Вероника Касс – Избранница Архимага (СИ) (страница 37)

— Когда? — обреченно протянула она. — Ты же его даже на руки не брал.

— Один раз брал, и мне этого хватило. Но я не о том хотел с тобой поговорить. Я знаю, что за покушением на меня стоит твой любовник. И не перебивай меня, пожалуйста, — на этот раз голос Люка прозвучал устало, я не видела сейчас его глаза и очень об этом жалела. — Я хочу разрешить все это миром. Не позоря твою честь и не подставляя свою жизнь под неминуемую угрозу.

— И какой выход ты предлагаешь?

— Король может позволить себе развод, — ухмыльнулся Его Всесилие, — хотя бы формальный.

— Но если ты не хочешь огласки, тебе все равно придется признать Максимильяна.

— Если ты не заметила, я его и так вписал в свою родовую книгу. Но править королевством Темных он не будет. Я уже написал завещание в пользу брата. Подумываю об отречении, но это потом. Сейчас пойми: не станет меня — Кириан так, как я, молчать не будет, сохраняя твою честь. Он просто опозорит тебя.

— Как ты…

— Алана, не надо. У тебя есть хорошая возможность вернуться в родное королевство, и если сама королевой ты уже не станешь, то твой сын будет там королем. Ведь наследники Аннети будут править здесь. Подумай об этом.

В кабинете воцарилась тишина, Алана закрыла лицо ладонями, а затем послышались всхлипы. Люк тут же со скрипом отодвинул свое огромное кресло и пошел к жене. Это стало для меня полнейшей неожиданностью. Я думала, он зол на нее, а он пошел ее успокаивать. Стало обидно. Люк присел рядом с королевой и приобнял ее, а затем прислонился виском к ее голове.

— Помнишь день смерти твоих родителей? Помнишь, что я тебе обещал?

— Что скоро мне не придется править ни одной страной. — Алана убрала руки от лица, но так и не открыла глаз.

— Я очень долго себя корил за это обещание. Но ты так плакала. Казалось, даже не из-за смерти родителей, а оттого, что старше своей сестры на пару минут.

— Тогда я действительно боялась ответственности, — шепнула она.

— Зря боялась, быть королевой – твое призвание, — еще тише добавил Люк и поцеловал ее в висок, я же заткнула рот ладонью, лишь бы никто не услышал мой судорожный вздох. — А я зря корил себя всю жизнь за то, что не смог сдержать обещания.

— О чем ты? — Алана открыла глаза и удивленно на него посмотрела.

— Не смог сделать тебя счастливой, Лани.

Его Всесилие натянуто улыбнулся, а я поняла, что он соврал. И речь шла о нашем мире. Он не смог жениться на Алане, не смог сдержать обещание, и ей пришлось править своим королевством. Получается, Люк всегда думал, что это было ей в тягость, а это было ее истинным призванием.

— Я… я… — голос Аланы задрожал, глаза ее наполнились слезами. — Я не хотела, чтобы так вышло. — Самая сильная женщина, которую я когда-либо видела в своем мире, зарыдала в голос. — Я так запуталась, испугалась! Люк! Прости… Прости меня, если сможешь.

— Уже, Лани. — Он вытер слезы с ее щек, прижал к своей груди и тихо что-то ей прошептал.

Я не расслышала, но остро ощутила укол вины. Я не должна была подглядывать. Ни в коем разе. Это было так больно. Люку. Алане. Мне.

Он с ней прощался. И прощался он не только с Аланой — своей женой, но и с Аланой — королевой Светлых, оставшейся в том, другом мире. Люк прощался со своей юностью и любовью, со своими обещаниями и мечтами. И я не должна была всего этого видеть.

— Спасибо, — сквозь слезы прошептала Алана, быстро поднялась с диванчика и побежала на выход.

Огромные дубовые двери захлопнулись за ней слишком глухо и тихо, а я вжалась в стену еще сильнее, Люк же откинул голову на спинку дивана, шумно выдохнул, а затем провел ладонями по щекам и растер глаза.

Боги всех миров, да он же плакал!

Я, не осознавая себя, подбежала к нему, встала позади дивана, сняла с себя кокон невидимости и запустила пальцы в непослушные темные волосы.

Люк, не открывая глаз, поднял руку, коснулся моей, невесомо провел по запястью вверх и, тихо выдохнув: «Лея…» — потянул меня вниз, заставляя сильнее нагнуться. Я не успела ничего понять, как его руки переместились мне на талию, крепко сжали ее и подняли меня в воздух. Пара секунд невесомости — и вот я сижу у него на руках, шумно вдыхая воздух.

— Ждала за дверью, пока она не уйдет? — смешливо спросил он, но я видела, что в его глазах все еще застыла боль, а потому кивнула. Ему нельзя было знать, что я все видела и слышала. Нельзя.

Люк провел пальцами по моему подбородку, забрался в волосы и, сжав их на затылке, притянул к себе для поцелуя. Я сразу же податливо распахнула губы, ощущая его страсть и нетерпение, млея оттого, что оказалась ему столь необходима.

Где-то там, на задворках сознания, мелькала мысль, что все это неправильно, но она благополучно растворилась, стоило только Люку, развязать тесемки моего плаща, а затем приняться за замочки на платье.

Я гладила его лицо, обхватывая ладонями скулы, затем запускала руки в мягкие волосы и прижималась к Люку все теснее, наслаждаясь его напористым поцелуем. В какой-то момент я почувствовала холодок, пробежавший по моим плечам, и поняла, платье начало спускаться ниже. Я протяжно застонала в губы Его Всесилия, и на этом все прекратилось. Поцелуи внезапно закончились, а платье поползло вверх, опять накрывая мои голые и уже горящие плечи.

— Прости… Прости… — сбивчиво зашептал Люк и начал застегивать мое платье.

Я чувствовала, как его руки дрожали, как тяжело у него выходило справляться с моей одеждой, но не желала ему помогать, только не сейчас.

— Почему? Почему? Мы же не родственники… — простонала я, часто глотая воздух.

— Мы слишком далеко зашли. Прости…

Люк тоже все еще не мог отдышаться, но его вдохи были не такими шумными, как мои. Он пересадил меня со своих колен, поднял с пола мою накидку и, вернув мне ее, тут же построил портал.

— Прости, мне сейчас нужно немного побыть одному. Дворцовому распорядителю о тебе уже известно. Обратись к нему, он покажет выделенные твоей семье комнаты, — Люк произнес все это слишком спокойно, наигранно спокойно, и тут же вошел в портал.

Я же со стоном сползла с дивана и, не сдерживая всхлипов, не жалея слез, зарыдала. Оплакивая горе дорогих мне людей. И свое.

Не нужно было к нему подходить сейчас. Не нужно!

Ведь не зря говорят: на чужом несчастье счастья не построишь. А я, оглушенная желанием влюбить в себя архимага, словно и не видела ничего дальше собственного носа. Я так долго гасила в себе эти чувства, затем просто уступала Алане и желала им двоим счастья, что, получив маленькую толику надежды, мигом ослепла. Меньшее, что сейчас нужно было Люку, — это новая любовь.

Я растерла по щекам слезы, поднялась, опираясь на диван, и решительно пошла искать дворцового распорядителя. Я должна стать для Люка опорой, другом и просто близким человеком. А потом… потом будет и любовь.

Именно этим я и занималась весь следующий месяц, пока жила во дворце. Помогала с государственными делами, что неожиданно получалось у меня не хуже, чем у Люка. Но оно и понятно: хуже править, чем он, пожалуй, не научился еще никто. Я ненавязчиво занимала все его свободное время собой. Упросила его продолжить занятия со мной по чистой маги, также я его подбила на возобновление поисков выхода из этого мира. Но с моей стороны больше не было ни единого намека на любовь и ожидание чего-то большего. Я затолкала все свои романтические чувства так глубоко в себя, насколько только смогла, и просто старалась быть веселым и преданным другом. Люк тоже не намекал на что-то большее, не пытаясь сближаться, словно и не было тех безумных поцелуев. Но я видела, что была ему нужна. Видела.

Или только хотела видеть…

Потому что совершенно незаметно наступил август, а вместе с ним и мое совершеннолетие. Мой восемнадцатый день рождения. С которым меня не поздравила ни одна живая душа в этом мире. Даже Люк забыл, чем подкосил всю мою веру в него и в наше возможное будущее.

Глава 17

— Нет, ну, скажи, почему так, Эрик Богданович? Или как там правильнее к тебе обращаться? А? Ваше божественное наисвятейшество?! Почему? — закричала я и кинула бутылку с каким-то жутко старым алкоголем прямиком в темный источник, тот радостно поглотил выпивку, которую я стащила из королевского винного хранилища, собираясь отметить свое совершеннолетие. В одиночестве. Полном.

С сегодняшнего дня мне уже официально можно было пить алкоголь. Только вот желания не было никакого. Я громко плюхнулась на землю, на мягкую травку, которую застилал туман.

Сначала я хотела отправиться в академию, но потом вспомнила о любимом месте родителей и заглянула в их беседку, с которой как раз можно было выйти к парку с темным источником, а потом и к арке, ведущей в академию. Но ни беседка, которая выглядела совершенно по-другому, ни тёмный источник не принесли мне облегчения.

Я увидела темную магию, выбирающуюся из колодца, и словно озверела. Если мой родной отец бог, то почему в моей жизни все наперекосяк?  Почему он допустил такое?

— Где ты, когда так мне нужен! — опять закричала я и провела ладонями по щекам, скорее чисто механически — по привычке. Сейчас слез не было, глаза были совершенно сухими.

Все. Я выплакала весь свой резерв слез, если такой вообще бывает.

За весь этот месяц Алана почему-то так и не уехала, несмотря на разговор с Люком. Она только собиралась, собиралась и собиралась, но по факту не делала ничего. В гости к ней приехала мама и начала изводить меня. Я каждый раз молчала, глядя на то, как она бережно обхватывала свой округлившийся живот. А она считала меня любовницей короля и постоянно подначивала и задирала. Пожалуй, только это и омрачало мое пребывание во дворце. Занятия с Люком и постоянное общение с ним вселяли в меня надежду на то, что, когда рядом со мной есть Его Всесилие, мне больше никто не нужен, пусть хоть весь мир будет против, главное, чтобы он был за меня.