Вероника Иванова – Право быть (страница 47)

— Тогда придётся успокоиться и потерпеть.

— Долго?

— Не думаю. Роллена — умная девочка, ей нужен только подходящий случай. Не горюй, всё случится быстрее, чем может показаться. К тому же... Посмотри на пример герцога: если бы он не торопил события, у него были бы все шансы жить счаcтливо.

Борг поднял на меня странно напряжённый взгляд:

— Кстати о герцоге. Он просил тебе кое-что передать.

Пальцы рыжего скользнули за отворот рукава, достали оттуда сложенный и запечатанный воском листок бумаги и протянули мне.

Герб Магайона на неповреждённом оттиске. Никто не пытался узнать содержимое записки? Чудеса, да и только!

«Завтрашний рассвет в сестрином саду будет дивно хорош».

Хм. Он всё же не забыл нанесённую обиду... Жаль, но ничего не поделаешь.

— Это то, о чём я думаю? — уточнил Борг.

Можно было бы соврать, придумать какую-нибудь небылицу, но уж кому, как не рыжему, знать слово в слово, чем закончилась моя беседа с герцогом?

— Да.

— Пойдёшь?

— Не прийти было бы... неуважением к противнику.

— Тебе не обязательно это делать. Ты был при исполнении и...

— А что сделал бы ты на моём месте?

Рыжий помолчал, сплетая и расплетая пальцы, потом хмыкнул:

— Все будут рвать и метать.

— Пусть. О записке знает кто-нибудь, кроме тебя?

Движение подбородка, не требующее разъяснения.

— Хорошо. Тогда и тебе лучше забыть.

Карие глаза сердито сощурились.

— Ну, если не хочешь забывать... Поможешь разжиться шпагой?

Роса была повсюду — на камнях мостовой, на траве, на листьях розовых кустов, в ажуре кованых прутьев, даже калитка была покрыта крохотными капельками, тускло мерцающими в свете наступившего, но пока не проснувшегося утра.

— Сколько тебе понадобится времени?

— Смотря для чего.

— Для того чтобы победить, конечно же!

Я посмотрел на Борга и честно сказал:

— Не знаю. А что, есть опасность не успеть?

— Она есть всегда, — слегка поучающе буркнул рыжий. — Кто знает, может быть, герцог что-то подстроил, и, как только ты вынешь шпагу из ножен, набежит стража и... Всякое бывает.

— Но пока всё тихо?

Он шумно втянул носом сырой воздух, как будто мог не хуже сыскной собаки унюхать присутствие чужаков.

— Пока да.

— Тогда давай исходить из существующих обстоятельств. Сейчас рядом с садом и на улицах поблизости никого нет. Как быстро стража сможет добраться до места поединка?

— Четверть часа, если поторопится.

— А она будет торопиться с утра пораньше?

Борг ухмыльнулся и покачал головой:

— Нашёл дураков!

— Тогда уж четверть часа у меня точно в запасе. Думаю, этого хватит при любом раскладе.

— Пожалуй.

— Будешь ждать?

— Если ты не против.

— Здесь?

— Да. Заодно присмотрю за подходными путями. И учти: не позже, чем через полчаса, хочешь или нет, но я пойду тебя искать.

— Договорились.

Я толкнул калитку, разумеется, не запертую на засов, а рыжий остался на улице, предусмотрительно заняв укромное место в объятиях розовых кустов, пробивающихся сквозь решётку ограды.

За всю жизнь я провёл так мало дуэлей, что их можно было бы сосчитать по пальцам. Сначала панически боялся покалечиться или умереть, а потом, когда понял, что могу быть неуязвимым для стальной угрозы, желание драться отпало вовсе. И действительно, какой смысл защищать мнимую честь, если заведомо уверен в победе? Рано или поздно попросту перестаёшь замечать чужие нападки. Но наступившее утро сдавливало сердце тревожными тисками.

Собственно, я не рассчитывал, что Магайон после всего случившегося вспомнит о нашей перебранке, а тем паче окажется настолько легкомысленным, что пришлёт приглашение на поединок. Даже более того: ещё задираясь в герцогском доме, я искренне верил, что никакой дуэли не будет, ведь человек, находящийся под влиянием чужой воли, обычно, освобождаясь, начинает вести себя иначе, перечёркивая прошлое. Он не должен был так поступить, у него не было ни малейшего повода... Но всё же на бумаге появились несколько слов, решающих нашу общую судьбу. Почему?

Сад маркизы, если принимать во внимание узость кривых дорожек и скользкость мокрых каменных плит, которыми они были вымощены, не слишком-то подходил для честной драки, но, может быть, именно поэтому и был выбран. А ещё потому, что вряд ли кто-то мог предположить подобную услугу cо стороны заявительницы по делу крови, всерьёз обеспокоенной действиями брата, а то и оскорблённой ими. Оправданы ли страхи Борга, вот самый главный вопрос повестки дня. Герцог ведь вполне мог бы потешить себя сестриным гневом, устроив подобную ловушку, да и сама сестра, притворившись, что проявляет добросердечие, легко могла бы замыслить маленькую месть, сообщив о дуэли. Но вокруг и в самом деле на удивление тихо, можно даже сказать, покойно, как будто наступает обычный мирный летний день, не сулящий никому неприятностей.

Далеко идти не пришлось: Магайон ждал меня на уже знакомой полянке, только стола и кресла на сей раз поблизости не наблюдалось, а трава была предусмотрительно пострижена покороче и уже немного примята подошвами герцогских сапог. Давно здесь топчемся? Возможно. В записке ведь не было указано точное время, а рассвет — понятие растяжимое.

— Простите, если сильно припозднился.

На меня посмотрели взглядом, который обычно называется «невидящим», а если использовать более понятное определение, равнодушным.

— Вы могли и вовсе не прийти.

— Почему же? Меня привело бы сюда одно только желание проверить, насколько рано просыпаются аристократы.

Как ни странно, ответ, больше способный рассердить, оказался ключиком к шкатулке герцогского сознания: взгляд Магайона стал острее и словно бы яснее. По крайней мере теперь передо мной стоял человек, отдающий себе отчёт в своих действиях, а не скучная кукла. Правда, следующая реплика привела в замешательство уже меня.

— Ваша цена. Сколько?

А чтобы не требовалось лишних пояснений, пола плаща была откинута, выставляя на обозрение свисающий с поясного ремня громоздкий кошель.

Вот те на! Такого поворота событий я точно не мог предугадать. Можно было бы предположить, что герцог, как человек разумный, расчётливый и хладнокровный, постарается извлечь из сложившихся обстоятельств наибольшую выгоду для себя, но тогда скорее мне был бы выставлен счёт, причём немалый, а сейчас всё происходит ровно наоборот, и удивление, заставшее врасплох, неприятно горчит на языке.

— Вы хотите меня купить?

— Я хочу купить ваши услуги. Вернее, только одну услугу. И щедро заплачу за неё.

Чем дальше, тем тревожнее. Не нравится мне ни настрой герцога, ни собственные ощущения, особенно холодок, постепенно поднимающийся по позвоночнику, но делать нечего: сам подсказал противнику последовательность ходов, сам и выкручивайся.

Купить, значит? Какие вопросы возникают после подобного предложения? Правильно. Каковы пределы щедрости и в чём состоит предмет сделки. Однако задать их одновременно невозможно, а от того, какой поставить первым, зависит очень многое. О цене спросит тот, кого не волнует ни собственная честь, ни чужая. Сутью услуги поинтересуется тот, кто только и думает, как бы сорвать большой куш, не прикладывая слишком много усилий.

Какой вариант предпочтительнее для моего собеседника? Скорее всего, наёмник, обговаривающий только количество монет, потому что во втором случае весьма вероятен отказ. А что выбрать противной стороне? Что сказать, чтобы подсечь и вытащить на берег рыбину, мусолящую наживку? У меня есть всего лишь одна попытка.

— Я пришёл сюда не продавать и не покупать, дуве. Я ошибся местом?

Лицо герцога заметно напряглось, но это мало походило на гнев, скорее на лёгкое раздражение по причине затянувшегося ожидания.