Вероника Касс – (Не) твоя тайна, или Разбуди мою страсть (страница 8)
Я провела пальчиком по краю чашки, набираясь смелости.
– Ты помнишь Самойлова?
– Вета? – настороженно спросил Роман. Я настолько явно представила его перед собой, что увидела хмуро сведенные брови и вечную складочку между ними.
– Да, начальника Калинды.
– Ну он давно не начальник Калинды, он потом, после учебы в Москве, звезды получил, и его поставили в Кастрюлино командиром. Там он, кстати, и закончил служить года три назад. А что, Вик?
– Почему закончил? Разве он настолько взрослый? Я думала, что он младше.
– У него там что-то с отцом было. Вот он и уехал – бизнес семейный принимать.
– Бизнес?
– Да, Вет не из простых был. Но никогда об этом особо не трепался.
– Понятно, – отстраненно произнесла я и, спустив ноги с соседнего стула, а затем и спрыгнув на кафельный пол, пошла в коридор. Именно там, на тумбе для обуви, лежал мой контракт на рабство. Именно такая надпись сейчас мигала неоновой вывеской на нем – в моем воображении.
– Что тебе понятно, Вик?
– Что я вляпалась, очень так хорошо вляпалась, Рома. И теперь думаю, как бы выплыть и не подпалить свой рыжий хвост.
– Ты опять стала рыжей ведомой? И в какое дерьмо ты там вляпалась? Давай я тестю позвоню. Дядя Толя мигом все решит. Хотя, подожди-ка… – Ну вот, а я так надеялась, что он забудет про Самойлова. – При чём тут Вет?
Зажала плечом телефон и взяла в руки тяжеленный договор.
– Он мой заказчик. Ремонт в крутой квартире желает.
В динамике трубки образовалась мертвая тишина.
– Ром! Нечего меня пугать! Чего молчишь?
Я прошла в спальню вместе со своей ношей, совершенно позабыв о кофе, который, должно быть, уже остыл, и опустилась на кровать, кинув толстую папку рядом.
– Я думаю, он не ремонт, Вика, желает. Что угодно, но не ремонт.
– Рома, он меня не узнал! – Я легла и прикрыла глаза, восстанавливая в голове образ Виталия, его острый, слегка насмешливый взгляд. Он смотрел с интересом, изучающе, в его шоколадных глазах не было узнавания.
Наверное, не было.
– Он ослеп? – засмеялся Рома.
– Нет, слегка постарел. – Я вспомнила морщинки в уголках глаз – он, наверное, часто щурился. У рта морщин почти не было – значит, Виталий редко улыбался. Серьезный товарищ майор.
– Виктория, не разочаровывай меня. Не строй из себя святую, глупую наивность. Не мог он тебя не узнать. Ты же не меняешься, какой была во втором классе, такой и осталась.
– Спасибо, конечно. Я сделаю вид, что это комплимент. Но ты видел, как я меняюсь все эти годы. А Самойлов видел меня пару раз в жизни. Так что не придумывай глупости.
Я отмахнулась от подобных мыслей, потому что они нагоняли на меня тоску и чувство беспомощности. Ведь если Самойлов меня вспомнил, то мне даже представить страшно, что меня ожидает. Тогда вся ситуация с контрактом и ремонтом смотрелась иначе, в другом, совершенно невыгодном для меня свете.
Уже поздно вечером, уложив в кровать Еву и поцеловав ее перед сном, я засела за повторное изучение талмуда, любезно предоставленного мне Марией Павловной. У меня ушло на это три часа, и засыпала я в отвратительном настроении, потому что ощущение, что я подписала контракт с дьяволом и продала ему душу, не покидало меня.
Проснулась я от звука вибрации. Странно. Смартфон лежал под подушкой, и, казалось бы, через толстый пуховой слой его невозможно услышать. Но нет. Было такое чувство, что вибрация шла не из-под подушки, а из глубины моей головы.
– Да, – недовольно протянула я.
– Виктория, – хриплый низкий голос Самойлова прозвучал насмешливо. А я распахнула ресницы и уставилась в своё размытое отражение на натяжном потолке. – Почему вы до сих пор спите?
– Виталий Серге…
– Виталий, – чересчур резко выбросил он.
– Сегодня выходной, суббота. Я правда должна отчитываться перед вами? – перевернулась на бок и потянулась. Всему должен быть предел, даже наглости Самойлова.
– Странно, но я вот вчера ознакомился с контрактом, который составила моя помощница, и не нашёл там ни одного пункта о выходных.
Рабство!
– Понимаете, как бы вам так объяснить… – потянула я, приподнимаясь. Этот мужчина меня пугал, а голос его отчего-то порождал во мне безотчетную дрожь. И было неимоверно трудно разобраться в том, что же это была за дрожь – страха или желания. – Моя работа – она не офисная. И не требует моего постоянного присутствия в вашей квартире. Особенно на данном этапе.
– Как бы вам так объяснить, Виктория, – скопировал он мой тон, – я хочу быстро и качественно! Что в этом непонятно? А в замерах, которые вам предоставила Мария Павловна, есть ошибка, поэ…
– Что? – перебила его, не дослушав. Потому что словосочетание
– Второй этаж не тот.
Черт! Ведь я даже не поднялась наверх. Дура!
–К-как не тот? – плотнее прижала розовую ткань к груди и открыла дверь в ванную.
– Понятия не имею, Виктория. – Мне показалось или он как-то по-особенному произносит мое имя? Словно порыкивая. Новый ворох мурашек пробежался по спине, и я поспешила прекратить этот разговор.
–Я скоро приеду, Виталий Сер… Виталий!
И, не дожидаясь разрешения или запрета, я повесила трубку. Ключи у меня были, а исправлять косяк нужно срочно. Ведь самым основным пунктом в нашем с Самойловым договоре было время. Ничтожный отрезок времени, в который я просто обязана была уложиться. Иначе будет плохо. Очень плохо!
Глава 9
На бегу я успела даже поесть, а все Ева. Моя белочка сделала себе горячий бутерброд, и я, как самая настоящая заботливая мать, практически из-под носа забрала вредную каку у дочери и протянула ей пачку с хлопьями.
– Ну, ма-а-ам, – протянула Ева, но я была непреклонна, а бутерброд был чудо как вкусен.
Дожевала вкуснятину уже в коридоре, обуваясь. Потом вернулась на кухню и выпила залпом стакан молока.
– Куда ты так спешишь? – спросила дочка, раскладывая на новый кусочек хлеба колбасу и сыр.
– К заказчику, родная. Все, веди себя хорошо. Мама убежала!
Уже захлопывая дверь, услышала что-то вроде “устрою дискотеку”. Ага, как же. Дискотека ей.
Бак у машины был почти полным, что не могло меня не порадовать – не пришлось заезжать на заправку. И меньше чем через час я уже была у знакомого шлагбаума.
Вышла из машины и потянулась за пиджаком, который так и не надела. Несмотря на теплое бабье лето, в шелковой блузке без рукавов было уже холодно. Повесила на плечо огромную сумку, в которую поместился и мой контракт на рабство, и лэптоп, и альбом для набросков, через руку перекинула свою розовую часть гардероба и поспешила в помещение.
На этот раз для того, чтобы открыть лифт на нужном этаже, мне пришлось использовать ключи. Видимо, вчера он был отключен специально для меня.
А сегодня… сегодня он работал, как будто тоже специально для меня.
Зашла в апартаменты. Створки лифта закрылись, издав какой-то пищащий звук, и я поежилась. В квартире было тихо.
Хозяина видно не было, и я вздохнула с облегчением. Прошла до того самого единственного стола, за которым мы с Марией Павловной подписывали договор, и, поставив на него сумку, достала из нее рулетку, карандаш и альбом.
“Удачи”, – отдала себе мысленное напутствие и пошла на второй этаж. Когда я преодолевала последние ступеньки и была почти на финише, мое сердце учащенно забилось. Не могла же я так быстро запыхаться? Но, увидев мужской силуэт у окон, я поняла, что сердце забилось совсем от другого – от чувственного желания, чего-то не неизвестного мне, чего-то, на что не решался мой мозг.
Здесь не было стен, лишь огромная площадь и панорамные окна. Высокие потолки и голый бетон на полу и торчащие трубы для воды и слива. Я быстро сосчитала их по всему периметру, застройщиками здесь задумывалось два туалета и три ванных комнаты. Навскидку в помещении было не меньше ста шестидесяти квадратов. Все же второй этаж был чуть меньше. На первом, если план не врал, было сто девяносто.
Куда ему одному столько? Да еще и не для постоянного проживания. Так, ладно, Вика, это не твое дело.
Кашлянула и направилась в сторону мужчины, который так и стоял спиной ко мне, он просто наблюдал за безумно красивым видом, открывающимся из окон.
– Здравствуйте, Виталий, – закончила фразу намного тише, чем начинала, потому что голос внезапно осип, стоило мне только посмотреть на шею Самойлова. Смуглая и такая широкая, мне захотелось в нее уткнуться носом, чтобы понюхать. Вика, прекрати! Сердце ускорило свой ритм, а мужчина наконец-то повернулся ко мне.
– Мы уже здоровались, Виктория, – серьезно произнес он, и я поняла, как же ему шел этот деловой костюм. Белая рубашка подчеркивала красивый загар, а пиджак натягивался на его руках, показывая, какими мощными были его бицепсы, и не только они.
Самойлов был очень большим: высоким, широкоплечим, даже я со своими метр восемьдесят рядом с ним ощущала себя малышкой, этакой Дюймовочкой, смотрящей на великолепного мужчину снизу вверх. И, господи, как же мне нравилось это
Были мужчины и среднего роста, и даже ниже меня, те почему-то особенно дорожили отношениями со мной. А я не дорожила отношениями ни с кем. Встречалась время от времени с представителями сильного пола, чтобы поддерживать организм в тонусе, и каждый раз поражалась, почему о тех же низких мужчинах говорят, что они лучшие любовники. Неправда. Лучшим был Самойлов. И сейчас, девять лет спустя, я это отчетливо понимала.