Вероника Ланцет – Морально испорченная (страница 58)
В комнате нет ничего, кроме нескольких предметов. Она также размером со шкаф.
Может, это и есть шкаф...
— Влад сказал мне, что ты хочешь продать себя, — добавляет он, подходя к большому мешку в углу и доставая оттуда белое тонкое платье, немного краски для лица и ошейник, похожий на тот, что мы видели на тех, кого продавали на аукционе прошлой ночью.
Все девушки, участвовавшие в аукционе, были одеты во что-то вроде прозрачных платьев, но цвета были разные. Некоторые были в белом, а некоторые в красном, по понятным причинам.
— Это муляж. — Он указывает на ошейник. — Он будет излучать световые импульсы, но не будет бить тебя током. Так что ты должна притвориться, если кто-то активирует твой ошейник.
— Я справлюсь, — добавляю я. Это то, чем я занималась всю свою жизнь. Он продолжает показывать мне, как вручную снять ошейник на случай, если он мне понадобится.
Затем он объясняет, как все будет происходить. Я буду одета в это прозрачное платье, и мне придется разрисовать лицо и тело краской, чтобы казаться в синяках. Он подчеркивает, что я должна выглядеть безвольной.
— Я уже распространил весть о твоем присутствии, согласно указаниям Влада. — Добавляет он, оставляя меня одну на несколько минут, чтобы переодеться.
— Подожди. А как же оружие?
— Ты не можешь ничего взять с собой. Я и так рискую с твоим фальшивым ошейником. Влад сказал, что ты можешь постоять за себя. — Он пожимает плечами и уходит.
Проклятье.
И черт бы побрал Влада. Он мог хотя бы предупредить меня... В чем его игра? То есть, конечно, я могу постоять за себя, но без оружия я буду чувствовать себя слишком пустой...
Я качаю головой и начинаю снимать с себя все.
Я беру немного синей, желтой и фиолетовой краски и очень стараюсь изобразить синяки. Добавляю их на руки, шею и одну щеку.
И чтоб наверняка, я добавляю несколько маленьких на ноги. Затем я беру красную краску и наношу изображая кровь на волосах.
После того, как я добавляю ошейник и платье, я смотрю на себя в крошечное зеркальце, которое предоставил Диего, и я довольна тем, что вижу.
Он возвращается и одобрительно кивает мне.
— Сейчас тебя отведут к остальным пленникам. Там ты будешь сама по себе. Я не могу предугадать, кто купит тебя, и сработает ли то, что ты задумала. Что бы ни случилось, я тебя не знаю. Всё ясно?
— Конечно.
Затем он подсоединяет поводок к ошейнику, вытаскивает меня из шкафа и ведёт еще глубже под землю. Ух ты... Никогда бы не поверила, что все это находится под заброшенной фабрикой. Это туннели за туннелями.
В какой-то момент мы сворачиваем направо, и я вижу клетки по обе стороны стен. Пока мы идем, я украдкой бросаю взгляд и вижу десятки людей, сгрудившихся в одной клетке.
Диего вдруг останавливается у одной из клеток, открывает дверь и грубо заталкивает меня внутрь, после чего запирает ее и исчезает.
Я быстро прихожу в себя и осматриваюсь. Клетка меньше 90 квадратных футов, и в ней находятся еще около пяти девушек, все они одеты в одинаковые белые платья. Я вижу в этом свой шанс получить больше информации о том, как Хименес приобретает своих пленниц, поэтому начинаю с робкого приветствия.
— Привет, — говорю я и замечаю, что девушки даже не смотрят на меня. Вместо этого они устремляют свои взгляды в землю.
Я хмурюсь и пытаюсь снова.
— Привет всем. Вы говорите по-английски? — добавляю я, потому что, возможно, они иностранки. Никакого ответа. Они продолжают игнорировать меня, как будто я не произнесла ни слова.
— Не жди ответа. — Шепчет мне девушка, сидящая ближе всех ко мне.
— Почему? — Я понижаю голос, чтобы соответствовать ей.
— Нам не разрешают разговаривать друг с другом. Они боятся, что их накажут.
— Накажут?
— Охранники... они не должны слышать, как мы разговариваем. — Девушка продолжает, смотрят за пределы камеры в поисках какого-либо движения.
— Как долго ты здесь находишься? — спрашиваю я, следуя ее примеру и смотрю куда угодно, только не на нее. Я также вижу клетку напротив нашей и замечаю, что все женщины одеты в красное, а не в белое.
— Я прибыла сюда вчера. — шепчет она, и в этот момент появляются два охранника и агрессивно открывают клетку.
— Что я говорил о разговорах? — Он ухмыляется, глядя на нас, и девушка рядом со мной инстинктивно прижимается ближе.
— Я спрашивала о еде. Я хочу есть. — Я быстро придумываю что-нибудь, чтобы отвлечь от бедной девушки.
— Правда? — Он оглядывает меня с ног до головы и хватает меня за ошейник, другой рукой проводя по моей груди. Черт...
— Cabron, dejala. Es blanca.20 — говорит другой охранник, подразумевая, что тех, кто носит белое, нельзя трогать.
— Pues que quiere que haga? Mirala, se la pide.21 — Идиот продолжает, и я отступаю назад, пытаясь избежать его блуждающих рук.
— Hija de puta!22 — ругается он и бьет меня сзади.
Сильно.
Сила его удара застает меня врасплох и бросает на пол клетки. Все остальные девушки разбегаются в разные стороны, чтобы избежать наказания.
Я тянусь рукой к щеке, и чувствую какого жалит.
Я хочу выплюнуть то, что, как мне кажется, должно быть кровью, и убить этого ублюдка.
Но я не могу.
Поэтому я притворяюсь.
Я начинаю от души рыдать навзрыд.
Уголком глаза я вижу, как охранник, ударивший меня, расстегивает ремень, и впервые в жизни в моем животе начинает расти что-то похожее на страх.
— Cabron23 — Другой охранник снова отчитывает его, на этот раз более раздраженно.
— Тебе повезло. — говорит этот придурок, поглаживая себя ладонью у меня на глазах. Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем запирает дверь и идет в камеру напротив. Берет одну из женщин в красном платье и тащит ее прямо к двери нашей камеры. Ставит ее на четвереньки и бросает на меня довольный взгляд.
— Смотри, что ты натворила. — Он поднимает красное платье и закидывает его ей на бедра так, что ее задница оказывается обнаженной, и без всяких прелюдий вводит в нее свой член.
Она издает болезненный стон, но тут же замолкает, когда он снова хватает ее за ошейник, и ее тело спазмируется от электрических стимулов. Ее голова низко опущена, и она смотрит на пол. Его ворчание — единственные звуки, наполняющие воздух.
Я наклоняю голову и наблюдаю за происходящим со слезами на щеках. Мне нет дела до женщины, которую насилуют у меня на глазах.
Не лично.
Сам поступок противоречит всему, во что я верю, так что я запомню лицо этого ублюдка. И он умрет от моей руки.
Другой охранник просто смотрит, как он входит и выходит из неё. Он кончает со стоном и хватается за бедра женщины, чтобы стабилизировать себя.
— No te cansas de mirar?24 — злорадно говорит он своему другу, застегивая молнию. Затем он запихивает женщину в клетку и бросает на меня еще один горячий взгляд, прежде чем уйти.
Теперь я понимаю, почему Диего дал мне белое платье. Это могла быть я.
Проходит несколько часов, прежде чем нас мобилизуют в главную зону клуба. Несколько часов, в течение которых я не пытаюсь снова заговорить с другими девушками, не после того показа.
Нам дают еду... если это можно назвать едой. Неудивительно, почему некоторые девушки выглядят такими скелетными.
Я морщу нос от еды, отказываясь ее есть. Бог знает, что они могли туда положить. Охранник, который приходит забрать пустые контейнеры из-под еды, тот самый, который раньше только наблюдал. Он видит мою нетронутую еду и поднимает бровь. Я отказываюсь признавать его, да и вообще кого-либо. Мне нужно беречь силы.
После неудачного ужина, клетки опустошаются одна за другой, пока не приходит наша очередь. Входят охранники и цепляют поводки к нашим ошейникам, а затем ведут нас по коридору в ряд заключенных. Делают несколько поворотов, прежде чем нас ведут в другую комнату, которая, как я предполагаю, связана со сценой.
Мы здесь единственные, поэтому я думаю, что других людей уже продали на аукционе, и наша категория следующая.
Охранники рявкают нам какие-то команды и велят оставаться на месте. Тут же, одну за другой, девушек ведут на поводках к огромной двойной двери.
Я изо всех сил стараюсь прислушиваться ко всему, что происходит вокруг меня, и при этом пытаюсь выглядеть такой же испуганной, как и девушки передо мной.
В данный момент у меня нет понятия времени...