Вероника Касс – Проверка на отцовство (страница 4)

Он был совсем другим. И его взгляд, и сам мужчина.

Домой добралась в каком-то полубессознательном состоянии, как механическая кукла. Все видела, все понимала, но ощущение реальности происходящего отсутствовало напрочь.

– Ну как? – с волнением спросила Карина, держа на руках Маришу. Я, не разуваясь, прошла в комнату и упала в кресло.

– Даже слов подобрать не могу, Карин, чтобы описать…

– Все было настолько плохо?

– Мне кажется, он меня не узнал, – выдохнула и зажмурилась, лишь бы забыть слова, которые словно на репите крутились в моей голове раз за разом.

– Ну, оно и неудивительно, – усмехнулась Карина и беззлобно меня поддела: – Ты бы хоть накрасилась.

– Не преувеличивай, Кариш.

– Ладно-ладно. Все, давай успокаивайся и иди мой руки. Вот морковочка вся извелась, к маме на ручки хочет.

Я приоткрыла глаза и усмехнулась: доча внимательно за мной наблюдала и словно подбадривала своим взглядом. Я разулась, подняла босоножки и пошла в коридор, по пути чмокнув свою девочку в сладкую щечку.

– Лесь, а что ты ему в итоге сказала? Номер оставила или что?

Обувь выпала из рук, а я рассмеялась, словно ненормальная. Казалось бы, ну куда еще хуже? Но моя глупость превзошла все возможные границы.

– Ка-кариш, – сквозь смех я попробовала объясниться, – а я… Я ничего ему не сказала.

Позже, когда глупый смех прошел, я проводила подругу, покормила и искупала Маришу, уложила ее спать и легла рядом с ней. Мне не хотелось подниматься с дивана, вставать и идти вышивать, делать что-либо.

Мне хотелось закрыть глаза и просто расплакаться оттого, что все мои усилия насмарку. Груз неопределенности и понимание, что я все же должна поставить Глеба в известность, давили на меня. И я так надеялась, что хоть одной проблемой станет меньше. Но нет же. Только зря переволновалась.

Положила ладони на свой маленький животик и расслабилась. Вот таким странным образом и сбываются детские мечты. Когда мы жили вдвоем с бабушкой, я мечтала о большой семье, смотрела на подругу и ее сестру и все время как мантру повторяла, что у моих детей тоже будут братья и сестры. Доповторялась.

Так и уснула – в домашней одежде, неукрытая и с ладонями на животе, а Мариша впервые за долгое время проспала до пяти утра, словно специально давая мне отдохнуть. Она быстро насытилась и заснула опять, а я нехотя поднялась с заправленного дивана, разгладила покрывало и поплелась в ванную.

К приходу Карины я вышила брошь цветочком, она была несложной, а потому я справилась с ней достаточно быстро.

– Сегодня у нас пшеничная кашка, – дала указание подруге, обуваясь, – где лежит, ты знаешь.

Выпрямилась и поцеловала ее в щеку. Выбежала из подъезда, надевая солнцезащитные очки, и словно в невидимую стену врезалась.

Если знакомую машину можно было принять за всего лишь похожую, то уж мужчину, стоящего рядом с ней, невозможно было спутать с кем-либо другим.

Сегодня он выглядел значительно проще, на нем не было вчерашнего костюма. Потертые светлые джинсы и в тон им голубая футболка; загорелые мускулистые руки были сложены на груди, а взгляд спрятан за солнцезащитными очками с коричневыми стеклами, удивительным образом сочетающимися с цветом волос мужчины, которые на солнце отливали медью.

Я встала как вкопанная, больше всего на свете желая вернуться обратно. Спрятаться в своем укрытии и засесть в подъезде до последнего. Даже слегка качнулась на пятках, словно приготовилась к низкому старту, и лишь потом опомнилась. Сделала несмелый шаг в сторону мужчины, затем еще один и еще.

Глеб кивнул мне и, полуобернувшись, приоткрыл дверь пассажирского сиденья:

– Садись, поговорим, – спокойно сказал он, тогда как у меня зуб на зуб не попадал от волнения.

– П-прости, – слабо промямлила и тут же, мысленно обругав себя, сжала кулаки, призывая себя к спокойствию, – но у меня запись на УЗИ, и я боюсь опоздать.

Руки мужчины напряглись, мышцы словно одеревенели – это было хорошо заметно по его широким плечам, но лицо Глеба по-прежнему не выражало ничего лишнего. Еще и эти чертовы очки, за которыми не было видно его взгляда.

– Садись, – повторил он уже более настойчиво, все еще держа дверь распахнутой, – разберемся.

Я слабо кивнула и все же села в машину, всем своим естеством надеясь, что ничего плохого за этим не последует.

Ведь что он может мне сделать? И вообще, почему я так сильно его боялась? Да, я виновата. Но, в конце концов, не я одна.

Сжала ладонями колени и начала считать про себя до пяти, пытаясь успокоиться. Вавилов захлопнул дверцу машины, словно закрывая меня в клетке, и сердце пропустило удар.

Глава 6

Глеб сел на водительское кресло и повернулся ко мне.

– Почему ты боишься? – спросил он, понизив голос, словно решил напугать еще сильнее.

Да что ж такое-то?

Я зажмурилась и замотала головой.

– В прошлый раз ты была намного смелее, – он усмехнулся, и я все же распахнула ресницы. Мужчина меня внимательно рассматривал. Его карие глаза сейчас отливали зеленым по краю радужки и абсолютно ничего не выражали. – Я так понимаю, таблетка не подействовала? – произнес он спокойно, чуть прищурив глаза.

А я кивнула. Как дурочка. Смотрела на него, должно быть, как кролик на удава, потому что не в силах была отвести взгляд и разорвать наш зрительный контакт, и кивала. Второй кивок головы, третий.

Что же я творю?

Нужно было срочно разомкнуть губы и поправить его, но слова застряли где-то в горле и не желали появляться наружу.

– Ладно, – Глеб отвернулся и завёл машину, – говори, куда ехать.

Я быстро назвала ему адрес своей женской консультации и, слава богу, не запнулась при этом.

Стоило машине только припарковаться, я сразу же выскочила из нее. Глеб нагнал меня на козырьке, взял за плечо, сжав его крепко и в то же время осторожно.

– Неужели ты настолько опаздываешь?

– Глеб, прости. Это все так странно. Я и так волнуюсь, на первом скрининге проверяют плод на отклонения, на синдром дауна. И… – Я бессильно взмахнула руками и опустила их вдоль тела, смотря при этом вниз, на свои пальчики, выглядывающие в босоножках, и носки белых кед Вавилова. Казалось, что мужчина надел их впервые, настолько белоснежными они были.

Глеб взял меня за подбородок, приподнимая мою голову и вынуждая смотреть ему в глаза.

– То есть ты действительно беременна? – Я кивнула, в который раз чувствуя себя кроликом, таким же белым, как обувь этого мужчины. – От меня? – он продолжил свой вкрадчивый допрос, и я опять кивнула.

А что ещё оставалось делать? До него, видимо, не дошло с первого раза. Да и неудивительно это.

– Встали тут, – нас прервал недовольный окрик женщины средних лет, вышедшей из здания, – не пройти, не проехать, – возмутилась она, поправляя короткую и обтягивающую пеструю майку на огромном животе. Женщина спустилась с лестницы и, сделав буквально два шага в сторону, достала из сумки пачку сигарет. Ненормальная.

– Ладно, пойдём. – Глеб отпустил мое лицо и открыл передо мной дверь в здание поликлиники. При этом посмотрев на беременную женщину таким уничтожающим взглядом, что будь я на ее месте, вышвырнула бы сигарету и тут же разучилась бы курить.

Мужчина пропустил меня и безмолвной тенью следовал за мной шаг за шагом по узкому и тесному коридору. У знакомого кабинета сидели две женщины, одна совсем худенькая, а вторая на позднем сроке беременности.

– У вас на сколько? – я решила выяснить своё место в очереди, тогда как Глеб внимательно оглядывался по сторонам.

– Я жду результатов, – откликнулась девушка с животом.

– А у меня на восемь тридцать, – вторила ей другая.

Я кивнула и прислонилась к стене, у меня был талон на девять, а сейчас было уже без пяти.

– И что? – мужчина шепнул мне на ухо. – Будешь ее пропускать несмотря на то, что у тебя талончик на девять?

– Но у нее же он раньше – значит, буду, – пояснила ему прописную истину и прикусила губу: мне внезапно стало смешно.

Ещё пару минут назад уверенный и внушающий трепет одной только своей энергетикой мужчина теперь смотрелся до безобразия глупо. Он не вписывался в такую обстановку. От слова совсем.

Мы простояли в очереди ещё полчаса, я досконально изучила всю информацию на стендах, а Глеб только и делал, что постоянно поглядывал на часы.

– Если ты так срочно хочешь поговорить, можешь подождать меня у себя в машине, – шепнула ему после того, как мужчина в очередной раз, поджав губы, посмотрел на запястье. – А лучше давай вообще позже встретимся. Это надолго.

– Что значит надолго? Мы следующие.

– После этого нужно еще кровь сдать. А там живая очередь, не меньше часа, – я не стала его поправлять, что не “мы” следующие, а “я”, думала, что это очевидно.

– Час? – заторможенно повторил он за мной.

В этот момент дверь приоткрылась и из кабинета вышла худенькая девушка, а показавшаяся за ней следом медсестра протянула руку, прося у меня направление и перебивая наш с Глебом и без того короткий разговор.

– Проходите.