Вероника Иванова – Argumentum ad hominem (страница 72)

Я не думала, что могу так сильно испугаться. Причем не за себя, а за кого-то другого. Который сопит сейчас на постели где-то за моей голой спиной. А я до сих пор боюсь. Помимо всего прочего, обернуться и убедиться. Поэтому пялюсь на сад через окно-дверь и считаю листья на кустах.

Я ведь могла его убить. Рыцаря. Своим порывом, когда бросилась следом за Лео. О чем я вообще тогда думала? О том, чтобы помочь? Спасти? Нет, ни капли. У меня просто не получилось бы. Все, что я могла сделать, это…

Ну да. Погибнуть вместе. Самый странный выбор изо всех, приходившихся когда-либо на мою душу. И я его сделала. Но одновременно с этим решением приняла и кое-что другое. То, что должно было случиться рано или поздно, так или иначе.

Я выбрала сторону.

Скучную, банальную, предсказуемую. Ту, где чудеса – дело исключительно собственных рук. Ту, где все понимаешь и все контролируешь. Или хотя бы так думаешь. Пока о себе невзначай не напомнит совсем иная сторона.

Я могла бы считать, что это его месть. За все моё хорошее. Этакий укол, не смертельный, но достаточно болезненный, чтобы надолго запомнить и… Да, наверное, отчасти пожалеть о содеянном и несбывшемся.

Я могла бы так подумать. Но в голову почему-то приходили другие мысли. Например, о доверии, которое предала.

Он ведь ни разу не подвел меня. Всегда делал то, что обещал. Принимал, как должное, то, о чем говорю, и не задавал лишних вопросов. В общем, был очень хорошим мальчиком. Наверное, даже верил. Да и как могло быть иначе? Я ведь и сама тогда… Почти верила. Обещала помочь. Быть рядом. А что в итоге? Позорно сбежала от своих же слов и намерений. Бросила парня наедине с этим клятым восхождением и всем остальным. Хотя, если Лео прав, то все уже вроде бы закончилось, и должно полегчать?

Нет, вряд ли, особенно теперь, когда он совсем один. Снова. Только уже не ребенок, а взрослый, худо-бедно, но осознающий собственную странность. А когда сообразит окончательно, в чем дело, начнет искать своих. Обязательно. Чтобы прибиться к стае. Правда, когда-то сородичи уже отвергли его, и не факт, что сменят свои установки, каким бы правильным он ни был. Каким бы…

Да вот же оно, нужное слово!

Правильный. Только это не относится к качествам личности, не учитывает характер, взгляды и прочие человеческие заморочки. Это означает всего лишь «соответствующий правилам».

Что же получается? Его ломали и плющили, чтобы слепить задуманное, а потом вдруг отказались от первоначального плана? Концепция изменилась? Финансирование прикрыли? Да все, что угодно, могло произойти. Вплоть до совершенно естественного ухода кураторов проекта на покой: поигрались, надоело, бросили. Совсем, как я. А рыцарь, или кого уж там собирались изваять, остался недоделанным. Ну, относительно намеченного результата, конечно. Завис на какой-то из точек маршрута. И самое печальное, вряд ли кто-то сейчас способен указать ему, куда двигаться дальше. Я уж точно не смогу. Не смогу даже…

Тогда, перед прыжком в пропасть, на какое-то мгновение его взгляд стал совсем черным. Не в смысле угрозы, ярости, злобы или чего-то похожего. Нет. Потемнел бесстрастно и буднично, словно в комнате выключили свет. Или закрыли дверь. Тихо, спокойно, разве что, с легким вздохом сожаления.

Лучше бы был грохот. Лучше бы случился вселенский катаклизм, чем вот так, вежливо и почти понимающе. А с другой стороны…

Он принял бы любой мой выбор, это чувствовалось с первых минут. Наверное, потому что для него самого возможность выбирать, даже чужая – величайшая драгоценность. Несбыточное чудо, о котором нет смысла даже мечтать. Все, что рыцарь позволил себе на прощание, это намекнуть, чего я лишилась своей же волей. Провел презентацию, гаденыш.

Я полагала, что на карте контроля для меня давно уже не осталось белых пятен. Была неколебимо уверена. До часа и двенадцати минут пополудни, когда мой пульс вдруг стал оглушительно громким, чтобы на одном из пиков взорваться внутри меня, разлетаясь крошечными осколками во все уголки и закоулки тела. А ещё несколькими секундами позже я поняла, что впервые в жизни чувствую о себе все и сразу.

Обычно мы обращаем внимание лишь на то, что делаем и чем делаем. Почему так легко засидеться или залежаться в неудобной позе: либо слишком увлекаемся каким-то локальным процессом, либо вынуждены сосредотачиваться для точности и качества. И хотя ученые твердят, что ресурсы мозга безграничны, он все равно почему-то предпочитает экономить собственные силы, не особо интересуясь, как себя чувствует мизинец левой ноги в тот момент, когда взгляд скользит по строкам новостных сводок. Мол, нафига тебе нужно столько сведений о мире одновременно? Не рассыпаешься на кусочки, и ладно. Продолжай в том же духе.

Только это общее правило. Общечеловеческое. Не рыцарское.

Наверное, если бы все это продолжилось чуть дольше, я бы сошла с ума от ощущений. От одной только попытки их осознать. Сбрендила бы гораздо раньше, чем догадалась: думать не нужно, от слова «совсем». Достаточно просто чувствовать. К счастью, наваждение схлынуло почти столь же быстро, как появилось. Вот только следом…

Ещё мгновение назад я дурела от цельности себя самой, единоличной, единовластной, да просто – единой и неделимой, и вдруг контроль перестал существовать в пределах моего мира. Полностью. Как факт. Как явление. Даже как словарная статья. Но самым странным оказалось то, что это ничуть не испугало. Наоборот, наконец-то прояснило разум, плавно и естественно подведя к весьма незатейливому выводу.

Если твоя свобода и вправду заканчивается там, где начинается свобода другого, совсем не обязательно возводить в этом месте стену. Потому что две свободы вместе – лучше, чем одна, и уж точно, гораздо больше. Потому что чужая свобода может научить, вдохновить, подарить…

От обвинения в непристойном поведении меня спасло лишь то, что место, предложенное Лео для распивания коктейлей, находилось у него же дома. В гостиной. С большим диваном, в обивку которого оказалось чертовски удобно впиваться ногтями при исполнении… э… физических упражнений определенного рода.

Я не ожидала от себя такой прыти, Лео – тем более. Но вроде возражений с его стороны не последовало. Что же до моих чувств… Моментами даже злилась. На то, что кто-то чужой взял и понял за меня, что мне нужнее. И тут же краснела от стыда, признавая: сама-то ведь никогда и ни за что бы не. Даже вполовину не так. Ходила бы вокруг да около, перебирая прошлый опыт и пытаясь хоть чуточку привыкнуть к настоящему, вместо того, чтобы…

Да, совершить свое личное восхождение к сияющим вершинам. И с удивлением узнать, что мой путь готов разделить кто-то ещё.

Не знаю, как подобное вообще стало возможным. То, что вполне походит под определение прощального подарка. И наверное, никогда не решусь рассказать Лео об истинной подоплеке всего произошедшего. Но точно также никогда ничего не забуду. И злость, и восторг, и чувство вины за то, что не справилась. Переоценила собственные силы. Обманулась и обманула там, где нужна была, прежде всего, моя честность. И мне самой, и рыцарю.

Нужно было остаться? Или хотя бы вернуться? Нет, я не осмелилась бы посмотреть ему в глаза ещё раз. И даже прикоснуться.

Зато кое-кто другой, не задумываясь, завернул меня в свои объятия и что-то плюшевое. По всей видимости, халат. О боже, ещё и с атласными вставками. Ну конечно, добропорядочный дом, солидный мужчина, а тут я, с голым задом, мелькаю перед окнами. И вообще, что скажет местное общество? Наверняка и непременно вынесет порицание, а может даже…

– Завтра же вызову садовника. Посадим здесь лилии. Лучших сортов мира.

Решил, что я уже примеряюсь к саду на предмет использования? Нет, такого количества деловитости во мне сейчас не соберется. Только если сделать вид:

– Лучше кабачки. Их есть можно. И цветут не хуже.

Молчание. Горячие выдохи прямо в макушку. А волосы, кстати, несвежие. Да и пропотели мы оба совсем недавно не хуже, чем в бане. Так что, нефиг.

– Прости, ты что-то сказала?

О, стоило чуть отодвинуться, как сразу очнулся? Запомним.

– Больше говорил ты.

– О чем? А, да… Ты так увлеченно смотрела в окно, и я подумал… - Снова нагнулся, зарывая нос в мои волосы. - Пусть будут лилии. До самого горизонта.

У-у-у, а дело-то плохо. То есть, все настолько хорошо, что и поверить страшно.

Какой горизонт? Тут и четверти акра посевных площадей не наберется. Даже если перепахать дорожки. Значит, с адекватностью прощаемся.

Да и, если учесть пассаж, свидетельствующий о неожиданно наступившей избирательности слуха, за выводом далеко ходить не надо. Сведущие люди утверждают: как только мужчина перестает слушать ваши слова, пиши пропало. То есть, пропал. Охотник. Потому что добыча уже в лапах, в логове, заманчиво попискивает, теплая, мягкая, ароматная, и инстинкт завоевания уступает место другим своим братцам. В частности…

А через плюш его прикосновения, пожалуй, ощущаются даже более интригующе. С ноткой приятной таинственности. Нет, не в плане цели и смыслов: тут все яснее ясного. И можно до самого заката вот так, не отрываясь друг от друга… Или нельзя. Потому что чертовски хочется пить.

– Последний коктейль был явно лишним.

– Ты… Сожалеешь?

Кажется, перестал дышать. По крайней мере, моей голове стало прохладнее. А сердцу, почему-то, наоборот.