Вероника Иванова – Комендантский год (страница 64)

Лорд-претендент с трудом прогнал из мыслей себя картину жестокой, но, судя по всему, вполне оправданной расправы. Конечно, присутствие Айзе в тех же реалиях способно скорректировать грядущую ситуацию, однако насколько существенно? Сестра ведь ясно дала понять, что состояние коменданта имеет для неё далеко не последнее значение. Изворотливость бывшего подчиненного не вызывает сомнений, и все же, хватит ли её на двух разъяренных женщин?

Впрочем, Варс испытывает непристойное удовольствие от решения задач, которые сам же себе и ставит, так что раньше времени хоронить тактического наблюдателя смешно и глупо. А вот попытаться узнать, что именно заставило Триумвират фактически преклонить колени, было бы весьма полезно. Вопрос только в том, кто из придворных сплетников осведомлен о случившемся в достаточной степени.

Посетители Залов отдохновения, за одним странным исключением, пока не казались взволнованными или заинтригованными. Возможно, следовало всего лишь набраться терпения. Возможно, требовалось форсировать события немедленно. И пусть говорят, что истинный выбор всегда– из двух вариантов, цена ошибки может быть слишком…

– Иногда бывает трудно дождаться благодарности, не правда ли?

В этом ответвлении лабиринта коридоров появление случайных прохожих было не просто редкостью, а почти невероятным событием. Ещё более поразительным было встретить именно здесь персону, которая обычно ни мгновения не пребывала в одиночестве.

Рито Шен-Шемон, улыбчивый и очаровательный, ни шагу не делал без свиты родственников, приятелей, подчиненных, подопечных и всех прочих, павших перед его обаянием. Айден не имел чести водить близкое знакомство с наследником рода, широко рассредоточенного по всем сферам влияния Империи, но, пожалуй, представлял себе, каким именно оружием солнечно-сияющий Рито покорял каждую новую крепость.

Искренность. Неподдельная, практически сбивающая с ног. Что-то похожее присутствовало в Таасе, но если тот скорее стеснялся этой своей черты, то лорд Шен-Шемон, нарочно или естественным образом, возвел её в абсолют.

Наверное, женщины просто млели, когда на них смотрели именно так, словно больше во всей обозримой вселенной нет ни одного объекта, достойного для наблюдения. Впрочем, мужчины оказывались ничуть не более стойкими. Айден поймал себя на мысли, что мягкий пепельный взгляд, выражающий крайнюю степень доверия и понимания, зовет к откровенности, которая…

Нет, слишком много. До приторности. До тошноты.

Кому-то другому проявленная симпатия не показалась бы чрезмерной, но эмоции, пожизненно заключенные внутри лорда-претендента, резонировали с этим потоком так, что сводило скулы. Так, что ответная рассеянная улыбка, вроде бы вполне подходящая к ситуации, достигла обратного результата: Рито Шен-Шемон приглушил свое сияние. Но не оставил намерения поговорить.

– Люди слишком редко принимают обязательства, как должное. И ещё реже смиряются с тем, что всегда есть кто-то, мановением руки способный решить большую часть их проблем. Всегда есть вожак стаи. И те, кто признает это со всем своим смирением, получают куда больше, чем вынуждены уступить.

– Должно быть, вы знаете, о чем говорите.

Айден не думал о том, чтобы нарочно уколоть собеседника, но в памяти почему-то возникли картины предыдущих мимолетных столкновений с Рито, вечно окруженным… Да, именно стаей. И уж насчет её вожака не стоило сомневаться.

– Пожалуй, знаю.

Такого поворота лорд-претендент тоже не мог предположить. Естественнее для любимой модели поведения Шен-Шемона было бы перевести все в шутку или смутиться, но подтверждение, пусть и не совсем прямое…

За власть лорд-претендент не дрался никогда. Другое дело, что она часто доставалась ему без усилий. Сначала по наследственной линии, потом– делегированием полномочий вышестоящим начальством. Только относительно недавно Айден ввел в свои личные планы такую позицию, как укрепление влияния, и не слишком хорошо представлял себе, что именно необходимо для этого делать.

Ещё вчера будущее было покрыто пеленой тумана.

Ещё минуту назад.

– Хотите поделиться опытом?

Противник. Первый настоящий.

Айдену подумалось, что со стороны они как раз сейчас и похожи на вожаков двух разных стай там, где места достаточно только для одной.

Лорд-претендент ждал наступления этого момента, предполагая все, что угодно, кроме одного. Кроме необычайной простоты и естественности наметившегося противостояния.

– Если пожелаете. Так интереснее, верно?

Казалось, все будет намного вычурнее, запутаннее и замысловатее: глубокие интриги, игра недомолвок и намеков, тайные передислокации, вербовка шпионов, вычисление предателей. Но чтобы вот так, лоб в лоб…

Семью Шен-Шемон Айден не рассматривал в числе своих врагов именно из-за внутренней системы их взаимоотношений, потому что полагал единый центр принятия решения заведомо уязвимым звеном. С другой стороны, он делал выводы больше на основе своих ресурсных возможностей, с которыми рассредоточение сил могло стать выигрышной стратегией, а в руках у Рито были и будут нити управления целой паутиной. Главные нити, определяющий каждый чих и вздох его многочисленной родни, занимающей значимые посты практически повсюду.

– И, разумеется, истинно великодушно.

– Я горд получить от вас такую оценку своих намерений.

– Она вполне вами заслужена.

Планы снова требовали пересмотра. Впрочем, это вопрос техники и некоторого напряжения сознания, не более. Гораздо важнее сделать то, о чем Рито говорил в самом начале. Оценить силы.

Да, у лорда-претендента тоже постепенно появляются сторонники, но они, как правильно подметил Шен-Шемон, принимают свои обязательства отнюдь не с благодарностью. Разумным ли будет полагаться на чувство долга там, где мысли тесно переплетаются с чувствами? Можно ли рассчитывать на поддержку тех, кто считает себя униженным твоей помощью?

– Что ж, если речь зашла о великодушии…

Он двинулся навстречу Айдену.

Так, если бы просто шел мимо, никуда не торопясь, но и не медля больше положенного.

Так, чтобы приближающиеся ненамеренные свидетели сочли их встречу короткой и ничего не значащей.

Так, чтобы успеть невинно и невзначай заметить:

– Дор-Делейн всегда готовы перегрызть друг другу глотки. Но обиды и оскорбления, нанесенные со стороны, не прощают никому. Особенно если этот кто-то ухитрился пролить свет на один из темных закоулков их семейной истории.

Попытка пятая

Часть 1

В период между печальным прощанием с родителями и поступлением на службу к Афанасию Аристарховичу мои ночи с завидной регулярностью посещал один и тот же кошмар. Что стою я где-то в центре города, то ли у Гостинки, то ли напротив Исакия, гомонят вокруг потоки прохожих, занятые каждый своим делом, и вдруг все они останавливаются, как по команде, поворачиваются и начинают тыкать пальцами. В меня. И добро бы, был я в этом сне как-то по-особому одет или вывалян в перьях, так нет же, выглядел ровно так же, как и окружающие. Но они все равно тыкали, тыкали, тыкали… А просыпался я смертельно обиженным.

Может, и стоило обратиться, что называется, к специалисту, но лицензированные мозгоправы были нам с бабушкой не по бюджету, а когда начали-таки появляться шапочные знакомства с Фаниными консультантами по здоровью, лечить мои нервы надо было уже совсем от других и далеко не всегда воображаемых ужасов.

Самое забавное, в реальной дневной жизни такого внимания, как во сне, я не ощущал ни разу. Вадик Селезнев, обожающий при каждом удобном случае многозначительно намекать на место работы своего дяди в одном очень большом доме, изрек как-то видом профессионала, что я бы быстро сделал карьеру в наружке. И даже обещал поспособствовать. Предложение, кстати, было перспективным, но пришлось отказаться. Потому, что в то время на мои плечи уже свалилось хозяйство человека, прямо скажем, находящегося по другую сторону от органов. Но не только.

Параллельно с желанием не выделяться из толпы меня грызло совершенно ему противоположное. Ага, именно– самовыразиться. Тем более, достаточно было выйти на улицу, чтобы найти кучу примеров. Ну, сначала хотя бы для подражания. И я пробовал. Правда, на прилюдную демонстрацию результата решался в одном случае из ста, не больше, чувствуя себя обычно полным идиотом. Причем, зря, потому что там, где мне хотелось обращать на себя внимание, требовалось нечто гораздо большее, чем просто модный прикид. Ну да, оно самое. Положение. А вся шутка в том, что когда это клятое положение наконец-таки получаешь, тебе уже не надо ни заботиться о внешнем виде, ни беспокоиться. Можно, к примеру, отрабатывать прием мяча в экипировке рапириста, и это не вызовет ни у кого поблизости ни малейших эмоций. С другой стороны, если твоё окружение изначально не имеет понятия ни о волейболе, ни о спортивном фехтовании…

В оригинале куртка с перчатками вроде бы предназначалась для защиты при проведении местного эквивалента электротехнических работ. Главное, ячеистая ткань надежно отталкивала от себя любую форму энергии, в частности, тот самый шарик из тренажера, и это открытие сделало, что называется, мой день. Первый день, когда я осознал всю глубину последствий полученной травмы. И ободрения по типу "были бы мозги, было бы сотрясение", тут помочь не могли: жертвой удара стало зрение.