Вероника Касс – Ребенок генерального, или Внеплановое материнство (страница 38)

Человека, который нашел и реализовал себя, не спутаешь ни с одним другим. И за это Ян ее безмерно уважал. В двадцать один она добилась того, чего многим и в сорок не под силу. Именно в плане самореализации. И силы характера. Да-а-а… Ян очень четко осознавал, что вовремя поставил им штампы в паспорте, да и и чего скрывать, ребенка ей тоже вовремя сделал. Пока она еще не до конца выросла, пока она сама еще не поняла, какой стержень таится внутри нее, насколько сильным будет ее характер спустя те же десять лет.

— Ян, не прикидывайся, мямлей! Признавайся, что ты задумал? — Майя покосилась на переноску, в которой все еще мяукал котенок, — ты устал от моих беременных загонов и решил, что я расчихаюсь настолько, что быстренько рожу? Прямо сегодня? Мне еще две недели ходить!

— Что? Нет, не так! Что, черт возьми, ты несешь? — Такого обвинения Ян уже не выдержал.

Да, Майя иногда чудила, чисто из вредности. А взрывы ее он так и вовсе любил, особенно в них он любил то, как она потом сама же к нему и ластилась. Но что бы навредить ее здоровью, это уже совсем абсурд.

— Как тебе такое только в голову могло прийти?

— А что тогда? — резко выдохнула она, но в глазах ее пропал испуг.

Ян действительно кретин. Испугал свою беременную жену. Нужно было, наверное, ее предупредить, но тогда не получилось бы никакого сюрприза.

— Ладно, — Бестужев медленно выдохнул, выставил ладонь вперед, заметил, как жена поймала взглядом его пальцы и словно загипнотизированная засмотрелась на них.

Уже хорошо.

Она так успокаивалась. И переключалась.

Ян не сразу заметил эту ее особенность и так и не понял, что с его пальцами было не так. Но еще один маленький рычажок манипулирования Майей был не лишним, потому что иногда его жена была особой совершенно неуправляемой.

— Ты мне веришь? — шепнул он, Майя кивнула, облизала губы, — хорошо, тогда так… В переноске я принес подарок, не планируя тебе навредить. Врачи меня заверили, что эта порода кошек гипоаллергенна.

— Ты притащил мне Сфинкса? — ахнула Майя и тут же перевела взгляд на на его глаза. Все, никакие пальцы ей больше были не нужны. И все же небольшая передышка, и смена фокуса ее внимания ему помогли. — Ты же знаешь, я их не люблю, — Майя поморщилась. — У кошки должна быть шерсть. Иначе это просто не кошка.

— Майя… — Ян ухмыльнулся и пошел к переноске. — удивительно, что ты за всю свою жизнь с аллергией на кошек, так ниразу и не выяснила, на что именно ты реагируешь. Не на шерсть, а на белок что выделяют все кошки.

— Какой еще белок?

— Слушай, я не ветеринар, чтобы запомнить и это. Там разные виды белков. И вот на один из них у аллергиков и идет реакция, он содержится в слюне, моче, кожном сале и поте животных. В общем, во всех выделениях физиологических и это ни-и-икак не зависит от того есть ли шерсть на кошке или нет.

— И?

— И вот, меня заверили, что это одна из самых лучших пород для аллергиков.

Ян наконец-то открыл переноску, и из нее показалась маленькая пятнистая мордочка. Котенок был совсем небольшим, он несмело наступил лапой на паркет, потом дернул ей в обратную сторону, проделал еще пару раз то же самое и все же почти смело ступил в свой новый дом.

— Бенгал, — ахнула Майя, приложив ладони к груди в умилительном жесте, — Госпо-о-оди, Бенгал! Какой же он хорошенький! Мамочки. И что? Мне… мне точно можно взять его на руки? Правда-правда?

— Ну если он там не обоссался, — хмыкнул Ян, — так-то его как раз перед выходом хорошо помыли. Тебе просто нельзя самой за ним убирать. Горшок там и все такое. И мыть его надо все же.

— Незавидная жизнь для кошака, которого будут часто мыть, — усмехнулась Майя и все же рванула к котенку. Остановилась в метре от него, опустилась сначала на колени и только на потом на попу, а затем все же погладила маленькое и, как оказалось, очень любопытное животное, потому что тот сразу отправилось к своей хозяйки на руки.

— Ну? — все еще немного тревожась спросил Ян.

Одно дело заверения аллерголога и ветеринаров, с которыми Бестужев очень долго и нудно советовался. Майя даже и не знала, что сдавала анализы не только для перинатолога. И совсем другое дело, когда вопрос касался практики — и действительно мог угрожать здоровью его беременной жены.

— Не знаю, — Майя пожала плечами и взяла маленький пятнистый комок в ладони, — вроде не чихаю. Пока, — а потом она потянула животное к лицу, и вот тут терпение Яна кончилось, он быстро присел рядом и остановил движение жены.

— Давай не все сразу?

— А-а-а… все же волнуешься, — усмехнулась Майя и поцеловала Яна в щеку.

— Удивительно, правда? Чего это я волнуюсь, — хмыкнул Ян и погладил пальцем котенка между ушками.

— Вот и я думаю… наверное, за него волнуешься, — Майя опустила взгляд на свой живот.

— Конечно-конечно. Я волнуюсь исключительно о сыне. Что мне его мать… Пф-ф-ф…

В эту игру они могли играть до бесконечности

— Я-я-ян… Ты меня совсем не любишь? — но, кажется, Майя решила сдаться первой.

— И с чего такие выводы?

— Ты ни разу не говорил этого, — то ли возмущенно, то ли утомленно произнесла супруга, Ян же только придвинулся к ней ближе, удобнее устраиваясь на полу.

— Так ты тоже мне ни разу не говорила, что любишь меня, но я отчего-то никогда не сомневался в твоих чувствах.

— Ну у тебя и самомнение, — Майя фыркнула, выпустила из рук котенка, который тут же попытался опять забраться на нее, но Майя начала неуклюже подниматься с пола. Ян не дал ей этого сделать, напротив надавил на ее плечи и мягко опустил ее спиной на ковер, приподнимаясь сверху на ней.

— Скажешь, что я не прав?

— Что ты от меня хочешь? — Майя насупилась еще сильнее и отвела взгляд, тогда Ян поцеловал ее в уголок губ.

— Так я прав или нет?

— Прав, — вздохнула она и обняла его за шею, — Удивительно, но ты всегда прав, только вот…

— Не сомневайся. Никогда не сомневайся. Ни во мне, ни в наших отношениях. Любовь она не в словах… чувствуешь? — Ян нежно провел пальцами по ее ребрам через обтягивающий топ, Майя тут же рассмеялась, она жутко боялась щекотки, а Ян жутко любил, когда и как она смеялась, — а вот это, — Бестужев положил ладонь на ее округлившийся живот, и их сын тут же шевельнулся в ответ на прикосновение, отчего-то мужчине показалось, что шевельнулся мальчик с недовольством, желая чтобы от него поскорее отстали. — Если это все не любовь то, что тогда? Ты, я, Лика, Андрей?

Сына они решили назвать в честь Майиного отца. Ян хотел в честь своего деда, но… Это был тот момент, когда он просто не мог не уступить своей беременной жене.

Будут у них еще сыновья. Обязательно будут.

— Это называется семья, Ян. Мы семья.

— А почему ты думаешь, что это не любовь?

— Потому что семья не равно любовь. Бывает столько…

— Знаю, — Ян опять поцеловал ее в уголок губ, а затем провел по особенно пухлой нижней, — я сам в такой рос. Но это же не про нас. У нас семья равно любовь. Неужели ты сама этого не чувствуешь? Ведь это то самое важное, что я… прости, мы с тобой смогли создать.

— И все же?

— Что такое?

— Ты никогда не скажешь мне эти слова?

— Ну ты же так и не согласилась на свадьбу…

— Потому что это глупо! Мы давным-давно расписаны, а я вообще…

— Пузатая, помню-помню…

— Ты сам поставил штампы в паспорте, не спросив меня ни о чем! Не понимаю это твое желание сделать церемонию напоказ. Еще и венчание… — Майя опять фыркнула и попыталась оттолкнуть Яна, но куда там, он не прижал ее к полу еще теснее. Ровно настолько, насколько ему позволял это сделать ее округлившийся живот.

— Не напоказ, а для тебя. Правда пока ты сама этого еще не поняла, но все же…

— Значит не скажешь?

— А в белом платье за меня выйдешь? Хочу тебя в белом платье. И колечко на тебя надеть.

— Мы год живем без колец! — Майя растопырила пальцы, показывая свои девственно чистые и опухшие пальчики, а затем очень-очень довольно улыбнулась. Кажется, Бестужев и на этот раз выбрал правильную тактику.

— Потому и живем. Вот в церкви на тебя кольцо и надену.

— И когда это ты стал таким верующим? — ехидно спросила Майя, а у Яна был на это ответ. Причем только сегодня, увидев Майю, падающую со стула, да еще и с фарфоровой кошкой в руках, Ян этот ответ и узнал.

— Совсем недавно.

— И когда же?

— Когда в собственном кабинете обнаружил свою взрослую дочь.

— Да что ты?

— И это еще не все.