Вероника Иванова – Argumentum ad hominem (страница 58)
Клерк задвинул посуду вглубь полки и жестом пригласил отправиться за ним в один из углов зала, где между стенными панелями обнаружилась вполне нормальная дверь.
Пара витков узкого коридора, предбанник, и… Свежий ветер прямо в лицо.
До реки от крыльца футов сорок, не больше. А набережной, как таковой, нет: только пешеходная дорожка вдоль проезжей части, выложенной чуть ли не булыжниками, к которой спускаются цветастые палисадники. Дома, и примыкающие друг к другу, и разделенные зеленью, невысокие, не больше трех этажей, двери с уютными раскладками, нижние окна без ставен. Место для своих, одним словом. Место, где ни за что не сможешь оказаться, если тебя не пригласят.
А ещё звездное небо во весь рост, и за один этот вид легко можно убить. Или умереть.
– Вызвать машину? – предложил клерк, облокачиваясь на перильца.
Машина и так есть. Где-то там. Могу позвонить в любой момент, но…
– Лучше пройдусь. Хороший вечер сегодня.
– Даже слишком хороший. И, если позволите… Нет, я ни в коем случае не напрашиваюсь, не думайте. Но вдруг в вашем плотном графике случится небольшое окно? В общем, теперь вы знаете, где меня искать.
Знаю. И когда-нибудь обязательно найду.
Глава 10. Кое что о Купидонах…
Я не ожидала от этого вечера никаких подвохов. И внутренняя, вечно тревожная струна организма, которую обычно именуют чутьем, молчала в тряпочку, и совокупность всех внешних факторов буквально вопила о том, что опасаться нечего.
Во-первых, Марко клятвенно заверял, что именно сегодня и именно сейчас нужно всего лишь заявиться и заявить. В смысле, показать бойца и обозначить свое намерение участвовать в очередном турнире, но документальные дела решаются, как им и полагается, в офисах, а мы, по сути, приперлись в клуб, как материальное обеспечение переговоров, не более.
Во-вторых, местная обстановка располагала исключительно к приятному, хотя и совершенно бездумному времяпровождению, а не к активным действиям какого-либо рода.
В третьих… Нет, их было даже больше трех. Знакомых. Давних и не очень, с которыми мы где-то и когда шли параллельными курсами, но, слава богу, не пересекались, а потому сохранили друг о друге вполне добрые воспоминания и впечатления. Собственно, эти самые знакомые охотно подтвердили, что песни и танцы проходят на другой сцене, а здесь можно расслабиться и отдыхать.
Я так и поступила. Конечно, приглядывала одним глазом за своим белобрысым подопечным, но он так послушно шугался любых контактов, что когда собрался «отлучиться», у меня просто не получилось подумать на сей счет ничего дурного.
А потом эфир вдруг опустел. На очень долгий, почти бесконечный час.
Я успела передумать много всего. От чисто технических неполадок оператора связи до кровавых разборок и стихийных бедствий. Попытки расспросить хостес успехом не увенчались: мне лишь вежливо улыбались, пожимали плечами и уговаривали не волноваться. А я и не волновалась. Если сердце ухнуло вниз, мавры-нервы первыми скорбно выдыхают и разбредаются прочь.
Наверное, будь во мне на тот момент побольше коктейлей, я бы даже приняла происходящее, как любопытный опыт летаргического характера, наваждение, в котором замирает все, кроме собственного сердца и одного-единственного вопроса, методично долбящего висок: «А дальше вообще хоть что-то ещё планируется?»
Поэтому, когда наушник снова начал доносить до меня звучание знакомого пульса, я не сразу поверила в продолжение жизни. И своей, и вообще. Потому что было странно и страшно. Было стыдно вспоминать собственную недавнюю беспомощность. Было больно осознавать, что если кто-то из нас хоть как-то контролирует ситуацию, то это вовсе не я.
И понадобилось несколько мучительных минут, чтобы решиться вновь начать движение и хотя бы спросить:
– Бесценный мой, ты чем там занят?
А потом снова замереть в нехороших предчувствиях, чтобы, спустя паузу, показавшуюся глубокой, как ночное небо, услышать привычно-уточняющее:
– Я не занят.
Ох, ну хоть что-то на этом свете смилостивилось надо мной и постаралось остаться прежним! Как минимум, бесячая манера подавать информацию в стиле «необходимо и достаточно». Остается только догадываться, какие события спрятались в том часе тишины, или пробовать спросить прямо. Главное, на текущий момент все, что было, закончилось. Или хотя бы приостановилось.
– Что ты сейчас делаешь?
– Дышу свежим воздухом.
Обтекаемо донельзя. Ну хоть так. Значит, шляется снаружи.
– Где тебя искать?
– Зачем? Я не потерялся.
– Затем, что я хочу тебя видеть, и как можно скорее!
– Скоро не получится: прямой выезд к реке закрыт, и вам придется объезжать сначала по Хэррис, потом сворачивать на…
– Просто скажи, где ты сейчас стоишь!
– Я не стою. Я иду.
Он надо мной издевается. Совершенно точно. Внешне это, конечно, не определит и самый искусный физиономист, но внутри – вне всякого сомнения. Гадкий белобрысый тролль.
– Куда. Ты. Идешь. Просто. Назови. Ориентиры. На. Местности.
Кажется, в наушнике хмыкнули.
– Мне осталось полмили до моста Эвентри. Плюс-минус. Буду ждать там.
И он, действительно, ждал. Задумчиво подставляя лицо ветру с реки. А в целом выглядел настолько расслабленно и рассеянно, что в забеге моих версий первой к финишу пришла самая банальная. Что он кого-то таки потискал в укромном уголке.
– Сколько их было?
Ответил не сразу, потому что, едва коснулся сиденья, растекся совсем, но только не от физической усталости. Больше всего это походило на полную и безоговорочную удовлетворенность проделанной работой.
– Один.
То есть, мужчина? Уже интересно. Нет, не в том смысле. Значит, причина отлучки была, скажем так, уважительная.
– Ну, хоть без женщин обошлись, и то хорошо.
Качнул головой, непонимающе сдвигая брови:
– Как можно обойтись без женщин?
Однако, рано я успокоилась…
– Ах, все-таки была ещё и женщина?
– Да.
– Но ты только что сказал…
Уточнил, тоном, не допускающим у собеседника сомнений:
– Она пела.
Можно подумать, пение упрощает ситуацию! Да ровно наоборот. Тем более, что…
Я же первым делом проверила именно это. Наличие. Хоть какие-то обрывки. Но все было чисто. Нет, даже не так: словно тщательно выметено. Можно даже сказать, вылизано, что совершенно и абсолютно невозможно.
Всегда остаются отпечатки. Да, со временем они естественным образом рассасываются, подтверждено опытами. Но чтобы настолько быстро? Или это свежий воздух помог?
– Пела для тебя?
– Вообще. Просто пела.
Стало ещё непонятнее.
Бывает локальное, точечное воздействие, в пределах одного организма. Бывает условно-общее, когда нужно оперировать несколькими объектами, чаще всего, со схожими характеристиками. Можно, конечно, и просто залить песней пространство, но тогда она работает в фоновом режиме, всего лишь оповещая песенницу о том, что происходит вокруг. То есть, личной нужды ради.
И какой смысл для других в такой песне? Она ведь просто проходит мимо.
– Хорошо, женщина пела. А мужчина? Чем вы с ним занимались?
Вот тут он совершенно явно запнулся. И посмотрел на меня чуть ли не с просьбой перефразировать вопрос. А когда я осталась непреклонной, покорно выдохнул:
– Делили песню.
Час от часу не легче. Что значит: делили? Пополам? По куплетам? По нотам? А главное, зачем?
Но спрашивать прямо, похоже, не стоит. Придется идти огородами.