Вероника Ланцет – Фейридейл (страница 3)
Эллисон забирает письмо у меня из рук и быстро читает его от начала до конца.
– Он говорит, что присутствовать на оглашении завещания обязательно. – Она делает акцент на последнем слове – слове, которое я пропустила, витая в собственных мыслях.
– А если я не приеду?
– Может быть, они не смогут его зачитать? Что, если таково условие оглашения?
– Ты права, – вздыхаю я.
Но прежде чем принять какое-то решение, я обращаю внимание на другой конверт и футляр для драгоценностей.
– Только не говори, что они прислали еще и дорогущее украшение, – стонет Эллисон. – Твой отец, видимо, был чертовски богат.
Я ничего не отвечаю и осторожно открываю коробочку, почти опасаясь увидеть ее содержимое.
И, как и подозревала, украшение стоит целое состояние.
Это брошь в виде лебедя, инкрустированная бриллиантами, – по крайней мере, я думаю, что это бриллианты. Задняя часть полностью выполнена из золота, а передняя часть – из чего-то похожего на белый фарфор.
Когда мои пальцы касаются гладкой, роскошной поверхности, по спине пробегает дрожь узнавания – словно я проделывала то же самое бесчисленное количество раз.
Мы с Эллисон с благоговением смотрим на маленькое украшение, прекрасно понимая, что, вероятно, никогда в жизни не видели ничего более прекрасного.
Но по мере того, как шок проходит, меня охватывает небывалое разочарование.
Пускай передо мной и открывались замечательные возможности, я всегда считала, что заслужила все сама. Да, удача сыграла не последнюю роль в этом уравнении, но я тоже делала все возможное ради своего будущего.
Письмо от мистера Воана, деньги, а теперь и бесценная брошь, на которую я смотрю, говорят мне о том, что все мои достижения были не более чем продуманным вмешательством.
– Открой письмо. – Эллисон передает мне последний конверт.
Трясущимися руками я разрезаю бумагу и случайно задеваю ножом палец.
– Ай. – Я вздрагиваю, когда алая капля крови падает на белую бумагу. Подношу палец ко рту и посасываю небольшой порез.
– Ты нервничаешь. Это нормально, – уверяет меня Эллисон. – Давай помогу, – говорит она, доставая квадратную черную карточку и ключ. На одной стороне карточки золотыми буквами написано мое имя, а на другой – адрес: Астор-Плейс, 12.
– Что это? – Моя подруга хмурится. – Ключ к чему? – спрашивает она и моргает.
– Честно, не знаю, Эллисон. Я вообще не понимаю, что происходит, – признаюсь я.
Сердце громко бьется в груди, а мысли в голове путаются, чем больше думаю о последствиях.
Сегодня я узнала, что у меня есть отец. И сегодня же поняла, что уже его потеряла.
И хотя ни то ни другое, похоже, не оказывает на меня особого впечатления, сама мысль о том, что Лео Пирс знал обо мне – очевидно, следил за моей жизнью, – неприятно нервирует.
– Почему он не забрал меня к себе? – обеспокоенно спрашиваю я. – Если он знал, где я и чем занимаюсь, почему не связался мной? Почему я узнаю о нем только сейчас, сразу после его смерти?
Эллисон мгновение молчит, пристально глядя на меня.
Я не плачу, но разочарование, тоска и боль, вероятно, отражаются у меня на лице.
– Ты сможешь выяснить это, только если отправишься туда.
Прикусываю нижнюю губу и перевожу взгляд на все, что только что получила, – на письма, которые перевернули мою жизнь с ног на голову. Но на данный момент деньги волнуют меня меньше всего, хоть мне и подарили тысячу долларов, словно мелочь на карманные расходы. Я просто в ужасе от правды и от того, как она изменит мое представление о прежней жизни.
– Я не уверена, – качаю головой.
Правда в том, что я боюсь того, что могу узнать. И все же, если не поеду… сомнения продолжат терзать меня.
Сделав глубокий вдох, складываю все обратно в конверты, невольно размазывая кровь с пальца по черной карточке. Вытираю ее как можно тщательнее и убираю в тумбочку.
– Не могу вот так сразу принять такое решение, – говорю я Эллисон. – Нужно немного успокоиться и все обдумать. – Я поджимаю губы.
– Не торопись, хотя едва ли у тебя много времени, – осторожно замечает она, и я понимаю, что подруга права.
Потому что, если я в самом деле обязана присутствовать, мое чувство ответственности просто не позволит мне не поехать.
Я готовлю Эллисон еще одну чашку моего фирменного напитка, а потом ухожу из комнаты, сказав, что мне нужно время все обдумать.
На сегодня занятия окончены, так что я могу отправиться в свое любимое место на крыше Альберт-холла. Ключи от крыши есть только у преподавателей, но туда никто никогда не ходит.
Сначала заскакиваю в столовую и беру немного еды, а затем пробираюсь к задней лестнице, ведущей на крышу. Душистый, теплый летний ветерок тут же овевает мое лицо, создавая обманчивое ощущение спокойствия.
Сев прямо на крышу, я прислоняюсь спиной к стене и устало выдыхаю.
В знакомой обстановке мое тело расслабляется, но разум продолжает изводить сам себя.
Почему только сейчас?
Почему Лео Пирс никогда раньше не связывался со мной? Конечно, раз он указал меня в своем завещании, значит, должен был испытывать ко мне какую-то привязанность.
Однако ответ лежит прямо на поверхности. Или, по крайней мере, я вижу лишь одно разумное объяснение.
Отец был женатым человеком, когда познакомился с моей матерью и та забеременела. Очевидно, он чувствовал себя неловко, поэтому скрывал измену. И только после смерти у него хватило смелости открыть миру еще одного своего ребенка, которому он никогда не смотрел в глаза. Что-то вроде сожаления умирающего человека.
Что бы я ни чувствовала по этому поводу, видимо, мне придется поехать – ради других членов семьи, которые наверняка ждут меня, чтобы огласить завещание, а также ради собственного душевного спокойствия.
Я знаю себя.
В конце концов вопрос «что, если?» разъест мое подсознание, а потом просочится в сознание и будет подтачивать его всю жизнь. Чем сильнее буду стараться не думать об этом, тем яростнее оно попытается всплыть на поверхность.
А еще мне очень любопытно.
У меня есть… брат и сестра.
Поднеся палец к губам, рассеянно провожу языком по порезу, пытаясь унять легкое покалывание.
Мистер Воан упоминал о сводных брате Августе и сестре Грейс.
Трудно поверить, что на свете живут люди, в жилах которых течет та же кровь, что и у меня, – мысль кажется почти нереальной.
Конечно, в приюте у меня были друзья, но ревность и отчужденность в конечном итоге разорвали все отношения. Я ни с кем не поддерживала связи и едва ли переживала из-за этого.
Эллисон оказалась просто находкой, и в ее лице я обрела хорошего друга.
И все же Август и Грейс – мои брат и сестра. Единственные живые родственники.
Смогла бы я жить, так и не познакомившись с ними? Может, и да, но не теперь, когда узнала об их существовании. Теперь я не могу оставаться в стороне.
И чем больше думаю об этом, тем тверже укрепляюсь в своем решении.
Нужно поехать в Фейридейл. Но сначала я должна убедиться в правдивости писем, а для этого придется обсудить их с сестрой Мэри и сестрой Анной.
На следующий день начинаю приводить в порядок свои дела, чтобы вскоре уехать.
Я поговорила с директором, и она предоставила мне месячный отпуск – разумеется, за вычетом заработной платы. Затем собрала в небольшой чемодан кое-что из одежды и предметов первой необходимости.
Хотя полученный билет на поезд позволяет добраться прямиком из Бостона в Фейридейл, я собираюсь сделать небольшой крюк и заехать в сиротский приют в Вустере, чтобы поговорить с сестрами. И если они подтвердят информацию из писем, сразу отправлюсь в Фейридейл через Бостон. Конечно, так путешествие затянется, но я предпочитаю перестраховаться. Я читала в газетах о нескольких махинациях с наследством, и хотя мошенники вряд ли бы дали мне тысячу долларов наперед, реальность такова, что я незамужняя женщина, у меня нет ближайших родственников, а это делает меня идеальной мишенью.
– Ты ужасно смелая, раз решилась на это, – говорит Эллисон, наблюдая, как я укладываю одежду в чемодан. – Но действуешь разумно, решив посоветоваться с монахинями. Я бы ухватилась за первую же возможность разбогатеть, – признается она.
– Это большие деньги. – Я киваю, думая о том, что наследство может оказаться гораздо больше того, что я уже получила. – Но я никогда не стремилась к подобному. Меня и так все устраивает. – Слегка пожимаю плечами. – Мне нравится моя работа, и у меня нет никаких больших трат.
– Может, это потому, что ты не знала ничего другого, – замечает Эллисон. – Подумай обо всем, что ты сможешь купить: платья, сумочки,
Я киваю.