Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 122)

– Его здесь нет, малыш.

– А где он?

– Вышел. Попросил присмотреть за тобой.

Бледный. Лоб в испарине. Последствия успокоительного? Надеюсь, оно и в самом деле достаточно безвредное, как утверждал доктор Вега.

– Что это за место? Карлос обещал сделать подарок… Он отдал его тебе?

Подарок, как же! Хотя…

Карлито не обирался рисковать моей жизнью. Предупреждал. Предлагал уйти, пока это было безопасно. Почему? Он же ничего обо мне не знал. Обо мне нынешнем. Видел только на ярмарке, с очумелой Лил, да тогда, в баре, с Эстой. Неужели этого хватило, чтобы проникнуться к мне «нежными» чувствами?

А ведь хватило. Потому что Франсиско Ллузи живет в Низине и водит дружбу со вполне и давно знакомыми сыну Консуэлы людьми. Потому что если он и не один из «своих», то простой, понятный и ни что не претендующий. Потому что с ним…

Можно иметь дело?

«Это теперь и твоё дело», так сказал Карлос за несколько минут до неожиданной и позорной, по мнению Анхеля, смерти. А потом оно и впрямь стало моим.

– Подарок…

Закрыл глаза. Наверное, снова провалился в беспамятство. Что ж, тем лучше: не будет мешать.

Обшаривание мертвых тел было обязательным пунктом в инструкциях, по которым мне старались привить навыки, «эффективные для сохранения жизни и здоровья в критических ситуациях». Правда, на сей раз оно ничего не дало: убийца не принес с собой ничего, кроме ножа, а Карлито… Ну да, только пара платежных карточек, упаковка с пилюлями – видимо, теми самыми – и телефон. Обычный. Пеленгующийся антенными вышками в каждом квадрате зоны охвата.

Так его и смогут найти. Мертвеца. И Генри найдут, если останется рядом. Вот только кто первым это сделает? Анхель ведь тоже пользовался телефоном, местонахождение которого, кстати, неизвестно. Возможно, он в руках у кого-то третьего. У того, кому Карлос звонил в самом начале. И все, что нужно, это сделать ещё один звонок, чтобы поймать пеленг.

Долой аккумулятор!

Все, теперь маяка больше нет. Пора уходить? Думаю, да. Но…

Нет, не могу его оставить. Даже если предположить, что мальчику ничто не угрожает, и через пару часов, самое большее, к вечеру, его обязательно найдут, риск всегда остается. Вдруг Генри проснется и отправится гулять по руинам? Накормить успокоительным? Ага. Я знаю все насчет дозировки, это верно. Зато не знаю, сколько пилюль он уже употребил стараниями похитителя.

– Карлос…

Уже забыл, о чем только что говорили? Мысли и воспоминания путаются? Все идет точно по предсказаниям доктора.

– Спи. Тебе сейчас лучше всего спать.

Выбираться из дома с ношей на руках оказалось гораздо труднее, чем идти налегке. Не из-за веса Генри. Из-за объема, усугубленного одеялом. В отдельных местах маршрута приходилось прямо-таки просачиваться, елозя спиной по не слишком ровным и гладким поверхностям.

Но, шаг за шагом, Низина приближалась. Неотвратимо. Появлялась в зоне видимости, а значит, скоро там должен был оказаться и я. Под взглядами случайных свидетелей, и это радовать не могло.

Что дальше-то, а? Куда двигаться?

Идти в полицию? Далековато. Долго шагать придется. Шанс встретить полицейский патруль – минимальный. Или даже вовсе нулевой. А пока добираюсь до места назначения, может случиться всякое. С теми же «Воцерковленными» встречусь, например. Или с другой уличной бандой, разница невелика. И не откупишься ведь: все, что у меня есть…

Телефон.

Без аккумулятора? Неважно. Аварийного запаса питания хватит на один звонок. Кому звонить? Конечно, тому, кто ответит. А много ли таковых?

Эста мог бы помочь, да вот незадача: понятия не имею, пользуется ли он вообще мобильной связью. Кабинетный аппарат? Номера не знаю. Не было повода запоминать. Да и какие вообще номера я помню?

Ну разумеется, сенатор. Личная линия, домашняя, экстренная. Все ещё живо в памяти. Элена-Луиза? Аналогично. И служба охраны, конечно же, куда ж без неё. Как говорится, выбирай любого. И я бы выбрал, если бы…

Черт с тем, что при каждом входящем звонке известным персонам снимается магнитная сигнатура звонящего, хотя и это мне сейчас нужно меньше всего. Хуже другое. В телефонной записной книжке Карлито нет перечисленных номеров. Потому что часть их ему попросту неизвестна, а оставшиеся знает… э, знал слишком хорошо, чтобы тратить на них электронную память: своей хватало. И что делать?

Соврать, что номер мне продиктовал Генри? Может сработать. Но тогда придется ждать приезда кавалерии во главе с Петером и отвечать на кучу неудобных вопросов. Как мальчик оказался у меня? О, это просто: шел-шел и нашел. А как мне достался телефон слуги из сенаторского дома? Тоже нашел? Рядом с трупом? Так может, труп возник не просто так, а моими же усилиями?

Нет уж. Заранее знаю, куда все это приведет. В лучшем случае, к тюремному заключению, в худшем – ещё дальше. Это нестрашно. Мне, по-хорошему, плевать, что случится, но… Только не сейчас. Я должен увидеть, получилось ли у Лил её «колдовство». Если нет, если предпринятые усилия были бесполезны, можно перестать беспокоиться насчет всего на свете. Если да… Тогда будущее тоже станет мне безразлично. Результат один? Похоже. Вот только решающий момент пропускать не хочу, значит…

Часть 3.21

Нужно искать посредника. Желательно, такого, который исполнит поручение в наилучшем виде и не сможет меня выдать. Или не станет выдавать. Есть такой на примете?

Хозе бы справился, но он, что называется, «вне зоны доступа». Зато всегда и везде на связи…

Такси. Тем более, в городе официальных извозчиков всего двое, один пошикарнее, другой попроще. И в цветах как раз второго разъезжает человек, поступки которого ясно говорят о том, что он – порядочный. А номер пассажирской транспортной компании короткий, запоминающийся сразу и навсегда.

Они, наверное, записывают все вызовы. Обеспечение безопасности, исключение внештатных ситуаций и все такое. Только голос черта с два опознают: в аварийном режиме телефонный аппарат модулирует сигнал особым образом. Что-то там, связанное с мощностью и четкостью в ущерб оригинальным характеристикам. То есть, сообщение в любом случае дойдет до адресата, смысл сохранится, зато тембр и интонации исказятся. Если повезет, до полной неузнаваемости.

– Сеньорита? О, какой у вас приятный голос, намного приятнее, чем мои обстоятельства… Чем вы можете мне помочь? Блаженная самаритянка, вас мне послал сам Господь! Видите ли, я сейчас очень-очень нуждаюсь в помощи, особенно в средстве передвижения, потому что сам двигаться, увы, не могу. Что случилось, спрашиваете? Да дурость взыграла, она проклятая… Говорила мне мама не ходить туда, где можно подвернуть ногу, так разве я слушал? Вот и сижу, не знаю, что делать, хорошо хоть не на телефоне… То есть, на телефоне, конечно, но не в том смысле, сеньорита, не в том! Да, вы очень меня обяжете, если пришлете машину. Только есть одна просьба, огромная, как океан. У вас работает мой знакомый, так вот, присылайте именно его, он маме не расскажет, что и как. Ну, вы понимаете? Как зовут? Муньес. Нанду Муньес. Да-да, конечно! Свободен сейчас? Вы не могли меня обрадовать больше, прекрасная сеньорита! Откуда знаю, что прекрасная? Да вы другой просто не можете быть! Куда ехать? Я разве не сказал? Вот пустая голова… Это рядом с Низиной, сразу за Седьмым северным кварталом. Да, старый лагерь, он самый. Только я не на улице, я в доме. Приметный такой, с крашеной синей жестяной дверью. Скоро будет? Жду с нетерпением!

Машина приехала быстро. Ровно семнадцать минут и двадцать три секунды понадобились Муньесу, чтобы прибыть в назначенное место: я считал. Чтобы не отвлекаться ни на что большее.

Такси замедлило ход в начале вереницы домов, медленно проползло по улочке и остановилось. Не у указанной двери, чуть поодаль. Нанду вышел, осмотрелся, сверяясь с записями в блокноте, потом решительно толкнул жестяной лист и… Застыл на пороге.

Стоял он недолго, намного меньше, чем ехал сюда. Шагнул внутрь. С минуту пропадал в доме, потом вновь появился на улице, и выглядел таксист, прямо скажем, ошарашенным. А в руках нес то, что должен был. Вернее, того.

Бережно усадил Генри или даже уложил на переднее сиденье рядом с водительским, помял в пальцах листок бумаги, рассеянно озираясь по сторонам, захлопнул дверцу, вернулся на свое место и взялся за рацию.

Я не слышал, о чем он переговаривался, но видно, был получены вполне ясные инструкции, потому что по окончанию разговора машина аккуратно двинулась в сторону Низины. Вот теперь можно передохнуть и наконец понять, что… Спину изрядно саднит.

Куртка, одолженная из запасов папаши Ллузи была хороша всем, кроме своего возраста: пополнялась прорехами от любой встречи с чем-нибудь заостренным, особенно с гвоздями и шурупами, торчащими из стен, о которые я обтирался. И защитить толком не защитила: майку дыры с засохшей кровяной окантовкой украшали в тех же самых местах.

Такой вид вызвал бы вопросы. Непременно. Вряд ли кто из прохожих задал бы их мне напрямую, но на ум положил бы точно – до первого заинтересованного интервьюера. Нужно раздобыть какую-нибудь новую тряпку. Или вернее, новую старую: этого добра повсюду должно быть вдоволь.

Но так только думалось, а на самом деле, поиски затянулись. Если в том квартале, где я повстречал Карлито и Анхеля, многие дома стояли практически нетронутыми «полными чашами», то здесь, ближе к границе обитаемого города, воришки явно чувствовали себя смелее. Пришлось снова углубляться в лабиринты старого лагеря, попутно осматривая территории следующего рабочего дня и матерясь всякий раз, когда одежда все-таки попадалась на глаза. Карлики тут одни жили, что ли? Ни одной куртки моего размера на целую квадратную милю!