Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 36)

– Можешь меня поздравить, Хэнк: я начал новую жизнь. По-настоящему новую. Даже имя сменил. И представь, даже обзавелся отцом. Самая большая мечта наконец-то сбылась. Теперь осталось то, что поменьше. Ты.

Конечно, он не отвечает. Слушает молча. А может, спит. Неважно. Все равно, лучшего собеседника я себе искать не хочу.

– Они живут изо всех сил, Хэнк. И живут заковыристо. Тот парень, который нам помог, знаешь, кем оказался? Работником муниципалитета. А дальше – больше. Он искренне хочет сделать мир лучше. Прямо как я пару лет назад. Только заходит с другого конца.

Ему виднее, наверное, Эстебану Норьеге. Ближе все то, что происходит на самом дне. Но из глубины слишком долго подниматься к свету: не успеет. Может, потому и вербует сторонников? Чтобы хоть кто-то из длинной очереди добрался до дверей божьей приемной?

– Это вызывает уважение. Правда. И немного жалость. Вот что, к примеру, мог бы сделать я нынешний? Да ничего. Никто и слушать не будет, кроме таких же неудачников. Знаю, ты скажешь: нельзя опускать руки. Согласен. Но у меня больше нет цели.

А может, никогда не было. Оглядываясь назад, вообще не понимаю, к чему стремился. Считал себя достойным? Подходящим? Готовым? Да. Но вот для чего именно? К тому же, люди вокруг, как выяснилось, были совершенно противоположного мнения.

– Все перепуталось, Хэнк. Потеряло смысл. Я даже не могу отомстить, потому что не знаю, что случилось. На тебя одна надежда, слышишь? Да-да, по-прежнему на тебя. Надеюсь, в общем. И хочу верить, что делаю это не напрасно. Кажется, должно быть ещё что-то… Третье из чувств. Не подскажешь, какое? А то я запамятовал. Хотя не надо, спи. И пусть тебе снятся лучшие сны, чем моя явь.

La Vida nueva[8]

Часть 2.1

«Принять к сведению и руководствоваться в дальнейшем следующими основными положениями:

Первое. Разделение граждан по параметрам биомагнитной матрицы является фактом, о котором не следует говорить открыто и повсеместно, но который от этого не перестает быть существенным и определяющим.

Второе. Человеческий ресурс всегда будет иметь цену.

Третье. Любая экономическая формация не может быть устойчивой без системы противовесов.

Четвертое. Свобода выбора – неотъемлемое право человека.

Пятое. Если человек подходит к решению сделать выбор, ему должны быть наглядно представлены все возможные альтернативы.

Шестое. «Возможные» не обязательно означает: «существующие».

Седьмое. Правилам подчиняются все. В том числе и авторы правил».

– Имя?

Полные руки, медузами лежащие на столе, всколыхнулись. Приготовились записывать? Ага. В очередную базу данных. Когда попадаешь то в один реестр, то в другой по мере того, как взрослеешь, это не кажется странным и уж тем более трудоемким. Но наверстывать всю жизнь в считанные часы, пожалуй, все-таки жутковато.

– Ллузи. Франсиско.

Проблемы начались в тот же день. День второго рождения. Но тут уж сам виноват: не надо было расслабляться, только и всего. Правда, трудно было заранее предположить, что новоявленный папаша распорядится щедрым подарком Норьеги «по-семейному», то есть, единолично принимая на себя бразды правления продовольственными запасами… Ну да, раньше-то брать без спроса мои личные вещи никому не приходило в голову, вот и прошляпил.

Как бы то ни было, продрав глаза после сиесты, я не досчитался значительной части круп, а также прочих сухих, подсушенных и усохших продуктов. Зато Фелипе в своем гамаке довольно причмокивал чем-то алкогольным. А к утру полки, на которые была сложена еда, оказались опустошенными начисто, и мне не оставалось ничего другого, кроме похода в социальную службу за собственным, теперь уже по праву полагающимся пайком. Хотя и тот прожил в моем новом доме недолго. Не больше суток.

Разговоры воздействия не возымели. Встряска за грудки – тоже. Ром оказался слишком забористым, или папаша Ллузи окончательно и бесповоротно вжился в роль пьяницы? Даже гадать не хотелось. В любом случае, я получил в ответ нразборчивое бормотание и пару не слишком внятных, но вполне красноречивых жестов. Оставалось только водворить полуодушевленный субъект обратно на спальное место и отправиться куда подальше. Для начала – на кухню, к остаткам кофе и невеселым раздумьям, закончившимся единственно возможным результатом.

– Сколько лет?

Можно было даже не спорить насчет того, что все сведения высвечены на мониторе прямо перед глазами клерка из службы трудоустройства. Так же, как и моё нынешнее имя легко читалось на карточке, выданной Эстой. Кстати, её пришлось повесить на грудь. Карточку. И тогда все вопросительно-грозные взгляды полицейских мигом исчезли из моей жизни. Как по волшебству.

– Двадцать один.

Работы я не боялся. Возможно потому, что ещё не работал ни дня по-настоящему. Пугало совсем другое.

– Образование?

Вот-вот, оно самое. Вопрос без ответа. А поскольку я промолчал, вывод был сделан соответствующий и окончательный. Но чиновница все-таки спросила для протокола:

– В школу ходил?

– Нет, сеньора.

«Все лучшее – на дом!», таков был девиз родного отца. И надо сказать, сенатор в этом смысле тоже недалеко ушел: гувернеры и учителя сопровождали моё отрочество исключительно в границах имения. Безопасность и все такое. По крайней мере, до рождения Генри.

– Читать и писать?

Уточняет. Но не удивлена. Видимо, в Низине подобный случай – не редкость.

– Умею, сеньора. Свое имя в платежных ведомостях прочитать смогу. И закорючку поставлю.

Поджала губы. Настороженно? Нет. Наверняка подумала что-то вроде «ещё один молодой да ранний».

– Дополнительное образование имеется?

Тут могу ответить вполне честно:

– Никакого.

В самом деле, не считать же университетский пакет лекций тем, что может пригодиться в жизни?

– Пожелания и предпочтения? Ограничения по религиозным мотивам?

Надо же, какое строгое следование инструкциям! Похвально. Пожалуй, окажись я в составе очередной проверяющей комиссии, подал бы по этой работнице муниципалитета заявку на премирование.

– Никаких, сеньора.

– Согласен на любую работу, так получается?

Прозвучало нерешительно. И это странно. Вернее, показалось бы мне странным чуть раньше, до последнего разговора с Норьегой.

Я не занимался подобными изысканиями специально, но никогда не считал, что Низина живет припеваючи. И время от времени горел желанием… Ну, скажем, отмечал эту тему в своих планах на будущее. Подумывал о введении ещё дюжины социальных льгот и прочих «благодеяний для обездоленных». Во искупление грехов тех, кому в этой жизни было дано больше, чем другим? Вот уж нет. Скорее намеревался немного поиграть в… Ты ведь не обидишься, Господи? Ага, в Тебя. Или в Твоёго заместителя. Просто потому, что рычаги были под рукой. Почти. В волоске от пальцев. А двери в аппаратную вдруг р-раз и захлопнулись прямо перед носом.

Известно, где и за что дернуть. Надавить, погладить, толкнуть, прижать – масса вариантов! Только нужное место не здесь, а там. Высоко-высоко. И счастье Эсты, что он считает иначе и борется за…

Хотя настолько ли уж печально положение жителей Вилла Баха?

Грубо говоря, им и работать не требуется. Еда, вода, газ, свет – все в достатке. Не высшего качества, согласен. Но и не худшего, если вспомнить пайковый кофе. Муниципальные школы? Есть. Медицинское обслуживание? Присутствует. Можно просто жить, довольствуясь беззаботным настоящим и…

Не думая о будущем?

Да. Точно. И почему-то это кажется важным. Зудит настырным москитом, едва пробирается в мысли.

– Любую?

Приняла паузу за сомнение? Справедливо. А вот мне сомневаться не в чем. Особенно в пустоте полок на кухне.

– Какую предложите, сеньора. Но лучше, если с питанием.

Она все-таки с минуту колебалась, просматривая список вакансий. Вернее, постоянно возвращаясь взглядом к одной и той же строчке.

– Тебе было бы неплохо записаться на образовательные курсы. Для взрослых. По их окончании… Подберем что-нибудь получше. А пока вот, держи.

Бланк с направлением порадовал строчкой с адресом и только.

– Там все скажут.

Ну скажут, так скажут. Когда смогу туда добраться.

– А где это?

Теперь вопросительно посмотрели уже на меня. Даже недоуменно. Пришлось оправдываться:

– Я недавно здесь. Не успел узнать, что где находится.

Женщина о чем-то подумала и перевела взгляд на экран монитора. Видимо, решила перечитать мою печальную биографию, придуманную папашей Ллузи. По крайней мере, когда чтение завершилось, удивление с лица клерка исчезло бесследно. Зато появилось нечто вроде жалости. А потом, выдвигаясь, заскрипел ящик стола, и зашуршали лежащие в нем бумаги.

– Возьми. Так будет проще найти.

Ого, карта города. Обрезанная, конечно. Без намека на Вилла Альта. Но расположение окраинных улиц Вилла Лимбо стало гораздо понятнее, чем прежде. Не говоря уже о Низине. На тех городских планах, что мне доводилось видеть в процессе учебы, многие кварталы были попросту закрашены. Разными цветами, из-за чего город становился похожим на причудливую мозаику. Да, не положено нам было углубляться в детали. Ведь нас готовили к…