Вероника Иванова – Ко(с)мическая опера (страница 31)

— Если сию же минуту не начнешь вести себя нормально, получишь не отгул, а направление в психдиспансер!

— По поводу?

— По поводу своей неадекватности!

— Ох… Ладно. И что же ты полагаешь «нормальным поведением»? Мою извечную рассеянность?

— Хотя бы, — уже спокойнее согласилась Барбара.

— Как прикажете, мэм! — На пару секунд прикладываю ладонь к виску. Тетушка смотрит на меня и, не выдержав, улыбается:

— И все-таки ты очарователен.

— Только, кроме тебя, этого никто не замечает, — вздыхаю. Искренне.

— Ничего, заметят! — Барбара не пытается меня ободрить, но фраза звучит почти уверенно. — Так о чем мы говорили?

— Что за девица-певица-жена? И с какого расстройства решила покинуть сей суетный мир?

— Морган! Ты опять?

— Что?

…Душераздирающая история. Чертовски душераздирающая. Но не для меня. Я не романтик. Собственно, не знаю, кто я — хотя могу прослезиться над самым дрянным любовным фильмом, но через минуту после завершения очередной серии плююсь и иду на кухню заваривать чай. Потому что понимаю: так не бывает. Не то чтобы вообще не бывает… Просто так не бывает со мной. Посему любая романтическая история представляется мне чем-то сродни фантастике. Сказочной.

Ах-ах, бедный, несчастный Амано! Тьфу. Здоровый лоб, не в пример мне. Не обделенный благами жизни и вниманием окружающих. Вообще ничем не обделенный, кстати. Почему его все должны жалеть? И почему — самое главное! — почему его должен жалеть я? Ну уж нет! Ни за какие коврижки!

Ах, жена в катастрофе погибла. И что? Дело житейское, между прочим. Я, кстати, каждый раз с замиранием сердца жду звонки от сестер, потому что прекрасно знаю: можно и не дождаться. В любой момент. Но я же не плачусь всем подряд в жилетку? Нет. Просто жду. Жду, понимая: мне будет плохо. Очень плохо. Но моя личная жизнь на этом не закончится. Хотя бы потому, что заканчиваться нечему.

Я напряженно разглядывал свитера, развешанные на длинной штанге держателя. Какой же выбрать? Может быть, белый с норвежскими снежинками? Или антрацитово-серый со строгим переплетением кос? Так сказать, под цвет глаз. Очень трудно решиться. Особенно если делаешь выбор не для себя, а…

Забыл сказать: ночью, после разговора по душам с нежно любимой тетушкой, меня загрызла совесть. Нет, не по поводу Амано, ошибаетесь! Гораздо сильнее оказалось чувство вины перед Джеем. Попользовался, можно сказать, его имуществом — и даже «спасибо» не сказал. Не успел просто. Да и не в том состоянии я был, чтобы кого-то благодарить. В общем, проснувшись рано поутру, я посвятил несколько часов своего полудрагоценного времени размышлениям о том, как мне поднять настроение Паркеру. Тем более в свете только что выясненных подробностей из прошлого моего напарника можно заключить одно: Джею надеяться не на что. И даже если он об этом догадался раньше меня, что ж… Подарок лишним не будет. Теперь я тупо пялился в разноцветье вешалок в одном из самых дорогих бутиков города. Магазина, в который меня не хотели пускать, пока я не показал администратору свою кредитку. Ну не свою, а папину, но суть от этого не меняется.

Ну какой же?! Так я до следующего утра не выберу. Правда, гнать меня отсюда не будут, но ночевать в торговом зале не входит в мои намерения. Придется спросить совета.

Я кашлянул и со всей возможной и невозможной вежливостью обратился к стоящей рядом женщине:

— Простите, что отвлекаю вас, мадам, но мне нужна помощь — никак не могу выбрать свитер для своего друга. Понимаете, он такой светлый блондин с серыми…

Женщина обернулась, мягко поправляя мою путаную речь:

— Если вам угодно обращение на французский манер, то я мадемуазель… — И тут она застыла, проглотив окончание фразы, а темные глаза, казалось, стали еще чернее, хотя затмить своим сиянием блеск роскошных волос так и не смогли.

— Ты?!

Я сглотнул. Отступать некуда: сзади — вешалка, в руках — два свитера, передо мной… Взбешенная фурия. Тамико Амано.

— И как только таких… таких… пускают в приличные места!

— Госпожа Амано, я…

— Я буду жаловаться! Эй, позовите директора!

— Госпожа…

— Не желаю ничего слышать! Где директор?!

Ну вот, как всегда. Куда ни приду, нигде не нужен.

— Всем стоять на местах! Это ограбление!

Тьфу! Даже в магазин сходить без приключений не могу. Это уже начинает раздражать. На самом деле.

Парочка крепышей в черном. На физиономиях маски. Можно подумать, когда они проходили внутрь, их биометрические показатели не были сняты и занесены в базу… Идиоты. И на что рассчитывают? Впрочем, если я знаю, каким образом обхитрить аппаратуру, они тоже могут знать.

— Эй, вы: к вам это тоже относится!

О, парни заметили меня и Тамико. А была робкая иадежда, что пройдут мимо.

Тигрица наконец-то прекратила испепелять взглядом меня и обратила свое внимание на грабителей:

— Да по какому праву…

— Заткнись, цыпочка, а то хуже будет! — Один из крепышей недвусмысленно погрозил Тамико взведенным «шоддером».

Глупейший выбор оружия. Во-первых, дешевка, во-вторых, энергетическая имитация пуль выполнена из рук вон плохо: не всякую поверхность пробивают. В-третьих…

— Да кто ты такой?! — Госпожа Сэна не желает принимать во внимание даже наставленное на нее дуло и делает шаг в сторону грабителей. Наверное, чтобы обезвредить: боевая семейка, ничего не скажешь.

А дальше события разворачиваются так стремительно, что времени ни на рефлексию, ни на анализ у меня не остается.

Грабитель, испуганный напором Тамико, нажимает на спусковой крючок, выпуская в пространство торгового зала довольно сильный и совсем не одиночный заряд. Заметьте, в пространство, а не в сестренку моего напарника, потому что я, бросив, к чертовой матери, свитера (вместе с желанием сделать приятное Джею), хватаю Тамико за талию и тяну к себе, освобождая линию выстрела. Госпожа Амано, недовольная моими действиями, к счастью, не успевает вырваться из моих объятий, потому что, срикошетив от штанги, один из импульсов отскакивает в потолок. Потолок… Тьфу!

Делаю Тамико подсечку и роняю на пол. Вместе с собой, только сам оказываюсь сверху, чтобы принять на свою несчастную спину стеклянный град вдребезги разбитого купола. Угораздило же этого идиота попасть в «точку напряжения»!

Ошеломленные случившимся грабители замешкались. Ровно на те несколько секунд, которые позволили охранникам магазина справиться с нарушителями спокойствия.

— М-м-м-м… — раздалось у моего уха. — Я не то чтобы против, но… Может быть, пора встать?

— А? О, да… разумеется.

Встаю и помогаю Тамико вернуться в вертикальное положение. Неуловимым движением всего тела от пальцев ног до макушки сестра Амано ухитряется привести себя в порядок. Ну, по крайней мере, выглядит она снова сногсшибательно. Я вытряхиваю из волос и из-за шиворота прозрачные осколки.

Темные глаза глядящей на меня женщины загадочно блестят.

— Простите, что причинил вам некоторые неудобства…

— Тебе никогда не говорили, что ты дурак? — прямо и просто вопрошает Тамико.

Осекаюсь, хлопая ресницами.

— Ну… говорили.

— Это хорошо.

— Хорошо?

— Конечно. Чем больше знаешь о самом себе, тем лучше. Но речь не об этом. Первый раз вижу человека, который извиняется за то, что спас кому-то жизнь!

— Я не… это получилось случайно.

— Да. Разумеется. Случайно. — Палец с обалденным маникюром упирается в мою грудь. — Ты не умеешь врать!

— Простите еще раз, госпожа Сэна, но не думаю, что вам известны все мои таланты.

— Да? Надо будет расспросить Амано подробнее… — Она задумчиво ставит галочку в памяти. — Так зачем ты полез меня спасать?

— Я не лез. Рефлекс, не более.

— Могу допустить, что первое движение было рефлекторным, — соглашается. — Но от стекла ты закрывал меня вполне осознанно!

— Неужели?

— Только не притворяйся! Хоть братец и утверждает, что ты с приветом, твоя голова, когда нужно, работает не хуже швейцарских метрономов!

— Хм… — Прекращаю изображать идиота. Надоело. Тем более что Тамико не менее пронырлива, чем моя тетушка, и, похоже, раз поставив себе что-либо целью, своего добьется. Даже через мой труп. — Правы вы или нет — какая разница?

— Большая! Ты рисковал…