Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 69)
– В этом доме найдется чашка воды?
– Для вашего ритуала?
Мари ла Кру улыбнулась. Во весь свой зубастый рот.
– Я просто хочу пить.
Одной чашкой не обошлось: вылакала три. И ещё половину. Потом молитвенно сложила руки, что-то кому-то шепнула и повернулась ко мне.
– Не буду утомлять вас подробностями, молодой человек. Но вы хоть что-нибудь знаете о моем искусстве?
С момента, как я услышал слово «вуду», новых воспоминаний в голове не прибыло, поэтому пришлось пожать плечами:
– Можете считать, ничего.
Она вздохнула.
– Что ж… Тогда стоит сказать только самое главное.
Наступила очередная пауза. Видимо, для пущей торжественности.
– Я говорю с духами, обитателями иного мира. И духи отвечают, если пожелают того. А иногда они проходят через врата, чтобы побыть какое-то время среди людей. Чаще их присутствие незримо и не ощущаемо даже для того, кто звал, но бывает… Да, бывает, что лоа избирают своим временным пристанищем человеческое тело, и тогда оно изменяется.
Занятно. Про одержимость демонами я слышал кучу проповедей, но что-то падре ни разу не упоминал о внешних признаках. Намерения, воплощенные в поступках, и только.
– Значит, по-вашему, в моего друга тоже вселился какой-то дух?
– О, совсем не «какой-то»! Очень большой лоа. Очень важный. Самый важный.
Надо же, какая честь! Интересно, чем я её заслужил?
– Он стоит на страже между двумя мирами. Без его позволения ни один другой лоа не может сойти в мир людей.
– Если он такой важный, зачем сам пришел сюда? Послал бы кого попроще.
Мамбо кивнула. Не соглашаясь со мной, конечно, а в такт своим размышлениям.
– Была нужда. Большая нужда, чтобы прийти. Недостаточно было открыть врата, и он сам стал вратами. В которые ты войдешь, как только сможешь.
Ну да. Знак божий, указывающий. Но на что именно?
– И как войти в эти врата?
– Ты узнаешь. Когда настанет время. Ты будешь следовать пути и однажды доберешься до цели.
– И этот дух уйдет?
– Да. В тот же миг.
– И Хэнк… И мой друг станет прежним?
Она улыбнулась. Просто обнажила зубы, не говоря ни слова.
– Так он вернет себе прежний вид или нет?
Накинула покрывало обратно, на коротко стриженые курчавые волосы. Двинулась к выходу.
Наверное, самым естественным было бы броситься за ней, схватить, потрясти хорошенько и получить ответ. Любой. Ведь даже смертный приговор лучше неизвестности. Но чернокожая мамбо наверняка только того и ждала: покорного признания своего непонятного могущества. А я никогда ни перед кем не вставал на колени.
Её ладошка дотронулась до моего плеча так осторожно, как будто боялась спугнуть. И ни за что не разбудила бы, если бы я спал, а не просто сидел в кресле, закрыв глаза.
– Я пришла.
Да неужели?
– Тетя Мари уже заходила к тебе?
Ага, значит, визит был вполне себе санкционированный. Официально-матримониальный.
– Она дала свое согласие?
Вот кто бы мог подумать… Нет, кто и в какой степени помрачения рассудка мог бы себе представить, что последняя сирота самого нищего изо всех нищих кварталов станет вдруг придерживаться церемоний, не всегда соблюдаемых даже в великосветских кругах?
Бред. Но удивительно естественный. Все так, как и должно быть.
– Она разрешила?
Второй вопрос звучит настойчивее. И заметно нетерпеливее.
– Понятия не имею.
– Как это?
– Твоя ведьма-хранительница ушла, ни слова не сказав о тебе и обо мне. В смысле совместимости и всего прочего.
– Но о чем тогда она говорила?
Стоит открыть глаза? Пожалуй. Например, чтобы взглянуть на лицо, дрожащее каждой черточкой.
– Да так. О всякой ерунде, не относящейся конкретно к нам.
Лил куснула губу. То ли обиженно, то ли растерянно.
– Я попрошу ещё.
– Не надо.
– Если мамбо не благословит…
Предрассудки, один на другом. Пирамидкой. С чего бы вдруг? Притащиться в полицейское управление и поставить всех на уши со своим колдовством у неё хватило смелости, а как дело дошло до личной жизни, обязательно потребовалось чье-то одобрение? Чушь! Не верю.
– Что для тебя важнее, её решение или моё?
Пенка кофейного взгляда всколыхнулась, напомнив, что где-то там, глубоко-глубоко… Нет, не сегодня. Как-нибудь в другой раз.
– Я…
– Кто-то однажды в стенах этого дома ткнул мне пальцем в грудь и что-то продекларировал. Помнишь?
– Проделка… деркали…
– Заявил. То есть, заявила.
Бледные щеки слегка порозовели.
– Или на это ты тоже спрашивала разрешение у ведьмы?
– Нет.
Ответила тихо-тихо. А если бы ещё опустила взгляд, можно было бы принять её за великую скромницу, только сегодняшним утром покинувшую стены монастырского приюта.
– Зачем тогда нужен кто-то ещё? Зачем вообще двоим третий лишний?
Вот теперь хлопнула ресницами. Победоносно, но как-то подозрительно хитровато. А потом скосила подбородок в сторону кровати.
– Третий уже есть. И не я просила его прийти.
Кстати, хорошее напоминание. Своевременное.