Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 48)
– И ещё чем-то пахнет.
Хоть девица весила и немного, согнутая спина отозвалась на новый груз нытьем мышц.
– Ну, ты ещё с ногами заберись!
– Приглашаешь?
Зря я это сказал. С тем же успехом мог прикидываться пальмой перед обезьянкой.
– Не виси на мне! Я устал, знаешь ли.
Шумное дыхание взъерошило волоски на шее. На плече. Добралось до ключицы. И ноги, обхватившие талию, как-то странно вдруг дернулись.
– Так вот у тебя какая работа, да?!
А вот за ухо кусать не надо. Не надо, говорю же!
– Слезай сейчас же. Пока я добрый.
– И слезу.
Она разжала объятия слишком стремительно: едва не упала.
– Я к нему со всей душой…
Скорее, всем телом. Только не понимаю, в чем проблема.
– Даже ужин сготовила.
Ужин? Ну наконец-то, первая хорошая новость за сегодня!
– Та твоя чика[10] , конечно, о еде и не позаботилась? Вон, глаза какие голодные! Но хоть в долгу не осталась?
Какая ещё чика? Какой долг?
– У тебя что, не все дома? Хотя, понятно, что не все: ты-то тут, а не там.
– Да уж лучше быть сумасшедшей, чем преданной!
Выпалила и заткнулась. В смысле, замолчала. Резко.
Хм. Быть мне плохим или хорошим – не принципиально. Слишком субъективное ощущение. Но обвинений в предательстве в свой адрес ещё не слышал. Даже от матери, а уж она, имея такой козырь на руках, ни за что бы не удержалась от его использования. На любом ходу в нашей совместной партии.
– Значит, преданной?
Ага, теперь мы гордо отвернулись. Демонстрируя слегка курносый профиль, выдающий примесь африканской крови.
– Не хочешь объясниться?
– А зачем? И так все ясно.
Наверное, да. Но не мне.
– Я давал обещания? Может, клялся в чем-то?
Она шляется за мной хвостом, это очевидно. С далеко идущими намерениями? Пусть. Но нужно либо их озвучивать, либо ставить в известность иными способами. А не заставлять догадываться, придумывая то, чего нет.
– Брал кого-то в свидетели своих слов?
Зачем я вообще перед ней сейчас распинаюсь? Хочу что-то доказать? От чего-то откреститься? В конце концов, кто она мне?
– Декларировал свое отношение к событиям?
– Декра… рала… что?
Ага, меня слушают. И довольно внимательно. Это радует.
– Неважно. В общем, не вижу причин для твоего недовольства.
– Не видишь? Слепой, что ли?
– Вот что, девочка…
Тонкие у неё плечики. Слишком. Кожа да кости. И опять горячие. Пальцы бы не обжечь.
– Или скажешь прямо, на что рассчитываешь, или распрощаемся. Понятно?
С минуту она смотрела мне в глаза. Растерянно. Почти испуганно. И с каждой секундой становилась все румянее и румянее. Пока не залилась краской до корней волос.
– Пусти, дурак!
Отшатнулась, ухватилась руками за плечи. В тех местах, которые я держал.
– С женщинами так не обращаются!
– Я ведь уже говорил. Раньше. Тебе до женщины ещё…
– Ты-то почем знаешь?!
Э… Девочка созрела? Не рановато ли?
– Сколько тебе лет?
– Какая разница?
– Сколько?
Она снова отвернулась. Запахивая шаль.
– Не бойся, в полицию не заберут. Не забрали бы. Если бы кое-кто на кое-что сподобился.
– Почему ты тогда такая…
– Маленькая?
– И это тоже.
Шмыгнула носом. Один раз. Другой.
– Такая уродилась.
Хрупкие кости. Дефицит мышечной массы. Что-то когда-то где-то пошло неправильно.
– Голодала в детстве?
– А что? Искал повод пожалеть и нашел, да? Нет, не голодала! Ела в три горла!
Значит, наследственное. Надеюсь, не из того списка, по которому лечат пожизненно, бесплатно и безрезультатно.
– Извини. Я думал…
– Все вы думать не умеете! Кто, как ты, ребенком считает, кто… А, да ну вас, к богу в рай!
Двигалась она быстро. Несмотря на всю беззащитную щуплость. А может, именно благодаря ей. Впрочем, мне и не хотелось ловить. Никого.
Ужин стоял на кухне. Глубокая миска, почти до краев наполненная… Едой. И это было самым главным в наступающем утре.
Я съел все. Подчистую. Даже на выстрел не подпустив к себе мысль оставить что-то для папаши Ллузи. Потом, как был, в одних шортах, вернулся в комнату к Хэнку. Покопаться в сундуках? Нет уж. Позже. Как и все остальное.