Вероника Иванова – Argumentum ad hominem (страница 45)
Ещё скажи, что сам, строевым шагом.
– Главное, что у тебя тогда не было никого. В этом смысле.
И во всех остальных, пожалуй, тоже.
– Я сначала не верил, что получится. Все ещё думал о… Ну, ты понимаешь. И ступил, как последний… Тогда, помнишь?
Ещё бы не помнить. Авария на инженерных коммуникациях. Оцепление. Никто не ожидал, что опоры подземного паркинга вдруг задумают пойти трещинами. Я кричал, чтобы он убирался оттуда, но без толку. А потом мостовая ухнула вниз, унося Портера за собой.
До сих пор не понимаю, нафига я прыгнул следом. И шансов было немного, и… Просто в какую-то секунду решил: если мне это по силам, значит, надо делать.
– Я ничего из тех дней не помню. Но мне рассказывали. Потом.
Как нас долго и нудно раскапывали? Как пришлось тащить его тушу через перекошенную стоянку, чтобы убраться из-под канализационного водопада?
– Ты истратил на меня весь запас. Себе взял только…
Ну да. Следовал указаниям инструкции и индикаторов обвеса. Мне, чтобы оставаться на ногах, было достаточно и консервы. А этот увалень лежал и никак не хотел приходить в сознание. Хотя, в каком-то смысле, оно было к лучшему.
– Я знаю, что тебя зашивали.
Да я тоже, как бы, в курсе.
– И неделю не могли вывести из комы.
А вот это что-то новенькое.
– Они даже подумать не могли. Врачи. Потому что ты двигался, разговаривал нормально, отвечал на вопросы. А когда тебя оставили на минутку, просто рухнул и отключился.
Потому что зверски устал. А кто бы не рухнул?
– Прости, что я тогда не поговорил с тобой. Мне было жутко стыдно. За все.
Ерунда какая. Ну, получил бы по морде, и разошлись, как в море корабли. Или не разошлись.
– Прости. Пожалуйста.
Вот что мне теперь со всем этим делать? Зная то, что знаю сейчас, даже не хочется вникать в события прошлых дней. Потому что слишком велика вероятность навязанного решения. Что я прыгал не сам по себе, а из-за той чертовой нитки, которую между нами протянул сонгер. То есть, не мог не прыгнуть.
И в то же время, складывая эти чертовы единицы, можно досчитаться до совсем уж странной вещи. Решить, что меня выбрали именно поэтому. Потому что я мог помочь. И помог, наверное, раз уж Полли жив, здоров и промял мне плечо уже до самых костей.
Меня сочли подходящим для того, чтобы… Ну да, подпустить к семье. И пусть это тоже была всего лишь подачка, но…
– Эйчи?
Он потянул, поворачивая меня к себе.
– Ты что… плачешь?
Я потрогал уголок глаза пальцами.
Мокро.
– Эйчи…
– Все нормально.
Вот реально, как никогда не было. Не думал, что однажды буду радоваться собственным слезам, как полоумный.
– Правда, нормально. А тебе сейчас лучше быть с дядей. Он… Ему…
Как сказать? Может понадобиться помощь? Такими словами только пугать.
– Ему сейчас нужно, чтобы кто-то был рядом. Ладно?
Он растерянно моргнул:
– Ну… Ладно. Но с тобой точно все нормально?
– Да иди уже.
Он пошел. Судя по звуку шагов, постоянно останавливался и оглядывался, но, надеюсь, добрался-таки до дяди и кабинета. А я – до свежего воздуха. И большой черной машины, которая ловко подрезала мне путь.
Задняя дверь распахнулась, дюйма два не дойдя до моих коленей, а из окна со стороны пассажирского сиденья первого ряда высунулся Марко с приглашением:
– Залезай.
Я подумал и на всякий случай спросил:
– А если не?
– Да ладно, не кобенься! Вон и девушка смотрит.
Я машинально обернулся.
И правда, смотрит. С непередаваемым выражением лица.
Глава 8. Для этого у меня есть адвокат.
Когда Марко, коренастым орлом наблюдавший за окружающей обстановкой, причем как вне машины, так и внутри неё, сообщил: «Вон ваш мальчик идет», мне захотелось его стукнуть. Причем, реально, ладонью, даже с риском отбить руку о квадратный затылок. Потому что как бы мне ни мечталось и грезилось, «моим» это белобрысое чудо стать не могло по определению. Скорее, я имела шанс получить заполучить обратную принадлежность. Огорчительно малый, прозрачно-призрачный шанс.
Нет, он не отталкивает. Просто вежливо отстраняется, по совершенно непонятной для меня причине. Или я просто ему не нравлюсь? Бывает же так, в конце концов, что и человек хороший, даже приятный, и работается вместе продуктивно, и отдыхается недурно, и претензий обоюдных вроде как не возникает, а все равно, близости не случается. Да, и той самой тоже, хотя она занимает меня в самую последнюю очередь. В общем, хоть тресни от ярости, но невидимый забор останется на своем месте. Просто потому, что не суждено и не положено.
Тем более, если прямо сейчас глянуть, ни дать, ни взять, мажор, с первыми петухами вышедший из полицейского управления, где его отчитывали, скажем, за импровизированный ночной стрит-рейсинг. Но усилиями дорогих адвокатов, разумеется, все разногласия удалось урегулировать, кроме немедленного возврата шикарной «ламбы», и теперь он недовольно прогуливается вдоль ступенек парадного входа в ожидании, когда рядом остановится «ролл-ройс», чтобы увезти хулиганистое чадо прямиком пред суровые родительские очи, чтобы…
Уж не знаю, какие мизансцены могли возникнуть и возникли ли вообще в голове Марко, но исполнил он ровно то, что я себе представляла: подкатил машину и открыл дверь. Правда, далее воображаемая мной история забуксовала, потому что девушка, действительно, глазевшая на всех нас, в неё как-то не вписывалась. И как только парень продавил сиденье рядом со мной, я вынесла обвинение, постаравшись вложить в голос все возможное возмущение:
– Стоило всего на полдня оставить без присмотра, а ты уже бабу себе нашел!
Можно было в ответ отшутиться. Можно было нагородить чуши. Наконец, можно было просто гордо промолчать, но Петер лишь совершенно спокойно уточнил:
– Это она меня нашла.
А потом добавил, видимо, для полноты картины, причем, именно моей:
– Она не баба. Она адвокат.
А что, адвокаты бабами не бывают? Нет, не так. Бабы не бывают адвокатами? Хотя, в его понимании одно вполне могло исключать другое, и сей факт меня уже не удивлял.
Создавалось стойкое впечатление, что парень словно видит весь этот мир, как в первый раз. Потому что даже за те двадцать с чем-то лет, которые он явно прожил в пределах планеты Земля, можно и должно было набраться всякого. Да тех же плоских шуток, кочующих из одной мужской компании в другую, право слово! А тем не менее, в сером взгляде отражается все, что угодно, кроме внутренней привычности к происходящему.
Смотрит, видит, понимает, но выводы делает… Уф-ф-ф. Хотя, иной раз, наверное, лучше бы не делал, потому что ответом на мой вопросительный взгляд стал момент растерянности, озвученный чуть виноватым:
– Простите… Ваш проездной…
Потом пошло неуверенное рытье в карманах, лишний раз доказывающее, что модно прибарахлился он совсем недавно. Карточку все-таки нашел и протянул мне, но моё внимание целиком и полностью поглотил скомканный листок бумаги, выпавший из куртки в процессе поисков.
Стандартная накладная службы доставки с перечнем позиций, как и можно было предположить, из весьма недешевого магазина, которая дотошно описывала весь комплект одежды и… Сто-о-п.
Упаковка презервативов?
Вот так-так. Кажется, тетушке Дарли сегодня подвезло с развлечениями. И хотя грешно смеяться над убогими, равно как и над святыми, но просто не смогу удержаться. Главное, побольше суровости добавить в вопрос:
– А это что ещё такое?
Он взял квитанцию в руки, внимательно прочитал строчку, на которую я указывала, поднял все такой же не обремененный сомнениями взгляд и простодушно резюмировал: