Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 111)
У меня одна такая есть. Хэнк. История должна однажды закончиться. Хуже, лучше – без разницы. Сейчас все подвешено в одном месте, но ветка когда-нибудь обломится. Обязательно.
– Отсюда доберешься до дома? Уж извини, я этот район плохо знаю и плутать по переулкам на ночь глядя не хочу.
Земля закружилась под ногами. Завальсировала. Раз-два-три, раз-два… О, передумала танцевать.
– Тут рядом. Спасибо.
– Да не за что.
С заднего сидения раздалось бурчание. Обрывисто-невнятное.
– Да спи ты уже! Может, пока приедем, как раз проспишься. И расскажешь внятно, чем сегодня занимался!
Я бы после такой угрозы глаз вообще не открывал. До утра, по крайней мере.
Машина повернула за угол, и на улице стало совсем пусто, темно и тихо. Где-то там, во дворах, подальше от случайных прохожих жизнь кипит, это я видел. Играет музыка, ведутся беседы, сплетаются тела. Там. Где-то. Но не здесь. И если не знать о другой стороне мира…
Можно считать, что её нет вовсе.
Хотя, знать или не знать – недостаточно. Мало, проще говоря. Разве мне было неизвестно о существовании Низины? Наоборот. История, структура, площадь, уличная сеть, плотность населения, уровень занятости и прочие статистические данные – только попроси, принесут. Если потребуется, легко выучить наизусть, а потом написать дипломную работу. Грамотную и умную. Единственно что, бесполезную.
Система налажена, сам убедился. И работает неплохо. Есть, конечно, перекосы, но не смертельные. Перспективы зато нет. Условия для жизни созданы, а жить люди не хотят. В смысле, продуктивно. Семьи не множатся, дети не рождаются. Почему, кто б ответил?
Тело всем обеспечено, никаких забот. Казалось бы, давно наступило время подумать о душах, заняться самосовершенствованием, как говорится… Не хотят. Не видят цели? Или её просто здесь нет?
– Вернулся?
– А куда я мог деться?
Встала из кресла, значит, лучше себя почувствовала. Хотя, по виду не скажешь: бледная, нервная, а пальцы так и скачут по локтям.
– Куда угодно.
Если вспомнить, как выпихивала меня на встречу, можно подумать, надеялась, что сгину. Растворюсь в неизвестности.
– Как все прошло?
Какая-то она странная. В смысле, страннее, чем обычно. Вроде говорит что-то, но слова чужие. Не те, что сказала бы Лил.
– Тебе в самом деле интересно?
Помедлила с ответом. Точно, подменили! Пока гулял с Эстой, кто-то забрался в дом и вместо живой девушки оставил безучастную куклу.
– Но я же…
Собирала меня в дорогу? Да, помню. Обидно только, что…
– Зря старалась.
Вздрогнула. Остановила взгляд.
– Столько усилий, а все напрасно.
Концы шали выскользнули из пальцев, и рваное кружево улеглось под ноги.
– Хлопотала, заботилась, сражалась, а без толку. Впустую. В пыль и прах все лучшие начинания и крики души, даже самые громкие, самые отчаянные.
Колени стукнулись об пол. Костяшками. Ладони уперлись во вспучившийся паркет.
– Так и должно было быть. Так всегда бывает. Благие намерения ведут в ад. Думаешь, что делаешь что-то хорошее, а все получается наоборот. Зато с плохим вечно попадаешь в цель. И бьешь. Больно-боль…
Охнула. Выгнула спину дугой, как будто собиралась показать содержимое своего желудка.
– Тебе все-таки нужно к врачу.
На первый же мой шаг ответила движением. Назад.
– Сейчас я тебя подниму и…
– Не приближайся.
Глухой голос. Чуть дребезжащий. Что-то напоминающий.
– На полу тебе лучше не будет. Давай руку.
– Я могу за себя постоять, и ты это знаешь.
Слабо верится. Вот посидеть – да. А ещё полежать. Но постоять?
– Нашла время спорить! Болеешь? Надо лечиться.
– Все так говорят. Говорили. Все, кроме Мари, всегда считали меня больной. Потому что не хотели видеть правду. Но ты… Ты знаешь. И я теперь знаю. Знаю, кто ты. Снова знаю, как тогда. Как раньше.
Голову не поднимает, бормочет куда-то вниз. Правда, вполне разборчиво. Только смысл ускользает, как за него ни держись.
– Я сделала это. Я сильная. Сильнее, чем думала. Сильнее, чем верила. Весь мир… Каждая живая душа приняла мой приказ. Даже моя собственная.
Такую Лил стоило бы бояться. В самом деле. Если бы жуткий пафос не сопровождал сущую ерунду.
– Мари говорила, что надо быть осторожной. Нельзя взывать к лоа по пустякам, иначе они рассердятся и накажут. Тем сильнее, чем больше рассердились.
А вот и любимая песня началась! Духи-мухи, колдовство, противоестественные страхи, прочие глупости, питающиеся слепой верой. В школу тебе надо, девочка. Учиться.
– Они славно пошутили, так, как только они и умеют. Только почему не закончили? Почему не дождались? Ведь оставалось совсем немногое.
Хорошо ром достает. Быстрее, чем я рассчитывал. Надо было учесть, что кровь бодрее бегает. С недавних пор.
– Ещё день, два, неделю, и все случилось бы. Так почему вы передумали?!
Крик ударил в уши. Отскочил. Снова вернулся.
– Вы дали мне знак, но какой? Что я должна теперь делать?
Задрала голову к потолку. Там, что ли, духи гнездятся? А я всегда искал наверху ангелов.
– Прощение достигается только службой, я знаю закон. Я буду ждать вашего слова, сколько понадобится, хоть всю жизнь, что мне дадена…
С неё можно было бы сваять статую. Для частной молельни. В собор, пожалуй, настолько страстных молельщиц ставить не стоит: народ будут отвлекать. От душеспасительных размышлений.
– Я буду ждать. Я буду слушать.
Кто бы меня здесь послушал?
– Хватит уже пол коленями натирать, он наряднее не станет. Давай-ка, поднимайся и…
Это меня шатнуло, или Лил сама метнулась в сторону?
– Не подходи ко мне!
Это ещё что за новость?
– Только попробуй дотронуться!
Мы вдруг стали неприступными, как крепость? Какого черта?
– Что-то я ничего не понимаю. То сама норовишь прижаться, то…
– Да мне даже думать больно, что я… своими руками…