Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 104)

– И волосы пригладь. Да не так! Дай, я сделаю.

Часть 3.13

Зеркало в доме Ллузи было всего одно, мутное, как жизнь самого хозяина. Но отражение просматривалось. Достаточно ясно, чтобы…

Это был кто-то чужой. Незнакомый. Давно забытый.

– Смотри, какой ты красавец! Настоящий принц. Или даже ангел.

С чудовищной душой, как мне тогда сказали. Одна настырная коротышка. Забавно, но до сих пор она толком и не вспоминалась. Времени для размышлений не находилось. Впрочем, желания – тоже.

– Ангел…

Девчонка качнулась, как маятник. Налево, направо.

– Лил?

Вздрогнула, почувствовав мои ладони на плечах.

– Что с тобой?

– Да как-то все… кружится…

Я донес её до кресла. Усадил.

– Так лучше?

– Умгум.

Тяжелые были два дня. Нервные. Неудивительно, что даже у такой заведенной пружины, как Лил, могут вдруг закончиться силы.

– Эй, а ты чего садишься?

– Не пойду никуда. Вдруг тебе станет хуже?

– Ничего со мной не станется. Иди.

А сама смотрит… Ну прямо-таки, страдалец страдальцем. Только, пожалуй, взгляд не как у святых мучеников на соборных мозаиках. Растерянный. Тех-то нам вечно представляют людьми, которые знали, на что идут, и принимали свой удел с покорностью и смирением. Что же касается Лил…

– Опоздаешь!

– Тебе не терпится, чтобы я ушел?

Отвернулась. Обиделась, что ли?

– Мне особо незачем идти на эту встречу. Правда. Сенатор не может предложить мне то, чего я… Просто не сможет. А на меньшее соглашаться смешно.

Узкая ладонь легла на мои пальцы.

– Ты странный.

– Разве?

– То, что сейчас сказал… Женщина ведь должна быть счастлива, услышав такое?

– Какое?

– Ну, про сенатора. Про встречу. Что откажешься от неё.

– Если это необходимо. Тебе.

Вздохнула. Глубоко и как-то тяжело.

– Вот и говорю: странный. Твои слова. Они совсем легкие. Пушинки-перышки.

– Не понимаю.

– Все, что ты решаешь, точно такое же. Легкое. Будто ничего для тебя не стоит.

Ах вот что её удивляет… Ну да, ещё на причале было ясно. Я должен был вести себя иначе. Не рисковать, например. А сейчас – не расшвыриваться шансами. Ей, наверное, представляется, что мне под ноги сыплют золото и прочую драгоценную чепуху, а я этого не замечаю и успешно втаптываю дармовые сокровища в грязь.

Эх, девочка! Тебя можно было бы пожалеть, если бы ты не была самой собой.

– Если ты про жизнь, то я сам назначаю ей цену.

– И какая она, цена?

Да ни гроша. После того, как владел всем миром… Ну, практически всем. В конце концов, Санта-Оза – почти что вселенная. Моя личная. Должна была ею стать. А теперь что? Ни мечты, ни надежды. Есть только шальная тяга проверять при каждом удобном случае, насколько у Тебя, Господи, хватит терпения.

– Ты плохо себя чувствуешь. Может понадобиться помощь.

То ли всхлипнула, то ли фыркнула.

– И что ты сделаешь?

– Все, что смогу.

– А многое ты можешь?

– Я же сказал: все. Кому-то пределы моих возможностей покажутся смешными, но других у меня нет.

– А вдруг появятся? Сенатор же зовет тебя не просто так. Вдруг он собирается…

Поднять меня из грязи в князи? Ага, как же! Хорошо, если не позаботится, чтобы все мы благополучно замолчали. Навсегда.

– Я в это не верю.

– Без веры жить нельзя.

Падре так твердит на воскресных проповедях, знаю. Когда-то я тоже пытался верить. Пока окружающая действительность не щелкнула меня по носу.

– Жить можно без кучи разных вещей. Не только без веры.

– Но это…

С улицы раздался гнусавый гудок, а следом нетерпеливый голос Эсты:

– Ты готов?

– Иди уже!

Толкнула. Кулачком. Совсем слабо, не то что прошлым вечером размахнулась.

– Я найду, чем вылечиться, не думай. Вон, на крайний случай твоего приятеля обопью.

И верно. Не пропадет. Выживет там, где любой другой сдастся.

– Только глупостей не делай, ладно?

Не ответила. Задумалась о чем-то своем, только махнула рукой, мол, проваливай, не мешай.

Норьега по случаю официального визита тоже позаботился о внешнем виде: вырядился в лучшее, насколько можно было судить. Но блеск любого наряда мерк рядом с громоздким монстром, попыхивающим в воздух ароматными облачками жареного дыма.

Темно-синий лакированный кузов с инкрустацией хромированными загогулинами. Широкий и длинный. Почти автобус. Низенький, правда, да ещё и с откидным верхом. В журналах по истории науки и техники такому самое место, а не на улицах вполне себе современного города.

– На какой свалке откопал?

– Обижаешь! Это семейная реликвия, можно сказать. Прадед покупал.