Вероника Гуля – В объятиях Солнца: страсть, власть и яды в Версале (страница 9)

Изоляция в деревне на время остудила конфликт. В 1665 году Маргарита неожиданно пошла на перемирие с семьей Медичи и даже вернулась ко двору во Флоренции. Возможно, этому способствовало рождение в 1667 году долгожданной дочери Анны Марии Луизы. Но мир длился недолго. Вскоре после родов Маргарита тяжело переболела оспой. Болезнь, видимо, подкосила её силы и ещё более ожесточила характер. Козимо, хоть и заботился о жене, не спешил выполнять её желания. Когда в мае 1670 года умер великий герцог Фердинандо II, молодой Козимо III унаследовал тосканский престол, а Маргарита Луиза формально стала Великой герцогиней.

По традиции новых правителей, мать наследника должна была получить место в Тайном совете при дворе. Маргарита возлагала большие надежды на эту роль, рассчитывая приобрести политическое влияние. Однако её ожидания не оправдались: подстрекаемый матерью, Козимо III нарушил обычай и не пустил жену в государственный совет. Вместо этого ей позволили лишь заниматься воспитанием старшего сына, что оскорбило честолюбивую принцессу. Это решение стало последней каплей.

Конфликт Маргариты с мужем и свекровью разгорелся с новой силой. Современники писали, что «палаццо Питти превратился в обитель дьявола, с утра до полуночи оттуда доносятся лишь крики брани и звуки ссор».

Окончательно решив вырваться из несчастного брака, Маргарита Луиза пошла на хитрость. В начале 1672 года она написала двоюродному брату Людовику XIV письмо с просьбой разрешить ей лечение во Франции, уверяя, что серьезно больна – подозревает у себя рак груди. Французский король на этот раз проникся беспокойством. Он направил к кузине своего личного медика – доктора Аллио, лечившего покойную королеву-мать Анну Австрийскую.

План бегства под видом болезни, однако, провалился: врач сообщил, что опухоль у герцогини «вряд ли злокачественная» и посоветовал ей лишь подлечиться на термальных водах. Узнав, что хитрость раскрыта, Маргарита пришла в ярость. Наперекор мужу она стала открыто флиртовать с собственным поваром, устраивая с ним игривые шалости вроде шуточных подушечных боев на глазах у придворных. Эти сценки бросали тень на честь правящей семьи и вызывали новую волну злости у религиозного Козимо.

В надежде утихомирить супругу Козимо призвал на помощь давнюю наставницу Маргариты – мадам дю Деффан. Ранее эта опытная гувернантка уже пыталась воздействовать на строптивый характер принцессы. Но череда смертей в семействе Орлеанских задержала приезд Дю Деффан во Флоренцию почти на год. Пока старая гувернантка добиралась, Маргарита предприняла отчаянный шаг. Под благовидным предлогом паломничества она выпросила разрешение пожить в загородней вилле Медичи Поджо-а-Кайяно неподалеку от монастыря.

Оказавшись там в конце 1672 года, она наотрез отказалась возвращаться в столицу. Началось затяжное противостояние: почти два года великий герцог держал жену под негласным арестом в Поджо-а-Кайяно, не желая отпускать её во Францию, а Маргарита слала ему из своего уединения отчаянные письма с мольбами о свободе.

Людовик XIV предпринял ещё одну, последнюю попытку помирить Орлеанскую принцессу с тосканским герцогом, но безуспешно. Наконец Козимо смирился с неизбежным. 26 декабря 1674 года во Флоренции был подписан договор о раздельном проживании супругов. Маргарита Луиза получила официальное разрешение уехать в родную Францию и щедрое содержание – пенсию в 80 тысяч ливров в год.

Условиями соглашения было то, что принцесса поселится в монастыре Монмартра под Парижем и откажется от всех привилегий, которые полагались ей как дочери французского королевского дома. Сообщают, что, узнав о свободе, Маргарита пришла в неописуемый восторг. 12 июля 1675 года она покинула пределы Тосканы, погрузив на корабль едва ли не всю обстановку виллы Поджо-а-Кайяно – мебель, ценности и утварь. Герцогиня цинично заявила, что не собирается начинать новую жизнь «без соответствующей обстановки». Так закончилось её бурное тринадцатилетнее пребывание во Флоренции.

Весть о бегстве великой герцогини Тосканской быстро долетела до Италии. Во Флоренции, как писали хронисты, новости об отъезде Маргариты Луизы встретили с «большим неудовольствием». Многие представители знати даже винили в случившемся самого Козимо III, полагая, что его суровый нрав и скупость выгнали супругу из страны. Сама же Маргарита по возвращении во Францию вовсе не думала каяться или вести уединенное монастырское существование.

Первые месяцы в аббатстве Монмартр она для вида посвятила благочестивым делам и милосердию, показывая себя примерной монахиней. Но очень скоро принцесса вернулась к прежним привычкам и пустилась во все тяжкие. Получив от Людовика XIV разрешение выезжать ко двору, несмотря на формальный запрет покидать монастырь по договору с мужем, Маргарита Луиза вновь окунулась в водоворот светской жизни.

Она расточала деньги на наряды и развлечения, появлялась на балах с вызывающе ярким макияжем и в экстравагантных жёлтых париках. Вскоре вокруг неё появились новые фавориты: сначала граф де Ловиньи, потом двое офицеров из Люксембургского полка. При дворе Версаля Маргарита снискала репутацию эксцентричной особы – вероятно, из-за сравнительно скромной свиты и непродолжительных визитов она выглядела беднее и свободнее других принцесс. Ей даже пришлось принимать в свою компанию людей незнатного происхождения, чтобы восполнить нехватку верных приближенных. Однако её гордый и скандальный дух никуда не делся.

Поведение беглой великой герцогини снова вызывало пересуды и головную боль у властей. Тосканский посланник маркиз Гонди регулярно направлял во французский двор ноты протеста, жалуясь на неподобающие выходки Маргариты Луизы. Но Людовик XIV сначала отмалчивался, а затем и вовсе перестал реагировать. Когда поток жалоб из Флоренции стал нескончаемым, король Франции заметил: «раз уж Козимо отпустил свою жену во Францию, он тем самым утратил право вмешиваться в её дела».

Получив такой ответ, великий герцог смирился и прекратил следить за нравственностью супруги на расстоянии.

Известен интересный диалог короля с настоятельницей Монмартрского аббатства, принцессой Франсуазой Рене де Лоррен. Когда Людовик XIV осведомился у нее о правде очередного скандального романа Маргариты на этот раз с конюшим, мудрая аббатиса ответила: «заговор молчания – единственное противоядие против разврата и бесчинств».

Похоже, этот принцип и объясняет, почему имя Маргариты Орлеанской почти не встречается в мемуарах той эпохи. Лишь из официальных донесений известно, что, получая сводки о поведении жены, Козимо порой впадал в ярость. Если какой-то поступок Маргариты особенно задевал его, он писал Людовику, требуя утихомирить её.

Но французский король больше не вмешивался в её судьбу. Сама же Маргарита не теряла боевого задора. Узнав в конце 1670-х годов от сына, что Козимо серьезно болен, она при всех придворных заявила: «стоит только сообщить о смерти моего ненавистного мужа, как я мигом приеду во Флоренцию – изгонять всех ханжей и устанавливать новое правление».

Этим дерзким планам не суждено было сбыться: Козимо III не только поправился, но и пережил неугомонную супругу на два года.

В дальнейшем Маргарита Луиза постепенно остепенилась, хотя порой и напоминала о своём буйном нраве. Денег ей не хватало: хотя Козимо исправно платил назначенную пенсию, аппетиты герцогини были велики. В 1688 году, накопив долгов, она без стеснения написала бывшему мужу с требованием выслать ей крупную сумму – 20 тысяч крон. Козимо сперва проигнорировал просьбу, тогда Маргарита попыталась воздействовать через сына-наследника. Фердинандо любил мать и переписывался с ней, но ослушаться отца не посмел и отказал ей в деньгах.

В конце концов великий герцог всё же оплатил долги жены, а вскоре её финансовое положение улучшилось само собой – в 1696 году принцесса получила большое наследство от одного из лотарингских родственников. Тем временем в Монмартре произошли перемены. В 1682 году умерла старая настоятельница де Лоррен, которая многое снисходительно прощала строптивой Орлеанской принцессе, даже её угрозы как-нибудь сжечь обитель дотла.

Новая аббатиса, мадам д’Аркур, оказалась гораздо строже. Она не собиралась терпеть безобразия именитой послушницы и часто жаловалась на Маргариту её венценосному двоюродному брату и тосканскому супругу. В ответ Маргарита Луиза довела дело до едва ли не криминала: она грозилась убить настоятельницу ударом топора или пистолета и даже сколотила среди монахинь целую клику против неё.

Чтобы избежать открытого скандала и крови, Козимо согласился на перевод жены в другой монастырь – Сен-Манде под Парижем. Условием было, что герцогиня получит на то особое разрешение французского короля и допустит назначенного Людовиком камергера в качестве надзирателя.

Маргарита сперва отказалась принимать такие условия, и тогда выплаты по её пенсии были приостановлены. Только вмешательство самого короля заставило её уступить. В начале XVIII века Маргарита Луиза переехала в аббатство Сен-Манде. Там к тому времени проживало несколько знатных женщин при монастыре, и Орлеанская принцесса постепенно влилась в их круг.

В Сен-Манде Маргарита словно переродилась. Постаревшая герцогиня больше не бросалась в крайности и даже занялась реформой нравов обители, которую в её свойственной манере называла «духовным борделем». Постоянно отсутствующую настоятельницу, ходившую, к слову, в мужском платье, она настояла удалить, а нарушающих дисциплину монахинь – перевести в другие монастыри.