Вероника Иванова – Комендантский год (страница 35)

– Выход на стоянку всегда осуществляется из "кармана", сэр.

О чем это она? Об этих ответвлениях в каждом канале?

– Если мест нет, "карман" перекрыт.

Логично. Интересно только, кто тут вообще занимается регулировкой дорожного движения? Мы ведь наверняка не одни на этой трассе.

– Остановимся здесь, сэр?

Да где угодно, лишь бы поскорее. Пока рука совсем не отнялась.

Часть 4

Для того чтобы затормозить, пальцы тоже требовалось сжать. В кулак. Но моё тело отказывалось слушаться, как выяснилось, не только меня: ладонь блондинки оказалась не настолько крупной, насколько требовалось, соскользнула, не захватив большой палец, и мы снова взяли с места в карьер. Прямо на стенку канала.

Страшно не было. Вернее, не в том смысле, как должно быть. Ведь мы сейчас вовсе и не мы, а коктейль из молекул, смешанный по особому рецепту. И осознаем себя измененных только в этом странном переплетении сосудов, а когда покинем его, станем…

Прежними. Если, конечно, бармен оставил точную запись об исходных ингредиентах.

– Решительный маневр, сэр.

А с виду кажется скорее самоубийственным.

– Простите, адъютант, я…

– Вы бы не смогли этого сделать, если бы это не было возможным.

Железная логика. Я бы даже сказал, железобетонная.

– Но мы же двигаемся не по…

– Система каналов– правило, но не догма, сэр. Не для базы, на которой запущена главная энергетическая установка.

Разлинованная светом чернота пропустила нас сквозь себя и осталась где-то позади. Но остановиться все-таки надо, да? Значит, придется брать себя в руки. Вернее, руку в руку и гнуть пальцы себе самому.

– Очень хорошо, сэр.

Ну, если вас все устраивает, то и мне жаловаться не на что. Тем более, кисельные сопли скатились с ладони целиком и полностью. Значит, приехали. А дальше у нас по плану, видимо… Всплытие, ага. И соответствующая клавиша уже призывно подмигивает.

– Мы должны сейчас вернуться в обычное пространство?

– Так точно, сэр.

– Даже если прибыли не туда, куда надо?

– Согласно инструкциям, значение имеет только начальная точка маршрута. И срок пребывания на ней. Основное предписание выполнено, остальные решения– ваша прерогатива, сэр.

Нет, это не мир. Это полный бардак.

– Хотите сказать, меня никто не контролирует? А если я… э, захочу наделать глупостей?

– У носорога тоже плохое зрение, сэр.

Вот только цитирования анекдотов мне и не хватало. Даже проведя параллели и предположив, что имеется в виду полная автономность, самодостаточность и, условно говоря, устойчивость базы к разнообразным передрягам, я не стал увереннее. Скорее наоборот. Потому что все это– дико. Куда более дико, чем тот же носорог в родной среде обитания.

– Пока есть время… Оно же у нас есть, адъютант?

– Сколько пожелаете, сэр.

Вернее, сколько смогу ещё хватать ртом воздух, ну да речь не об этом. Жаль, мебели поблизости нет, а присаживаться на экран как-то стрёмно. Рука, потерявшая чувствительность, это хоть как-то знакомо. А вот если проделать то же самое с задницей…

– Поговорим?

Наверное, кого-то вроде Васи такое времяпровождение забавляло бы. Бесконечный поединок нервов и характеров– что может быть азартнее? Правда, все это хорошо, когда на твоей чаше весов только ты сам, и терять кроме собственного достоинства нечего. На том же Сотбисе было куда как легче решать и действовать. Но теперь же ситуация изменилась?

Вот в чем проблема. На словах выходит– да, но поведение окружающих по-прежнему напоминает игры в песочнице. Словно все понарошку. И блондинка только делает вид, что подчиняется, а на самом деле…

– Вам нравится командовать, адъютант?

– Мой долг выполнять приказы, сэр.

Вот что она имеет в виду? Чьи приказы? Какой долг, почему? И зачем избегать прямого ответа? Стыдно признаваться в том, что тебе приятно начальствовать?

– Так нравится или нет?

– Это большая ответственность, сэр.

– Которую всегда лучше взгромоздить на кого-то другого, да?

Казалось бы, блондинка и эмоции рядом друг с другом не стояли, но оскорбленную невинность она изобразила вполне достоверно. И многозначительно промолчала при этом, конечно же.

Ну ничего, сейчас мы тебя добьем. Или хотя бы уколем.

– Вы достаточно подготовлены, чтобы справляться со всем этим и со многим другим. Ну а если чего-то не знаете, всегда можете узнать. Верно?

Отвечать мне не стали, кто бы сомневался. Но взглядом изничтожать начали.

– У вас есть опыт, умения, навыки. Физические и моральные данные. Ну, мне так представляется, по крайней мере. Но вы торчите здесь, впустую тратя время, которое могло бы успешно работать на вас.

Бывают такие люди, сам видел. Самоотверженные. В том смысле, что отвергают собственное возвышение ради всяких странных целей вроде мира во всем мире, помощи бездомным, спасения животных и прочих духовно, а не материально ценных вещей. И всегда таким людям завидовал. Потому что сам ни за что и никогда бы не… Ну, скорее всего не. Но дело-то в другом. Не похожа блондинка на идейно одержимую особу. Ни капельки. Нет, она действует четко, точно и, похоже, по плану, может, исключительно своему, а может…

– Вас не заботит карьера? Хорошо, допустим. Но зачем тогда понукаете меня? Нет, я не против, не думайте. Я просто хочу понять. Хоть что-нибудь.

– Вам нужны ориентиры, сэр?

Она меня вообще слушает?

– Мне нужно знать, зачем все это вообще возникло.

– Я не смогу ответить, сэр. Не имею представления.

Врет, наверное. В конце концов, с тем блондином они были знакомы и действовали в тесном контакте, что называется. С другой стороны, если он её начальник, то ставить подчиненного в известность… Да, скорее всего, не стал бы. В любом случае, проверить не могу. Но пусть причины и истоки покрыты мраком, сейчас-то у нас на дворе не прошлое, а настоящее.

– Но вы можете ответить, зачем все продолжается. Пока ещё.

Светлый взгляд стал совсем прозрачным. И очень похожим на растерянный.

– Я могу приказать дать ответ. И поскольку ваш долг– выполнять приказы, как вы сами сказали…

Все-таки, строго у них тут с субординацией. Любой землянин в этом месте радостно кивнул и наврал бы с три короба, а блондинка выглядит так, будто стоит на краю обрыва и может только ждать, когда я ткну в неё пальцем, нарушая хрупкое равновесие.

– Не буду. Не хочу. Потому что приказывать– это не моё. Совсем-совсем. Особенно кому-то во всех смыслах намного более… э, достойному командования.

Что-то она почти остекленела, хотя должна была бы наоборот, приободриться, что ли.

– Я немного расскажу о наших земных традициях, хорошо? Ну, скорее всего, у вас в далеком прошлом дела шли примерно так же, просто все уже забылось, а для меня…

Я мог бы к этому привыкнуть. Если бы чувствовал себя равным хоть в чем-то. Но проигрывая по всем статьям, корчить из себя шишку на ровном месте? Нет уж.

– Мне с детства внушали, что во главе должен стоять тот, кто лучше большинства. У кого ресурсов больше, внутренних и внешних. Правда, перекосы по этим принципам в итоге пошли такие, что мама не горюй, но все-таки… Основы-то правильные. Саксаулов тех же взять… То есть, аксакалов. Ну да, мудрости они набирались ближе к концу жизни, но это просто потому, что живем мы недолго, а учимся медленно. И как правило, едва-едва что-то начинаем понимать, а уже все, конечная остановка. Поэтому наверное процесс и буксует. Пока.

Куда-то не туда меня понесло, однако. И понятно, почему: взять и признать, что ни хрена не знаешь и не умеешь, все-таки трудно. И ещё труднее донести эту мысль без искажений до чужих мозгов.

– Я догадываюсь, что сооружение, владельцем которого меня объявили, имеет значение. Может быть, даже большое и важное. Но я-то здесь кто? По моим ощущениям– просто придаток машины. Вы же уверяете в обратном.

Наверное, не нужно было затевать этот разговор. Нужно было молча разжевать врученные полномочия, проглотить и запить. Но если хотели держать меня за дурака, так хоть делали бы это правильно, что ли. А не вручали переводчиков, которые у каждой фразы сооружают двойное дно.

– Выполняете чей-то приказ? Сомневаюсь, уж извините. Так было сначала, пожалуй. В первые наши часы общения. Но потом… Потом все изменилось, верно?