Вероника Иванова – Право быть (страница 24)
Ни тени чувства, словно пуховая шаль на плечах и то вызвала бы большее удовольствие. Правда, назвать женщину совсем равнодушной язык бы не повернулся, потому что тускло-серый взгляд, обращённый на молодого мужчину, говорил о многом, хотя и малоразборчиво. Влечение? Нет, пожалуй, недостаточный накал страстей. Влюблённость? Ближе к истине, но ненамного. Преданность? Очень похоже. Примерно так собака смотрит на своего хозяина, ожидая приказания или просто сгорая от желания услышать хоть единый звук любимого голоса. Создаётся впечатление, что в этой комнате для женщины не существует никого, кроме её спутника. Полное подчинение? Но каким образом? Магических построений нет ни на избраннице герцога, ни на нём самом, ни на парне, занимающем непонятное место в доме Магайона. Какое объяснение остаётся? Приворотное зелье? Что скажешь на сей счёт, драгоценная?
«Рассказать тебе сказку?..»
Ты не веришь в действенность трав и корешков?
«Прости, но у твоих родственников никогда не возникало нужды в том, чтобы привязать к себе чужое сердце. Драконы любят только один раз и всю жизнь...».
Да. И этой любви уж точно не нужно знахарское подспорье!
— Я выполнил ваше требование?
Герцог куда-то торопится? Наверняка уединиться с возлюбленной, дабы... Кстати об уединении.
— Можно узнать, кто этот молодой человек?
— Это имеет значение?
— Возможно. Отчёт должен содержать полные сведения.
— Младший брат Меллы. Она никогда с ним не расстаётся.
Даже в опочивальне? Любопытно узнать, во что тогда превратится супружеское ложе. Или его постелят сразу для троих? Хотелось бы взглянуть. Дядюшка Хак так сильно влюблён, что выполняет любые женские капризы? Не могу представить, как мужчина, обуреваемый страстью, терпит рядом с собой и повелительницей своего сердца присутствие постороннего. Может, спросить напрямую? И у этой Меллы без намёков поинтересоваться, к каким чарам она прибегла, чтобы...
Мелла?
Жена хозяина гостевого дома? Имя то же, внешность... Есть что-то общее с дочерью, но я не слишком хорошо запомнил облик девочки, чтобы сравнивать и быть уверенным. А ещё жаль, что у меня нет ни малейшего описания человека, который увёл с собой из Элл-Тэйна чужую жену! Хотя... Что мне сказал паромщик? «Самый обычный парень». Впрочем, отсутствие примет — тоже примета, и не самая худшая. К тому же «женщина смотрела на него, не отрываясь», а сие описание весьма подходит к тому, что предстало перед нами.
— Вы позволите поговорить с вашей невестой?
Герцог скорчил гримасу, показывающую, с какой неохотой он выполняет мои просьбы, и ласково погладил плечи женщины:
— Любовь моя, не бойся ничего, этот человек только немного поспрашивает тебя и уйдёт.
Но Мелла, казалось, даже не слышала обращённые к ней слова. Вместо того чтобы кивнуть Магайону или каким-то иным образом показать, что ценит его заботу и будет следовать полученным указаниям, женщина посмотрела на своего названого «брата», словно прося поддержки.
— Отвечай, о чём спросят. Надеюсь, это продлится недолго?
Голос недовольный, а взгляд и того хуже. Людей с таким взглядом обычно сразу записывают во враги, причём в начальную треть списка, если не в первые строчки. Я чему-то помешал? Вернее, визит посланников Опоры оказался некстати? Что ж, придётся потерпеть наше присутствие.
— Несколько минут. Скажите, дуве, вы никогда не разлучаетесь с вашим... братом?
— Никогда.
— Почему? Ведь имеется много дел, которые женщине приличествует совершать одной.
— Я не могу жить без него.
Ничего себе, признание! И как на всё это смотрит герцог? Любимая женщина заявляет, что не может жить без другого, а дядюшка Хак зачарованно внимает звукам её голоса, не пытаясь вникнуть в смысл произносимых слов. Происходящее становится похожим уже не на влюблённость, а на помешательство, причём буйное.
— И в супружеской опочивальне вы также не расстанетесь с вашим родственником, дуве?
Из всей троицы, видимо, один только парень сохранял ясность ума, потому что презрительно скривился, услышав мой вопрос:
— Герцог и герцогиня вправе поступать так, как сочтут нужным. Это столица, а не деревня, из которой вы, судя по всему, недавно прибыли, и здесь свои правила любви.
И правила ненависти, конечно же. Деревня, говоришь? Будет тебе деревня.
— Ошибаетесь, дуве. Я прибыл из города, носящего имя Элл-Тэйн. Знаете, тот, что стоит на берегу реки, его ещё по нескольку раз в год посещают туманы с Гнилого озера.
Мелла вздрогнула, услышав название местности, далёкой от торговых трактов и королевских путей, но за ней я следил не особенно внимательно, потому что на её «брата» моя короткая тирада произвела куда большее впечатление. Парень расширил глаза и впился в меня взглядом, в котором сквозь высокомерное презрение проступил самый обыденный страх. В ответ я невинно приподнял бровь, и этого оказалось достаточно, чтобы страх перерос в панику.
— Простите и разрешите откланяться, я что-то неважно себя чувствую.
— Конечно-конечно, идите! — обрадованно согласился герцог, рассчитывая на общество возлюбленной, не обременённое присутствием родича.
Названый братец Меллы покинул зал чуть ли не бегом. Я полагал, что женщина последует за ним, но ошибся. Возлюбленная герцога осталась на месте, растерянно глядя в сторону занавешенного окна, и тихо спросила:
— Как, вы сказали, называется ваш город?
— Элл-Тэйн, дуве.
Серые глаза влажно блеснули, но муть, висящая в них, не рассеялась.
Чем же забита эта русая головка, если уши вспомнили знакомое название, а разум остался глух? Всякое бывает, иногда люди забывают целую жизнь, но что могло случиться с Меллой? Ранение? Потрясение? Наговор? Давай-ка попрыгаем по уровням зрения, драгоценная!
В магическом отношении женщина совершенно чиста, на кружеве Силы нет следов даже от простеньких оберегов, нити идеально ровны, потоки пульсируют в одном и том же ритме. Это тело не претерпевало никаких чародейских вмешательств извне. А изнутри? Кружево Крови наполнено, кружево Разума... Хм. Мне кажется или звёздочки мыслей кружатся в хороводе медленнее, чем обычно?
«Зачем спрашиваешь? Сравни. Рядом с тобой есть по меньшей мере один человек, ни в кого не влюблённый».
Верно. Роллена. Посмотрим на её Кружева.
Ритм движения в два, если не в три раза быстрее. Но что это может означать?
«Только то, что деятельность сознания этой женщины искусственным или естественным образом замедлена».
И в чём внешне выражается такая медлительность?
«В скорости принятия решений. Когда бег мыслей по Кружеву Разума замедляется до шага, необходимо очень много времени, чтобы в ответ на влияние окружающего мира предпринять некие действия».
Что-то я не заметил долгих пауз в ответах на мои вопросы.
«А что тебе ответили, помнишь?»
Разумеется, помню. Я спросил про брата, и она не медлила.
«А что произошло, когда ты упомянул тот затхлый городок?»
Женщина словно запнулась, на ровном месте угодив в ямку. И не побежала вслед за своим «братом», хотя должна была. Но почему?
«Видишь ли, есть некоторые способы подчинения чужого сознания, превращающие живое существо в покорного слугу, с благоговением ловящего каждое хозяйское слово, но, как сам понимаешь, в отсутствие хозяина такой раб превращается в бездушную куклу, поскольку не в состоянии самостоятельно что-либо делать. Кто-то довольствуется и подобной властью, но более разумные Повелители душ поступают несколько иначе. Да, требуется больше сил и времени, но в итоге подчинённое существо очень трудно отличить от свободного, потому что у него припасены ответы на множество вопросов».
Повелители душ? Это ещё что за чудовища?
«Не думаю, что за свою жизнь ты столкнёшься хоть с одним из них, уж больно они хороши в искусстве прятаться и скрываться. Но я могу рассказать тебе легенду о том, откуда они взялись. Хочешь?»
Только покороче, у меня мало времени.
«Давным-давно в одной горной стране жил гордый и свободолюбивый народ, признающий власть лишь избранного правителя. Однажды тверди разверзлись, выпуская наружу огонь из земных недр, и люди оказались в огненной ловушке. Был только один выход из неё — по узкой тропке между бушующими морями пламени, но пройти там решились лишь несколько смельчаков, и все они погибли, не удержав равновесие, когда их плоти коснулись языки огня. И тогда умелый знахарь предложил правителю приготовить напиток, который подчинил бы ему одному души всех его подданных и можно было бы приказать им не замечать жара и не сворачивать с пути, чтобы живыми выбраться из ловушки. Правитель долго колебался, но вышел к своему народу и рассказал о пути возможного спасения. Испить из чаши преданности согласились не все, многие кричали, что так их лишат свободы, а эта драгоценность дороже жизни. Но те, кто испил, прошли по тропе меж пламенными пастями, повинуясь голосу своего правителя. С ними ушёл и знахарь, первым попробовавший своё зелье, чтобы доказать его безвредность. А правитель остался умирать с теми, кто больше жизни ценил свободу».
Почему же он сам не захотел спастись?
«Потому что его было некому направлять. Когда народ раскололся, правитель понял, что не может доверить свою жизнь никому, кроме себя самого».
Печальная легенда. Но тот знахарь, что ушёл, он унёс с собой секрет напитка?
«Конечно. И его потомки стали носить имя Повелителей душ. Но их мало, и они редко позволяют кому-то узнать о своём искусстве».