Вероника Иванова – Комендантский год (страница 85)
Вивис поняла это достаточно рано, чтобы к рубежу совершеннолетия научиться ставить барьеры. Нет, не между собой и миром, так поступать было бы слишком глупо. Между чувствами и намерениями. Своими и только своими.
Вот и сейчас, наблюдая за одной из жертв покушения, леди Лан-Лорен внешне оставалась настолько безразлично спокойной, что любой нечаянный свидетель происходящего легко заключил бы, что её никоим образом не беспокоят посттравматические сбои, заставляющие Айзе Кер-Кален снова и снова…
В другом месте, не располагающем свободными площадями, это могло стать проблемой, зато база, не обремененная постояльцами, как нельзя лучше подходила для пространственного конструирования. Даже если требовалось воспроизвести реалии полигона, предназначенного для координации боевых действий в четырехтактном континууме.
Вивис во время своего обучения уделяла много больше внимания и усердия другим наукам, но, как и все будущие имперские чиновники, обязана была иметь самые широкие представления о разных вещах. Тем более, что наставники определились с наиболее эффективным приложением её способностей практически сразу же после вступительных экзаменов.
Возможно, если бы в то время рядом оказался кто-то мудрый и понимающий, он смог бы раскрыть леди Лан-Лорен все неприглядные стороны карьеры советника и уберег бы её от этого выбора. В пользу других, намного менее полезных, но и куда менее обременительных мест службы. И тогда Вивис не пришлось бы раз за разом испытывать взлеты и падения на каждом, даже самом крошечном шагу лишь для того, чтобы получить опыт.
Положительный и отрицательный. Только так. Только парой.
Успех и разочарование. Ледяная Леди познала их почти полностью во всех требуемых сферах, кроме одной. Да, не самой существенной, но все же необходимой для преодоления последней ступени на пути вверх. И именно сейчас, когда казавшаяся несбыточной цель стала выглядеть вполне достижимой, Вивис почему-то не спешила её приближать. Оставалась стоять на пороге ангара, чуть рассеянно следя за передвижениями Айзе, вместо того, чтобы…
Нет. Позже.
Оно никуда не денется.
Он.
Теперь уже точно никуда.
– Мы подвели нашего коменданта,– меланхолично сообщила леди Кер-Кален, винтом уходя от модульной атаки.– Мы все его подвели.
Единая информационная сеть, связавшая множество рас и культур, все-таки не была неприкасаемым чудом, в котором нельзя усомниться. Да, она способствовала коммуникациям там, где до её существования не было даже намека на возможность договориться. Но там, где понимание достигалось веками и жизнями, общий словарь иногда приносил больше вреда, чем пользы. Хотя, в том, что касалось конфиденциальности, именно доступность перевода позволяла сохранять тайны самым надежным образом.
Личность собеседника. От неё зависело все. Каждое слово приобретало особый смысл, смысл за пределами словарной статьи, когда произносилось кем-то конкретным. Да, зачастую подтексты можно и нужно опускать, особенно если сам предмет беседы формализован до предела. Но как только в игру вступают интонации и нюансы…
Девяносто девять слушателей из ста восприняли бы слова Айзе совершенно однозначно. Как попытку разделить вину внутри коллектива, между всеми его участниками. А в действительности все было ровно наоборот.
Говоря: "мы все", леди Кер-Кален объявляла основным виновником именно себя. Справедливо или нет, Вивис не могла, да и не хотела судить, но видя и чувствуя терзания своей почти подруги, копила внутри собственную боль.
Квалифицированный медик легко бы исправил положение. Смягчил посттравматические эффекты, затормозил реакции и минимизировал последствия. Только не было ни малейшей возможности воспользоваться такими услугами. И вовсе не потому, что в периферийных секторах всегда сложно с хорошими специалистами. Леди Лан-Лорен попросту не могла допустить кого-то со стороны к секретам, принадлежащим не ей одной. Не говоря уже о чисто технических аспектах происходящего. Та же модель полигона, например. Пусть и слегка устаревшая, она все ещё представляла огромный интерес в тех кругах, которые категорически не допускались в государственные дела.
Так что оставалось полагаться на умения и опыт диагноста, волей случая ставшего одним из участников недавних событий. А поскольку та, вне всякого сомнения, вызывала доверие у коменданта…
– Почему именно такое воспоминание, Айзе? Почему именно оно?
Не то чтобы Вивис удивлял этот выбор: подсознание, отягощенное вторым контуром, могло творить и более странные вещи. Но учитывая обстановку и окружение, вопрос возник сам собой.
– Тогда мы впервые узнали друг друга.
На поле боя? Отчасти игрушечном, конечно, но гораздо более сложным, чем реальные?
– Я была совсем ещё ребенком.
О да! Ребенком. Достаточно подготовленным для того, чтобы противостоять опытным инструкторам. Насколько помнила Вивис, этот квалификационный экзамен юная леди Кер-Кален сдала с отличием. И ей нисколько не помешало то обстоятельство, что…
– А его уже отмечали.
Как подающего очень большие надежды курсанта. Это Вивис помнила тоже. Как и ещё один весьма занятный факт.
– И на следующий день он заключил контракт с Айденом.
Да, именно.
Тот, перед кем были открыты любые дороги, тот, кто порой излишне отчаянно бравировал своей независимостью, отказался от свободной судьбы ради…
Несколько мгновений. Не вместе, не рядом, а всего лишь в пределах одного корабля, и то если повезет. С другой стороны, они могли ощущать друг друга практически в любой момент, стоит только пожелать. И в этом Вивис завидовала Айзе больше, чем в чем-нибудь другом, потому что сама оказалась лишена такой естественной, можно сказать, обыденной возможности.
Впрочем, она осознала все лукавство ситуации совсем недавно. Всего несколько часов назад, когда ступила на борт базы. Когда поняла, сколько всего прошло мимо.
Он изменился. Он снова стал чуточку другим.
Не внешне, нет: Вивис совершенно не волновало, как именно теперь выглядит комендант и как он будет выглядеть ещё через день, месяц или год. И это тоже заставляло, с одной стороны, ужаснуться, а с другой…
Она не собиралась спешить. Ни в коем случае. Не потому, что опасалась очередного "провала", наоборот. Все говорило о том, что этот раз будет особенным. Не сможет не быть. И Ледяная Леди хотела навечно запечатлеть в своей памяти каждое мгновение настоящего.
Даже того, в котором Айзе Кер-Кален механически повторяет действия далеко прошлого, рефреном чеканя:
– Мы все его подвели.
– Но он не подвел вас.
Часть 9
Поиски тактического наблюдателя на местности, досконально им изученной– занятие абсолютно бесперспективное. Впрочем, Вивис и не планировала тратить на такую забаву ни капли собственных и заемных ресурсов. Невозможно прятаться бесконечно. И тем более невозможно это для того, кто нуждается во внешней оценке своих действий.
– Пёс.
Слово прозвучало коротко и негромко, но наверняка разлетелось по всем уголкам базы. В другое время леди Лан-Лорен, возможно, выбрала бы иной тон обращения, но сейчас, когда кто-то кроме адресата вряд ли бы способен принять это послание, акценты надлежало ставить без оглядки на этикет и прочие условности.
– Я хочу поговорить.
Да, именно так. Декларируя личное намерение, а не подменяя его внешними факторами.
Слишком в лоб? Возможно. Но Вивис предпочитала прямоту в обращении и с противниками, и с теми, кто потенциально способен…
– Если миледи возьмет на себя труд спуститься со своих небес на техническую палубу, я не откажусь от разговора.
Смог бы такой ответ кому-нибудь понравиться? Вряд ли. А вот заставить задуматься– легко. Тем более, обеспокоить посвященных, в число коих входила и Ледяная Леди.
Впрочем, следовало ожидать, что характер повреждений будет намного серьезнее, чем в случае Айзе. Та, по её же собственным словам, всего лишь следовала приказу, тогда как Варс обязан был пребывать в боевой готовности непрерывно. Разумеется, сложение напряжений не могло не привести к печальным последствиям, но только воочию узрев всю картину, Вивис оценила ущерб должным образом. И уважительно удивилась тому, что тактический наблюдатель вообще сохранил способность ориентироваться в пространстве.
Хотя, выбор логова как раз свидетельствовал о том, как мало ресурсов оставалось в распоряжении пострадавшего. Если Айзе бесчинствовала в пустоте, Варс нашел самое загроможденное коммуникациями и конструкциями место, и это говорило о многом. Причем говорило весьма печально.
Даже делая поправку на обманные маневры, равно бессознательные или нет, леди Лан-Лорен могла заключить: побочная цель покушения успешно выведена из строя на неопределенное время.
– Желаете привести приговор в исполнение?
Его глаза были закрыты. Плотно зажмурены. Но веки дрожали так, что казалось: вот-вот разорвутся в клочья.
В состоянии, которое заполучил тактический наблюдатель, никогда не добивали и самых заклятых врагов. Самых злостных нарушителей любых законов. Просто оставляли. Уходили подальше и ждали, пока несчастный уничтожит себя сам. И судя по надежде, проскользнувшей в словах Варса, он боялся именно этого. Общества собственной вины. Ради чуть большей толики уверенности нужно было лишь уточнить:
– Хочешь умереть?
– Почему нет? Смерть здорово пощадила бы моё самолюбие.