Вероника Касс – (Не)военная тайна, или Выжить в тайге и не забеременеть (страница 5)

Спокойно, Настя, спокойно! Где наша не пропадала! И с победным кличем: «А‑а‑а‑а‑а‑а!» – я засунула голову под ледяные струи воды.

– Брр, да, Босюсик, видишь, как мучается твоя хозяйка, брр‑р. Холодно‑то как, – причитала я, вытирая голову и прыгая по комнате в надежде согреться.

Да что же это за лето здесь такое? Дубак как зимой. Когда сушила волосы, перестала дрожать, все‑таки фен – это вещь, и, как бы ни убеждали, что он вреден для волос, без него никуда. Как и без моего любимого утюжка.

Настроение у меня было боевое, поэтому я решила накрутиться, ну чтобы быть при параде. Колдовать над прядями волос в маленькое круглое зеркальце из косметички было неимоверно трудно, но я справилась. Голливудские локоны рассыпались по моим плечам, когда до двадцати ноль‑ноль оставалось пятнадцать минут.

Почти новые пограничные сутки, а мой отпуск сократился еще на один день. Десять дней, и выходить на службу. Чем же я заниматься все это время буду?

Ладно, Настя, подумаем об этом позже. Я обула облегченки и пошла знакомиться с местными аборигенами. Тьфу, с местными военнослужащими.

Когда я зашла на заставу, приказ уже шел. Решила притаиться у самого входа и посмотреть. Калинин говорил быстро, четко и громко:

– Приказываю выступить на охрану Государственной Границы Российской Федерации. Вид наряда – дозор. Задача – не допустить нарушения Государственной Границы Российской Федерации. Связь по радиостанции. Пароль «Каналабу» – отзыв «робокоп три». – Я подавила смешок и прикрыла рот ладонью: никогда не понимала, откуда брались эти дурацки пароли и позывные. А начальник заставы между тем продолжал, и эта уверенность в голосе ему безумно шла, он больше не казался таким молодым, как прежде. – В случае обнаружения признаков нарушения доложить Дежурному по Пограничной Заставе и принять все меры для преследования и задержания нарушителя Государственной Границы Российской Федерации. Старший пограничного наряда – старший прапорщик Рассохин. Вопросы? Повторить приказ.

Следом последовал гомон из непонятной тарабарщины, говорили мужчины, скорее всего, одно и то же, да и было их всего трое, но получалось у них это жутко несинхронно, хотелось заткнуть уши. А вот голосом Романа наслаждаться.

– Вопросов нет, приказ ясен. Есть выступить на охрану Государственной Границы Российской Федерации. Вид наряда – дозор. Выполняйте поставленный приказ. Наряд, напра‑аво, на охрану Государственной границы шаго‑о‑ом марш.

Калинин, все это время стоявший ко мне спиной, повернулся и поймал мой взгляд. Он прищурился и, так и не отведя своих магнетических голубых глаз, произнес:

– Личный состав, задержитесь, пожалуйста. – А потом мне: – Анастасия, подойдите. – Затем он мотнул головой и быстро отвернулся от меня.

Чертовщина какая‑то творилась, я висла при каждой встрече с ним, бред какой‑то. Еще месяц назад я собиралась замуж за совершенно другого человека, пусть и козла. А сейчас тут готова слюной истечь на этот образчик мужественности.

Я глубоко вдохнула, ослепительно улыбнулась и направилась к мужчинам. Встала рядом с Калининым и почувствовала себя так легко‑легко. Странно, последний раз я такое ощущала в подростковом возрасте рядом с папой, чувство защищенности и надежности… Бред какой‑то… Потом я слегка дернула носом, принюхавшись, и поняла: у Романа был тот же парфюм, что и у отца семь лет назад. Чуть‑чуть сладковатый светло‑коричневый «Ив Сен Лоран». Потом мама промыла ему мозги, что, мол, слишком дешево для его статуса, и отец сменил духи, ставшие для меня символом любви, защиты и дома.

Смешно… Дома, где я никому не нужна. Меня тут медведи съедят, а родители ничего и не узнают. Поймала на себе взгляд того самого Аяса, с которым сегодня обедала, и поняла, что слишком долго и глубоко находилась в собственных мыслях.

– Анастасия? – донеслось со стороны капитана.

– Простите, я задумалась.

– Теперь вы с нами? – усмехнулся стоящий рядом со мной гад.

– Я же сказала, – выдавила из себя сквозь улыбку, – задумалась.

– Ну что ж, тогда начнем. Надеюсь, вы запомните. Старший прапорщик Рассохин Андрей Александрович, старшина на нашей заставе. – Мне улыбнулся крупный мужчина средних лет – ага, вот с этим человеком надо дружить, у него ключи от всех складов. Господи боже, какие мысли только в голову не придут с голодухи. – Старший сержант Колчак Аяс, вожатый, и младший сержант Дудин Дмитрий, инструктор. – Совсем молодой высокий парень кивнул мне и тоже улыбнулся. Интересно, ему хотя бы двадцать‑то есть?

– Приятно познакомиться, – кивнула им, и мужчины разошлись, а я повернулась к Калинину и шепотом спросила: – А где остальные?

– Кто остальные? – ответил он мне тоже шепотом, несмотря на то, что около нас больше никого не было.

– Мне сегодня днем сказали, что здесь вместе со мной семь человек, не хватает двух, – по‑прежнему тихо‑тихо.

– Вам, видимо, посчитали приезжих: майор в приезжей комнате спит, он здесь на усилении. Сама знаешь, на заставе должны быть минимум два офицера.

– Ну да, ну да! На три человека личного состава – два офицера, – чуть повысила голос, а Калинин, напротив, заговорил еще тише, склонившись к моему уху и обдав меня сладостью своего парфюма.

– Россия, Настенька, Россия.

И это его «Настенька» напрочь отшибло у меня мозги, я часто‑часто задышала и ждала продолжения. Какого? Сама не понимала, но однозначно не того, которое последовало.

Мужчина отстранился и безразлично произнес:

– Еще водитель есть, тоже приезжий. Штатного у нас нет. Доброй ночи, Анастасия. – Калинин кивнул и зашагал прочь в сторону своего кабинета.

А я еще минут пять стояла на прежнем месте и пыталась понять: что же со мной все‑таки происходит и почему я так странно на него реагирую? Неужели все дело в его духах? Да, наверное, именно так!

Глава 3

Феечка, принцесса и Сейлормун

День выдался тяжелым и до отказа забитым эмоциями. Когда все разошлись, я простояла какое‑то время в коридоре на заставе и, лишь придя в себя, отправилась домой. Переоделась в теплую пижамку – как хорошо, что взяла с собой их несколько и нашелся даже теплый вариант. И, лежа под двумя одеялами, подводила итоги сегодняшнего дня. Результаты меня не радовали, от слова совсем.

Ну начнем с самого главного: не было связи. Это самый жирный минус, следом шел Калинин со своими духами, голосом, глазами и телом Аполлона. Маленькое количество людей скорее плюс, чем минус, хотя как же их в наряды‑то ставить? Они, наверное, тут совсем зашиваются. Еще одним плюсом за сегодняшний день стала перестройка моего организма. Кажется, я перешла на местное время, сама того не заметив, потому что сейчас меня жутко клонило в сон. Ну что ж… Как говорится, утро вечера мудренее. Я позвала Босюсика и, зарывшись пальцами в его мягкую плюшевую шерстку, провалилась в сон.

– Выходи за меня, Настенька, – шептал ей на ухо Калинин, – Я не предам, поеду за тобой хоть на северный полюс. Сам куплю тебе свадебное платье. – Он осыпал её шею поцелуями. А Настя ничего не понимала, почему они вдвоем, почему Калинин говорит такие странные вещи с таким запалом, почему она так остро реагирует на его прикосновения.

Внезапно послышался громкий удар, затем еще один.

– Быстрее, Настенька, ответь мне, пока он не пришел.

– Кто? – не понимала Анастасия, а звуки ударов становились все громче.

– Он не хочет, чтобы мы были вместе, а я так тебя люблю. С самого первого взгляда, Настенька моя.

– Рома, – прошептала она ему в ответ, потянувшись к его губам, и тут же проснулась.

– Вот черт, – я поднялась на кровати, пытаясь оглядеться в темноте, – приснится же такое. Настя, ты совсем уже ку‑ку.

Я сдула прядь волос с лица и уже собиралась лечь обратно, когда услышала такой знакомый звук, точь‑в‑точь как во сне. Кто‑то стучал в мою дверь, причем очень настырно и громко. Потянулась за телефоном – два часа ночи, ну совсем уже с ума все посходили.

За дверью стоял Калинин, и, судя по тому, как он ехидно улыбнулся, видок у меня сейчас был не из лучших. А чего он хотел? В два часа ночи… чтобы я спала накрашенная и с прической?

– Что тебе надо? – мы не переходили на ты, но какая может быть субординация в два часа ночи.

– Серьезно? – Он явно сдерживался, пытаясь не засмеяться во весь голос. И это начинало бесить.

– Говори! – я сказала громче в надежде, что так до него дойдёт быстрее.

– Тебе звонят, но… – Он окинул меня насмешливым взглядом, плавно опуская его вниз. – Не пойдешь же ты на заставу в таком виде. У меня есть тапик, – он поднял вверх руку со связкой ключей и прогремел ими, – так что пошли ко мне.

Затем он развернулся и, сделав два размашистых шага, уже вставлял ключи в замочную скважину двери напротив.

Да он еще и сосед. Хуже не придумаешь.

Его квартира была намного больше моей, если быть точнее, то в три раза.

– Зачем тебе трешка? – А вдруг он женат? Или у него есть дети? От этих мыслей стало как‑то не по себе.

– Как будто я выбирал, – хохотнул капитан и указал мне налево: – Там у дивана стоит телефон. Я пойду на заставе трубку положу. Как закончишь, просто скинь вызов и прикрой дверь.

– Ты не вернёшься? – спросила я его, оглядывая обстановку в большой комнате. А он неплохо устроился: светлый угловой диван, большой телевизор напротив, бежевый ковер с высоким ворсом, на стене висели две собранные мозаики, метр на метр каждая, на одной красовался лесной пейзаж, на другой морской. Неужели сам собирал… да там, наверное, больше пяти тысяч пазлов в каждой. Чокнутый.