы сделать я. — Тянет он. Марсель просто смотрит на него, будто увидел привидение.

— Кто ты? — спрашиваю я, и он язвительно смеется.

— Валентино Ластра. К вашим услугам. — Он делает имитацию реверанса своей тростью. — Брат Марчелло.

На вид Валентино около сорока лет, он худой и едва держится на ногах, нуждаясь в трости, чтобы держаться прямо.

— Ластра? — спрашивает Адриан, не сводя глаз с Марселя. — Марсель, что это значит?

— Прости, — шепчет Марсель, отводя взгляд.

— Прости? За что? — спрашивает Адриан.

— Ну же, Марсель. Скажи своим друзьям, за что ты сожалеешь. Или я должен?

Марсель молчит, его взгляд отрешенный.

— Марчелло был у меня в долгу. Огромном долгу, должен добавить, — выделяет Валентино. — И единственный способ оплатить было, чтобы он стал тенью в твоем стремлении отомстить. Я знал, что ты наиболее вероятный человек, способный выманить Хименеса. После чего, конечно же, долг Марселя будет заплачен.

Когда он это говорит, я начинаю вспоминать действия Марселя. Были времена, когда он вел себя подозрительно. Но тут мне в голову приходит другая мысль.

Список...

— Так вот почему ты скрыл имя Мартина в списке? Ты боялся, что он прекратит поиски Хименеса, если узнает, что это Мартин убил его родителей? — спрашиваю я обвиняюще.

Марсель краснеет, весь его облик говорит о его стыде.

Адриан бросает последний взгляд на Марселя, передающий разочарование, что он испытывает из-за предательства, а затем обращается к его брату.

— Почему? Почему Хименес был так важен тебе? — Адриан обращается к Валентино. — Зачем убивать его? — Он качает головой. — Ты не знаешь, что ты натворил...

Валентино насмехается.

— Натворил? Я избавился от чумы, бродившей по этой земле. Умоляю тебя... как будто без него всем не стало лучше. А зачем? Все очень просто. Он убил мою жену. И знаешь ли ты, зачем он это сделал? — Глаза Валентино выпучиваются, выражение лица почти маниакальное. — Чтобы обвинить меня в ее смерти, чтобы Рокко мог ополчиться против меня за убийство своей дочери.

— И теперь ты обрек мою жену на точно такую же участь. — Голос Адриана полон горечи.

Валентино хмурит брови.

— Хименес отравил ее, и только у него было противоядие. — Вмешивается Влад, его голос ровный и лишенный каких-либо эмоций.

Лицо Валентино на секунду опускается, но он быстро приходит в себя. Через долю секунды я оказываюсь на спине, а Адриан бросается к нему.

Он валит его на землю, устремляя кулаки прямо к его лицу. Мои глаза расширяются, и я подаю сигнал Владу, чтобы он помог мне его оттащить.

Мы, должно быть, слишком медлим, потому что в воздух пронизывает звук выстрела.

Мы оба останавливаемся на месте и с ужасом смотрим, как Валентино отталкивает от себя Адриана, тяжело дыша. Лежа на спине, Адриан стонет от боли, но я вижу только красное пятно на его виске.

— Нет! — кричу я и бросаюсь к нему. — Нет... этого не может быть... — Мои руки тянутся к его ране.

Рана на голове... Я лихорадочна в своих движениях, не зная, что делать. Я подношу руки к своей рубашке и отрываю значительную ее часть, используя, чтобы обернуть вокруг его головы и остановить кровь.

— 911... звоните 911. — Я не узнаю свой голос, глядя на его поверхностное дыхание.

Пожалуйста, Адриан, пожалуйста! Останься со мной!