Вероника Иванова – Комендантский год (страница 73)
Так, теперь у меня заняты все руки, какие есть. А вот у осьминога щупальца свободны, и он сразу же потянулся ими к Васиному ведерку.
– Э… Боюсь, что насчет еды…
– А, ладно,– махнул рукой Вася.– Для детей и животных не жалко.
Тем временем Гриша разоблачаться не перестал: снял свою кофту, а следом и подобие рубашки, что была под ней, оказавшись по пояс голым.
– Товарищ Рихе, я надеюсь на ваше благоразумие.
– Не беспокойтесь, сир, я всего лишь следую общепринятым правилам.
Вася фыркнул, но повторил его маневр, как могу догадываться, очень даже охотно, потому что ему, прямо скажем, стесняться своей фигуры тоже не приходилось. Мускулатура, конечно, заметно отличалась объемами и акцентами, но пожалуй, без одежды оба дуэлянта выглядели куда более близкими друг к другу по весовой категории, чем одетыми. И это должно было успокаивать. Вроде бы. А на самом деле…
Во-первых, они вооружились. Каждый– парой палок из спортивного инвентаря.
Во-вторых, не состоялось никаких наскоков, налетов и вообще активных физических упражнений: с минуту или больше эти два петуха просто стояли, видимо, изучая противника на энергетическом уровне. Я тоже глянул, в прямом смысле– одним глазком, и тут меня снова кольнуло нехорошее то ли предчувствие, то ли воспоминание. Наверное, потому, что контура обоих тоже, что называется, стояли.
Я уже видел похожую картину. Тогда, на Сотбисе, в сольном Васином исполнении. Когда мне пришлось заново запускать его вечный двигатель. Правда, в тот раз огоньков и не было, пока я не постарался, а сейчас светлячки каждого из противников в наличии имелись. Но стояли на одном месте, как вкопанные.
Момент, когда они сорвались в сумасшедший бег, я пропустил, потому что выбирал, каким зрением пытаться следить за происходящим. Левый глаз, конечно, показывал всю подноготную, но напрочь смазывал все остальное. А смотреть на две взбесившихся неоновых вывески было как-то… Да, почти больно.
Впрочем, в реальности оптического диапазона любоваться тоже было особо не на что. Хотя движение поединщики все-таки начали. В ритме вальса, ага. По двум окружностям.
Вася держал большой радиус, Гриша– минимальный: можно сказать, перетаптывался с ноги на ногу. Но до первого контакта зрителям пришлось ждать не меньше пяти минут, да тот фактически разочаровывал. Ну какое это сражение, когда концы палок едва коснулись друг друга и тут же отпрянули назад, ещё на целую минуту медленного хоровода?
Понять, что дело идет, я смог только случайно. Зацепившись взглядом за линии разметки на полу и сообразив, что радиусы движения обоих изменились. В противоположных направлениях. Теперь Вася явно с каждым шагом должен был оказываться ближе, но Гриша совершенно синхронно ему тоже перемещался на очередной дюйм от изначально занятой позиции.
И в какой-то момент линия окружности стала общей. Одной для обоих.
Внешне все оставалось чуть менее, чем унылым, тем более, теперь противники вообще меняли свое положение в круге одновременно, словно выполняя чью-то команду. Разве только Вася вдруг начал страдать нервным тиком, причем всех мышц сразу.
Не представляю, что и как видела блондинка, но взгляд от этих клоунов не отрывала. А мне почему-то все совсем не хотелось пользоваться своим рентгеновским зрением, хотя было понятно: все самое интересное происходит как раз там, в параллельной реальности. Что-то останавливало.
Но решился я именно тогда, когда остановка стала полной и окончательной. Нет, не моя. Дуэлянтов.
Они снова замерли, друг напротив друга, гораздо ближе, чем в самом начале поединка, но главное отличие их теперешней вкопанности было вовсе не в расстоянии, а в напряжении, которое ясно чувствовалось без всяких приборов. А в мире беснующихся светлячков просто зашкаливало.
Елочные гирлянды, скрученные узлами и сцепившиеся друг с другом так, что концов не найти. Это нормально? Скорее, совсем наоборот. И лампочки на каждой вспыхивают все ярче и ярче, того и гляди, перего…
Нет, они не петухи. Они долбодятлы или что похуже. Ведь натурально, перегорят. А самое странное, что адъютант сидит и в ус не дует. Просто смотрит, спокойная и безразличная, как всегда. Можно даже подумать, что…
А вдруг её, и правда, все устраивает? Васю она с самого начала недолюбливала, Гриша со своим ухаживанием, похоже, тоже пришелся не ко двору, а тут подвернулся такой отличный повод разом избавиться от обоих надоед. Причем идеально официальным способом. Сами захотели же, да?
Черт.
Черт-черт-черт.
Они ведь не остановятся, ни за что на свете. Плевать, какая причина была той, первой, сейчас она уже не имеет смысла. Кто кого– вот в чем вопрос. И судя по тому, что вижу, силы не просто равны, а… Ну да, полный инь-ян. И никакой победы не ожидается. Её просто не может быть.
– Эй, товарищи?
Конечно, они не слышат. Сомневаюсь, что они вообще воспринимают хоть что-то за пределами своего круга. Подойти поближе? И подойду, не гордый. А за Васиной шавермой на лавочке покуда присмотрит осьминог. Хотя, уже присмотрел: из ведерка только макушка торчит.
– Товарищи?
Воздух звенит. Даже если исключительно у меня в ушах, от этого все равно не легче.
– Эй, хватит уже.
Вблизи хорошо заметно, что дрожь– не только Васино эксклюзивное приобретение.
– Все всё поняли.
Если бы это были нормальные провода, они бы уже давно потекли от такого накала. Ну, конечно, сначала изоляция поплыла бы, а уж только потом…
Они будут вот так стоять, пока держит контур. А контур будет держать, потому что спрятан там, внутри, за слоями мяса и костей, которые вибрируют все сильнее и сильнее, чтобы в какой-то момент…
Их не существует. Вот прямо сейчас. Нет их, и все. Есть две электроцепи, меряющиеся, уж не знаю, чем. Количеством емкостей, резисторов и катушек, наверное. В этом нет никакого смысла, одни только…
Нет. Так нельзя.
Они имеют право, да. Вася вообще всегда сам по себе, а Гриша получил моё высочайшее разрешение. И вмешиваться вроде бы нехорошо. Не по правилам. Даже зная, что меня тут никто судить не будет.
Они сдохнут, если не остановятся, и это их выбор. Но я ведь тоже могу выбирать, да? Я тоже имею право.
Любить. Ненавидеть. Бояться. А ещё– держаться.
И позволить, чтобы снова, в очередной раз, нелепая случайность отняла…
Ну уж нет.
– Разойдитесь. Пожалуйста.
Хоть коротыш устраивай, честное слово! Вроде того, когда дядька Славка гаечный ключ уронил точнехонько на клеммы аккумулятора. Только у меня под рукой сумки с инструментами нет и…
Ключ.
Который от всех дверей.
– А ну, брейк, кому сказано?!
Бил я не особо примериваясь. Куда достану. Главное, чтобы по светлячкам. Держась за свою палку-ковырялку обеими руками. Воткнул в самую гущу гирлянд и, кажется, успел провернуть прежде, чем…
Для левого глаза это выглядело вспышкой сверхновой. Для правого– волной от взрыва, эпицентром которого я сам, видимо, и был. Целый и невредимый. А остальных, э… разметало.
Хотелось орать, топать ногами, швыряться в стену всем, что попадется под руку, стучать по двум тупым головам кувалдой и вообще– выпустить пар. Но остановиться пришлось сразу, на первом же пункте, когда понял, что если закричу, непременно сорвусь на визг.
– Я очень…
Напугали вы меня. До смерти. Причем, добро бы, до моей, так нет же.
– Очень…
Фиг с ним, что проигнорировали просьбы и приказы, к такому я привычен. С юности, можно сказать.
– Очень…
Но есть кое-что ещё. Глубоко личное. То, о чем вспоминать не хочется, но и забыть не получается. А вы, как назло, разбередили душу.
– Я очень расстроен, товарищи.
Часть 4
– Хочешь печеньку?
– Спасибо, я сыт.
– По горло, да?
Вася у нас "мальчик наоборот": предлагаешь ему дружить, любить и вообще, сразу начинает строить из себя оскорбленную невинность, а если наваляешь по шапке, причем необязательно своими руками– становится таким покладистым, что где положишь, там и…
Не знаю, насколько сильно его потрепало, но в одиночестве я пробыл недолго: не успел толком разобраться с личными впечатлениями, а лохматая голова уже снова замаячила в поле зрения.
– Увлекся я трошки. Нашло что-то.
Извиняется он всегда одинаково. Вроде и искренне, а вроде и делает одолжение. Мол, раз тебе это нужно, так и быть, сделаю приятное. Вот только дело в том, что…
– Бывает. Понимаю.