Вероника Иванова – Раскрыть ладони (страница 50)
— Вам нужен мой ответ?
Райт довольно похохатывает:
— Я его знаю и без подсказок! А вот почему ты поступаешь так, а не иначе, всё равно не признаешься честно, поэтому... Мне интересно совсем другое. Где прячется
Молчу. Хочет поиграть в загадки? На здоровье. Только пусть развлекается самостоятельно.
— И нечего строить из себя оскорблённую невинность! Скажешь, безгрешен? Нет. Не сможешь. Да и кто из нас чист перед людьми и небесами? Думаю, во всём свете не найдётся ни одного живого существа. Даже младенец, и тот виноват тем, что раздирает чрево матери, стремясь выйти наружу... Но в самый красивый сосуд с давних времён и до наших дней наливают самое дрянное вино.
Непонятный разговор. Унизить меня больше, чем в прошлый раз, уже нельзя, так зачем ведутся эти глубокомысленные размышления вслух? Он что-то хочет выудить у меня? Или напротив, что-то мне доказать или объяснить? Есть ещё возможность, что хозяин Виноградного дома попросту кичится своим непревзойдённым умом и, за неимением других слушателей, мучает философскими беседами меня. Какой вариант верный? Не могу понять. Но то, что у разговора есть цель, чувствую очень ясно. Яснее, чем горящие соломинки под пальцами.
— Да и зачем далеко ходить? Вот взять мою будущую жену. Красива ведь, негодяйка? Красива. Но внутри черна, как головешка.
Черна ли? Я могу понять стремление Келли добиться лучшей жизни. И сам бы так поступал, если бы... Если бы родился женщиной? Наверное. Или если бы другого пути не осталось. Что же предосудительного нашёл Райт в поступках своей будущей супруги?
— Она любит вас.
— Любит? — Хозяин Виноградного дома невольно дёрнулся, словно моё прикосновение причинило боль. — Она любит деньги. И чем больше денег, тем сильнее любовь, конечно же.
— Dyesi Каелен позвала меня сюда, чтобы вылечить вас.
— Эх, парень... Вот скажи, только честно: зачем ты пытаешься её защищать? Она ведь тебя и видеть не захочет, как только добьётся желаемого. Будет нос воротить и стороной обходить.
Уже воротит. И обходит. Только мне всё равно. Женщины, которую я любил, больше нет, а холодность незнакомки меня не трогает и уж тем более, не оскорбляет.
— Это её право.
— Право забыть об оказанной помощи? Считай, как хочешь, только я соглашаться не буду. Думаешь, я не догадываюсь, о чём она тебя просила на самом деле? Ноги ногами, но куда важнее... Рассказать или сам сознаёшься?
Оставляю в покое ноги Райта и выпрямляю спину, поднимая взгляд.
— Расскажите.
Он напряжённо всматривается в мои глаза больше минуты, потом одобрительно кивает:
— А ты молодец! Не струсил. Хотя и бьёшься не за того сюзерена... Но то твой выбор, не мой. А секрет пустячный: Келли просила вернуть мне мужскую силу.
Конечно, пустячный. Испокон веков женщины не находили лучшего способа привязать к себе мужчину, нежели родить ему наследника. Подозреваю, что моя матушка вовсе не хотела портить свою безупречную фигуру родами, но потеря мужа вызывала куда больший страх. И кроме того, многие из нас мечтают о детях. Особенно находясь на пороге старости.
— Хотите попробовать? Вдруг получится?
Хозяин Виноградного дома нахмурился, с виду грозно и сурово, но в голосе довольных ноток стало только больше:
— И снова молодец! Неужели она тебе была так дорога, что честь и гордость воды в рот набрали?
— Dyesi Каелен попросила. Я согласился исполнить её просьбу.
Усмехается:
— Ещё бы меня следовало спросить, так, для порядка.
— Будете утверждать, что не хотите наслаждаться жизнью вместе с красивой молодой женой?
Губы Райта несколько раз дрогнули, но старик всё же заставил плоть подчиниться духу и вернул на лицо спокойную уверенность:
— Хотел бы. Ой, как хотел... Только не могу. Потому что моё счастье грозит бедами моим... Нет, детей у меня не будет. Ни с Келли, ни с кем-то ещё.
Странное утверждение.
— Но почему? Считаете это невозможным?
— После встречи с тобой? Нет. Вчера, когда ты ушёл, я первый раз за много лет по дому без боли прошёлся. Не на раскалённых спицах, а на ногах. Прежних, таких, на которых молодым бегал. Поэтому верю, что и всё остальное ты сможешь поправить, но... Мне это не нужно.
— А вашей супруге? Она ведь хочет родить для вас наследника.
— Наследника... — Он опёрся о подлокотники и напряг спину. — Наследника... Знаешь, почему я пустил тебя в свой дом? Потому что мы с тобой очень похожи в одной вещи.
— В какой же?
— Мы оба ненавидим магов. Причём, по одной и той же причине. Назвать её? Или сам скажешь?
— С чего вы взяли? Я тоже маг, и в скором времени...
Райт горестно покачал головой:
— Только не ври сам себе. А мне твоя ложь и подавно не нужна. Ненавидишь ведь? Ненавидишь. А можешь сказать, почему?
Конечно. И очень сильно. Потому что они успешнее меня. Потому что умелее. Потому что сильнее. Потому что...
— Потому что они могут делать то, чего не могу я.
— Верно! Но зато и ты, и я можем делать что-то, недоступное для них. Никогда об этом не задумывался?
И что толку в моих умениях? Разбирать заклинания на кусочки? А зачем это нужно и кому? Убирать наскучившие иллюзии? С этим справится любой маг, но они предпочитают не тратить время попусту, если есть такое ничтожество, как я, живущее объедками с чужого стола. Помогать ворам, снимая охранные заклинания? Можно. Но мерзко и противно. Поправлять больную плоть? Мне никогда не разрешат это делать свободно и открыто. Да я и сам не всегда и не на всё решусь, а учиться не у кого. Мы все владеем несметными сокровищами, так выходит по словам господина Амиели? Может быть. Но содержимое моего сундука давно затерялось в густой паутине.
— И что можете сделать вы?
— Оставить с носом весь Анклав.
И я даже знаю, каким образом. Без подробностей, конечно, лишь в общих чертах... Но мне нельзя показывать своей осведомлённости, верно?
— Весь? Это как же?
— А так, — он довольно потёр руки. — Мой род уже несколько столетий служит Анклаву. И я бы много крепких слов сказал тому из своих предков, который заключил Договор крови.
Так вот в чём дело... Дядя рассказал мне кучу интересностей, но о главном умолчал. Договор крови, значит? Подписывающая его сторона обрекает весь свой род на вечное служение нанимателю. Вечное и беспрекословное. Те члены семьи, которые захотят избежать исполнения обязанностей, быстро и просто уйдут за Порог, причём без вмешательства кого-то стороннего. Попросту наложат на себя руки. Древняя магия, страшная и непреодолимая, растворённая в живой крови: давным-давно эти чары были запрещены, и если верить легенде, запрет исходил от драконов, в те времена свободно разгуливающих по земле. И ослушников предавали жуткой смерти, потому желающих нарушать запрет не находилось... Пока не начала тускнеть память об ужасе наказаний за означенные проступки.
Значит, именно так Анклав добился подчинения от рода Амиели? А я было удивился, как же за столько лет договорённость ни разу не нарушалась!
— И вы...
— Я нашёл способ разорвать договор.
— Вы хотите...
Глаза Райта, ясные и блестящие, вспыхнули ещё ярче.
— Умереть. Разумеется, не сегодня и не завтра, хотя мой час не так уж далёк... Но оставлять наследников моей крови я не хочу. Хватит рабства! И как бы Келли не злилась, от меня она ребёнка не получит. Никогда.
И когда ему стал виден выход из тупика? Наверняка, довольно давно. Многие годы последний из рода Амиели следил за тем, чтобы оставаться таковым. Именно
— Вы очень сильный человек.
Седая голова качнулась:
— Вовсе нет. Слабый и трусливый. Заперся от всего света в этом доме, отказался от борьбы.
— Но вы же сами сказали, что хотите уберечь своих наследников от незавидной участи.
— Да. Тем, что не позволю им родиться. А что скажут мне их души, когда я сам отправлюсь за Порог? Будут благодарить или проклянут?
И кто ответит? Я не слишком-то верю, что где-то там, в Серых Землях рука об руку бродят нерожденные и уже закончившие свой путь. Но Райт верит. Будет верить, несмотря на все возражения. И я ему завидую. До шипастого комка в горле. Потому что сам не верю ни во что, а только делаю вид.
— Они поймут.
— Думаешь?
— Им не останется ничего другого.