Вероника Ланцет – Фейридейл (страница 21)
Катрина кивает.
– Бейли – единственные, кто не пренебрегает нами. Хоть и не всегда признают нас. Но по крайней мере, они дружелюбнее остальных жителей.
– С чего все началось? Не понимаю, почему ты продолжаешь жить здесь, раз все так настроены против твоей семьи, – добавляю я.
На похоронах они держались в стороне, а остальные, насколько я помню, смотрели на них с неприкрытой враждебностью. Реакция людей в этой закусочной сама по себе говорит о многом, но услышать, что почти все жители города ведут себя подобным образом? Не знаю, смогла бы я жить в месте, где меня все ненавидят.
– С чего все началось? – Катрина улыбается, качая головой. – Так продолжается десятилетиями. Конечно, мне известны только истории бабушки. По ее словам, семья Хейл поселилась в Фейридейле сразу после эпидемии, вскоре за ними последовали Николсоны, а затем Пирсы и Воаны. Насколько я понимаю, первый конфликт случился из-за поместья и прилегающих земель. До эпидемии они принадлежали семье Крид, но та умерла от болезни.
Я внимательно слушаю, и меня удивляет, что раньше у поместья был другой владелец. Это заставляет меня задаться вопросом, не Криды ли назвали город Фейридейлом.
Катрина делает глоток воды и продолжает:
– Хейлы претендовали на это место, поскольку Лидия Хейл была дочерью самых первых владельцев. Николсон утверждал, что оно должно перейти к нему, ведь он – сын Авеля Крида. Правда, незаконнорожденный, поэтому он не смог ничего доказать. С тех пор они всеми силами пытаются дискредитировать нас в надежде, что мы покинем Фейридейл и бросим поместье. И это подводит меня к другому твоему вопросу. Почему мы остаемся? Потому что это наше наследие и наш долг – оставаться в Фейридейле. – Она одаривает меня теплой улыбкой.
– Довольно бурная история.
– И это только верхушка айсберга, – вздыхает Катрина. – Поскольку они не смогли выиграть честно, то начали прибегать к грязным уловкам, и вскоре им удалось убедить почти всех жителей, что мы каким-то образом прокляты и приносим несчастье. – Она качает головой от абсурдности этого.
– Но почему люди в это поверили? Мы живем в двадцатом веке. Все знают, что проклятий не существует, – тут же добавляю я, хотя после пары дней в Фейридейле эти слова уже не так уверенно слетают с моих губ. Особенно после ужасной кончины Лео Пирса. Ведь он не только выплюнул свои внутренности, но и сгорел прямо у нас на глазах, превратившись в пыль.
Конечно, я стараюсь не придавать этому инциденту слишком большого значения, но не могу не прокручивать его в голове, каждый раз удивляясь нереальности случившегося.
– Это не Бостон, Дарси. Люди здесь верят в то, что видят. Если луна становится красной, это дурное предзнаменование. Если река меняет цвет или животные внезапно умирают – тоже. Любая мелочь может вызвать подозрения у того, кто их ищет. И точно так же все кажется совпадением тому, кто их не ищет.
Я медленно киваю, чувствуя, как от всех этих разговоров о колдовстве по спине бегают мурашки. Однако я стараюсь не обращать внимания на странности, которые происходят со мной с тех пор, как я приехала сюда. Не знаю, готова ли я просто списать их на колдовство.
– Как думаешь, что случилось с Пирсом на кладбище? Разве в его кончине нет чего-то… сверхъестественного?
Катрина поджимает губы. Тема явно не из приятных.
– Я не знаю. Они так долго жаловались на нас, что я бы не удивилась, занимайся они бог весть чем. И, возможно… – Она замолкает и пристально смотрит мне в глаза. – Возможно, это была заслуженная кара.
Я моргаю, удивленная тем, как уверенно звучит ее голос.
– Я все еще не понимаю, зачем они пригласили меня, если он на самом деле не умер. Зачем им все эти трудности…
– Возможно, им что-то от тебя нужно, – внезапно говорит Катрина. – Нечто такое, что только ты одна можешь дать.
– Но что это? – раздраженно восклицаю я. Я честно пыталась найти объяснение случившемуся, но каждый раз возвращалась к началу. Как на мою ситуацию ни посмотри, ничего не сходится. И я знаю, что не сойдется, пока у меня на руках не будет всей информации. Потому что сейчас… как бы мне ни хотелось признавать, я в полном неведении.
Катрина небрежно пожимает плечами.
– Кто знает. Они странная семейка, – добавляет она, но что-то в ее тоне подсказывает мне, что она знает больше, чем показывает.
Официантка приносит еду, и разговор плавно переходит на более непринужденную тему. Катрина описывает все места, которые мне до отъезда следует посетить в Фейридейле: водопад и реку, холм и, конечно же, поместье Хейлов.
– От предков нам перешли несколько коллекций произведений искусства, а также скульптуры и бесценные артефакты со всего мира. Криды были коллекционерами, и когда моя семья переехала в поместье, все осталось в целости и сохранности.
– Как в музее, – с благоговением добавляю я.
– Именно.
– Я с удовольствием к вам загляну, – искренне говорю ей.
Может, мы провели вместе не так много времени, но она оказалась приветливее всех, а под ее добротой, похоже, не скрывается корысть – как в случае с мистером Воаном и Пирсами.
– Меня интересует кое-что еще. – Я наконец набираюсь смелости и чувствую, как румянец заливает щеки. Я просто не могу не спросить ее о брате и о том, что сказал мне мистер Воан.
Опасен ли он? Можно ли ему… доверять?
Я знаю, что война способна травмировать. Видела, как многие люди после пережитого уходят глубоко в себя, а некоторые становятся особенно жестокими.
Он такой же?
Несмотря на то что я приказывала себе не думать о Калебе Хейле, мысли сами возвращаются к нему. Он произвел на меня сильное впечатление – ничего подобного я раньше не испытывала. Безусловно, гораздо более сильное, чем любой другой мужчина.
А учитывая, что он даже повлиял на мои сны… думаю, я имею право узнать об этом человеке побольше.
Но в тот момент, когда я собираюсь спросить о нем, Катрина внезапно встает и ее взгляд становится серьезным.
– Сейчас вернусь, – говорит она, кидая салфетку на стол. – Нужно кое о чем позаботиться, только и всего, – бормочет она и почти бегом пробирается к выходу из закусочной.
Что за…
Смотрю на пустой стул перед собой, потрясенно моргая, а потом устало вздыхаю и возвращаюсь к еде.
Только я решила, что нашла единственного нормального человека в Фейридейле, как происходит это…
Сделав глоток воды, подаю знак официантке принести счет. Расплатившись, доедаю обед и собираюсь уходить, сомневаясь, что Катрина вернется в ближайшее время.
Поднявшись из-за стола, разглаживаю черное платье и беру сумки с покупками, желая поскорее вернуться домой и надеть свою новую одежду, а не обноски Грейс.
Я с невозмутимым видом прохожу мимо столиков. Теперь за ними расположилось еще больше людей, и, судя по их ухмылкам, они уже прослышали о катастрофе на похоронах.
Их перешептывания не ускользают от моего внимания, как вдруг, ни с того ни с сего, я чувствую резкий шлепок по ягодице, сопровождаемый свистом.
– Классная попка, ведьма, – смеется мужик, и к нему тут же присоединяются остальные посетители закусочной.
Даже официантка смотрит на меня так, словно я этого заслуживаю.
Я стискиваю зубы, хорошо понимая, что не могу устроить сцену, иначе все они объединятся против меня. У меня и так уже мурашки по коже от их похотливых взглядов.
Поэтому я громко фыркаю, выпрямляю спину, поворачиваюсь вполоборота и отбиваю его руку сумкой с покупками.
– Ой. – Я натягиваю улыбку. – Ты поосторожнее, а не то наложу на тебя заклятие. – Заглядываю ему прямо в глаза и произношу несколько слов на несуществующем языке, указывая на него пальцем. –
Если у меня и были какие-то сомнения в том, что здешние люди действительно верят в колдовскую чепуху, то теперь они полностью развеялись. Мужчина бледнеет прямо у меня на глазах, впадая в настоящую панику, а его дыхание становится прерывистым.
Я не остаюсь понаблюдать за ним, но слышу в его голосе ужас, когда он кричит на всю закусочную:
– Я проклят!
Еще одна причина поскорее убраться из Фейридейла. Теперь я, вероятно, не смогу показаться на людях без того, чтобы меня не облили святой водой и не избили распятием – так ведь расправляются с ведьмами?
Посмеиваясь над собственной глупостью, я едва успеваю выйти из закусочной, как передо мной с ревом проносится машина, заставляя отскочить назад.
– Боже милостивый, – бормочу я, широко распахнув глаза.
Дверь открывается, и я вижу не кого-нибудь, а
Калеба Хейла.
Глава шестая
Во рту у него сигарета, а на носу солнцезащитные очки «Рей-Бен». Строгая рубашка на нем смотрится небрежно: верхние пуговицы расстегнуты, галстук отсутствует, а рукава закатаны до локтей. Когда я наклоняюсь, то замечаю вены на его руках и рельефные мышцы.
– Запрыгивай, – командует Калеб низким голосом, который я так хорошо помню.
На мгновение я оказываюсь во власти его очарования – настолько, что напрочь забываю о своем отвращении к чужим приказам. Даже когда сажусь на пассажирское сиденье, закрываю дверь и пристегиваюсь ремнем безопасности.
Полностью кожаный салон такой же роскошный, как и внешний вид автомобиля, и это напоминает мне, что Хейлы так же состоятельны, как Пирсы, – если не богаче.