Вероника Иванова – Право быть (страница 35)

Лекарь и наблюдатель тревожно переглянулись, потом оба позарились на меня примерно с одинаковым выражением лица.

— Вы что-то связали воедино? — спросил Поллан.

— Возможно.

Слово вырвалось изо рта раньше, чем я успел сообразить, на что подписываюсь.

Ох, хотелось бы оставить все свои выводы при себе, например, до появления господина ректора Академии, но в таком случае просто подведу людей. Тех нескольких, с которыми разговариваю. Роллену. Борга. Магайона и его сестричку, чья зависть в кои-то веки вдруг попала в точку риска. Я могу помочь им и могу оставить без помощи, так что же выбрать? Как поступить, если даже трудно предположить, чем обернётся моё вмешательство?

Сначала развеять последние сомнения.

— Ворчанка влияет ещё на что-нибудь в человеческой плоти?

Сумерки герцогского дома, неточные выстрелы в переулке — это ведь звенья одной цепи, верно?

Гизариус кивнул:

— Глаза начинают болеть от яркого света. Но опять же это происходит, только когда пьёшь настой слишком часто.

Поэтому Магайон приказывает занавесить окна, а убийца промахивается в тот единственный раз, когда мог бы меня достать. Он долго шёл за нами по освещённой солнцем улице, но всё же не решился выждать, пока глаза перестанут болеть. Он торопился. Что его подгоняло? Приказ, отданный тем, кто повелевал приворотом?

— Вы что-то знаете?

Трудно сказать. Догадки, догадки, догадки... Одни только неясные впечатления, предположения, фантазии. Но, будучи облечёнными в слова, они станут весомее, значительнее, более похожими на реальность, пусть и на лживую. Солгать или нет — не вопрос. Да и промолчать уже не смогу. Поздно.

— Подозреваю, что герцог также не избежал пристрастия к названной вами траве. По крайней мере его пальцы выглядели чрезмерно опухшими. Но если то, что Магайон подвержен придворным поветриям, выглядит чем-то вполне объяснимым, хотя он и не кажется человеком, готовым поступиться собственным мнением в угоду кому-нибудь или чему-нибудь, то полевой агент с признаками употребления свойственного знати лакомства уже наводит на размышления. Если он и мог позволить себе вино, то не каждый же день и не в таких количествах, верно? Тем более если находился на службе. Хотя...

Я ещё раз, для верности внимательно посмотрел на лицо самоубийцы.

— Нет, вряд ли его часто пускали за благородный стол. Значит, он пил ворчанку по иной причине, вполне возможно, не зависящей от него самого. Пил по принуждению. И это возвращает логическую цепочку к...

— Приворотному зелью, — закончил мою мысль Поллан.

— Да.

— Хотите сказать, что и этот человек мог быть заговорён?

— Допускаю. И очень похоже, что тем же зельем, что и герцог.

Гизариус покачал головой:

— Ворчанку никто не использует в приворотах.

— Как рассказала нам одна знахарка из Травяных рядов, приворотные зелья могут быть сварены на чём угодно, а могут вообще состоять из одной только воды.

— Что-то новенькое! — недоверчиво хмыкнул лекарь.

— В отчёте, который сейчас переписывает Борг, всё будет указано в мельчайших подробностях. И, пожалуй, свидетельству той женщины нет повода не доверять. Вкратце говоря, приворожить может любой любого, если подобрать нужный состав зелья, открывающий внутренний слух человека для приворотных слов. Так что и ворчанка...

— Может вдруг оказаться волшебной травой. Допустим, — согласился Гизариус. — Итак, герцога приворожили?

— Очень похоже.

— Мы можем это доказать?

Я развёл руками:

— Не представляю как. Разве что раздобыть несколько капель этого пойла и провести опыт. Но кто пустит нас в дом Магайона, да ещё разрешит его обыскать?

Поллан помолчал, потом решительно кивнул:

— Есть способ. Но участвовать в его исполнении придётся вам, потому что у мастера Гизариуса много других дел, а мне уже не по возрасту и чину ночные прогулки.

Время вынужденного ожидания — лучшее время для приведения мыслей в порядок, ведь в ночной тишине отходящего ко сну города думается ещё лучше, чем на рассвете, потому что темнота, пряча за собой стены домов и лица людей, помогает сознанию не отвлекаться и не рассеиваться.

Введённое в обиход при дворе питьё.

Внезапная страсть герцога к женщине, нарочно привезённой из захолустного городка.

Полевой агент, ставший наёмным убийцей и не пожалевший жизни, чтобы обезопасить своего повелителя.

Будь все эти факты рассыпаны рукой судьбы далеко друг от друга, никто не углядел бы между ними и дальнего родства, а сейчас связь настолько очевидна, что способна испугать. Потому что объяснения происходящему по-прежнему нет.

Пусть ворчанка, добавленная в вино, — случайное событие, хоть и трудно признать таковым внезапное употребление невзрачного сорняка. Но приворот герцога произошёл по заранее подготовленному и хорошо продуманному плану, в этом сомнения нет. Кому же понадобилась вдруг полная власть над сердцем и душой Магайона? Я бы ещё поверил в злой умысел со стороны старшей сестрички, но тогда обращение в Опору выглядит чрезвычайной глупостью, потому что маркиза не может не догадываться: люди, охраняющие престол, не остановятся, пока не выяснят все подробности происходящего. К примеру, для того чтобы иметь возможность шантажировать всех участников дела. Так что отодвинем старуху в сторону. Чем бы ни была вызвана её тревога, завистью или искренним волнением о будущем герцогской короны, вряд ли она служит прикрытием покyшения на свободу сознания Магайона.

Тогда кто? Слишком мало известных мне вариантов, даже гадать бессмысленно. Может быть, попробовать ответить на второй вопрос: зачем? Если задача не поддаётся решению с фронта, всегда можно попробовать зайти к ней в тыл. Итак, какова простейшая, лежащая на поверхности цель приворота? Конечно, получить безграничную власть над одним человеком, а через него — над сотнями других. Власть, расползающуюся во все стороны побегами дикого винограда.

Что-то в этих выводах кажется мне знакомым...

Ах да, недавняя история, в которой мне пришлось принимать участие. Безумный некромант тоже мечтал повелевать, правда, армией не живых людей, а мертвецов, бессловесных, послушных, преданных. Одна только беда — для осуществления своих мечтаний ему требовалось очень много затрат, одной только Силы на поднятие трупа уходило непомерное количество, поэтому был найден другой путь, по воде. И мерзавец преуспел, похоронив заживо почти полгорода, но обжёгся на... Владетеле.

А ведь всё было хитро придумано и продумано до мелочей, начиная от уязвимого места мэнсъера, управляющего Вэлессой в отсутствие истинного хозяина, до способа распространения заразы. Не учтён был лишь один факт, незаметный в силу своей очевидности. Как показывает многолетний народный опыт, не стоит пытаться разматывать клубок, вытягивая нить из середины, если кончик этой самой нити находится прямо перед тобой. Кто бы мог предположить, что начинать следовало не со старика и отравленного источника? Всего-то и требовалось, что получить в своё полное распоряжение одну-единственную душу. Душу Льюса Магайона.

Постойте-ка. Что же получается? Повторение истории, только с учётом всех прошлых ошибок? Но некромант безвозвратно потерялся в безумии, он больше неспособен даже понимать, что происходит вокруг него, подручных в живых тоже не ocталось, так кто же... Тот, кто знал, чем занимается труповод. Tот, кто наблюдал за водяными опытами. Тот, кто, возможно, позволял ребёнку забавляться с опасной игрушкой, чтобы... Понять, приведёт ли избранный путь к победе?

За некромантом кто-то стоял. С кем я могу связать имя безумца?

Та женщина с закрытым лицом. Зачем она приезжала в Саэнну? Искала брата по злодеяниям? А может быть, просто — брата? Ведь они могут происходить из одного рода, мужчины и женщины которого были наделены способностью говорить с водой. Рода Ра-Гро. Она разыскивала своего родственника. И, возможно, разыскала. Её следов не было в лесном логове, сам труповод ни разу не упоминал о своей семье, значит, мог и не знать о существовании сестрички. Но они непременно должны были встретиться, наверное, почти сразу же после захвата Мирака, который я... Предотвратил.

Фрэлл! Мне удалось увязнуть в этой истории так глубоко, как только это возможно. Наверное, стоило бы на время спрятаться в укромном уголке и тихонько посмотреть, чем всё завершится? Точно. Вот по-настоящему разумное решение. Только гладенько завершу своё участие в деле с ворчанкой, чтобы не подставлять Борга, и убегу. Далеко-далеко.

Нить паутинки, раскинутой мной, чтобы обезопаситься от случайного появления из темноты нежданных гостей, ощутимо напряглась. Кто-то идёт. Наверняка тот человек, что должен помочь с обыском герцогского дома, хотя не представляю, как и что он собирается делать. Да и идёт он... Не по улице. Вот ведь гад!

Шорох шагов стал ощутимым, когда незнакомец оказался уже почти надо мной, на гребне каменной ограды, которую я, проводя время в ожидании, подпирал спиной. Лёгкое дуновение воздуха, сопровождающее прыжок, мягкое приземление на четыре конечности разом, и вот он уже стоит передо мной. Худощавый, гибкий, ловкий, как акробат, если учесть то, каким путём прибыл на встречу, темноволосый, с лицом, выражение которого в отсветах фонарей менялось быстрее, чем можно было успеть его распознать.

— Меня ждёшь?