Вероника Гуля – В объятиях Солнца: страсть, власть и яды в Версале (страница 6)
Более того, всесильный министр кардинал Мазарини, сменивший Ришельё, по-видимому, был категорически против столь выгодного для Анны Марии Луизы союза. Как потом отмечали историки, Мазарини опасался, что любой её брак с сильным монархом или принцем сделает зятя Орлеанского дома слишком влиятельным и потенциально опасным для короля. Несмотря на то, что Орлеанская ветвь была к Бурбонам братской, между ними было постоянное соперничество. Бурбоны боялись, что Орлеанская ветвь когда-либо займет трон или бросит вызов нынешней власти. Спустя почти два столетий, 1830 году, так и случилось, когда на трон сел Луи-Филипп I, герцог Орлеанский.
Все эти неудачи только разжигали в душе Анны Марии Луизы обиду и бунтарский дух. Разочаровавшись в придворных интригах вокруг её замужества, Анна Мария Луиза обратила энергию в другое русло – она ввязалась в политическую борьбу на стороне оппозиции. В конце 1640-х годах Францию потрясла серия мятежей знати против регентства Анны Австрийской и кардинала Мазарини, известная как Фронда.
Отец Анны, герцог Гастон Орлеанский, постоянно плёл заговоры против королевской власти, и дочь во многом унаследовала его независимый нрав. В 1651 году 24-летняя Мадемуазель примкнула к Фронде принцев, встав на сторону своего двоюродного брата, принца Конде, против королевского правительства. Девизом Анны стало противостояние ненавистному Мазарини, которого она считала виновником всех своих несостоявшихся браков.
Активность Великой Мадемуазель в годы Фронды превзошла все ожидания современников. Она проявила себя не просто как сочувствующая принцам принцесса, но и как участница боевых действий.
В марте 1652 года Анна лично возглавила отряд, занявший для мятежников город Орлеан, после того как колеблющийся Гастон не решился туда отправиться. Когда городские власти Орлеана сперва отказались впустить её, опасаясь гнева короля, отважная принцесса нашла способ проникнуть за стены: по преданию, она добралась до городских ворот через ров по сходням из лодок, после чего жители, восхищённые её настойчивостью, встретили её как героиню.
Но самым громким эпизодом стал её поступок летом того же года. 2 июля 1652 года, во время сражения при предместье Сен-Антуан под Парижем, Великая Мадемуазель поднялась на бастионы крепости Бастилия и приказала развернуть пушки крепости против королевских войск, чтобы спасти армию принца Конде от разгрома. По её приказу батареи Бастилии открыли огонь по королевской армии, прикрывая отступление мятежников в город.
Благодарный принц Конде признавал, что именно решительные действия кузины спасли его от гибели. Этот дерзкий шаг, равносильный вооружённому выступлению против самого короля, шокировал придворное окружение. Мазарини, услышав о выстрелах Бастилии, мрачно заметил: «Этот пушечный залп убил её отца», намекая, что Гастон Орлеанский поплатится за выходку дочери. Так и произошло – сразу после подавления Фронды королевский двор сурово обошёлся с бунтовщицей.
В октябре 1652 года, когда юный Людовик XIV вернулся в Париж, всех лидеров мятежа постигла кара. Великая Мадемуазель была выслана из столицы указом королевы-регентши, ей велели покинуть привычные апартаменты в Тюильри, где она жила с младенчества. Следующие несколько лет Анна провела в изгнании в своих провинциальных владениях, вдали от двора.
В вынужденной ссылке Анна Мария Луиза не теряла времени даром. Она обосновалась в своём замке Сен-Фержо и сумела создать там собственный небольшой двор. Герцогиня организовала первый литературный салон в своих краях: в просторных залах её замка устраивались спектакли и балы, полгода в году у неё жили музыканты и актёры. Постепенно вокруг опальной принцессы вновь собралась привычная светская атмосфера, только уже на новом месте.
Именно в годы ссылки Анна начала писать свои знаменитые «Мемуары» – она взялась за перо около 1656 года, будучи отлучённой от двора, и не оставляла эту работу почти тридцать лет. Её воспоминания, охватывающие события до 1688 года, впоследствии были опубликованы и стали ценным историческим источником, полным живых зарисовок придворной жизни XVII века.
В 1657 году Великая Мадемуазель купила графство Э в Нормандии – и попала в феодальное болото, где её ждали два миллиона долгов, крестьяне-рейдеры и леса, уничтоженные до пней. Формально это было прекрасное старинное владение, ранее принадлежавшее знатному дому Гизов. Но с виду крепкое поместье на деле оказалось разорённым, как поле боя. В 1654 году владелец графства, герцог Жуайёз, погиб при осаде Арраса. Его сын, Луи Жозеф де Лоррен, был ребёнком. Имение перешло под опеку трёх человек: тёти мальчика (мадемуазель де Гиз), её тайного мужа графа де Монтрезора и ещё одного доверенного.
Они быстро поняли: графство поглощено долгами и распилено по живому. С одной стороны, финансовые дельцы скупили долги по дешёвке и начали засыпать суды исками, арестовывая всё, что приносило доход. С другой – местные жители: деревни, аббатства, дворяне, лесничие, священники – вырубали леса под видом «древних прав» и не платили ни гроша. Один только лес, который должен был приносить половину дохода, был уничтожен подчистую: деревья вырезаны, кусты вытоптаны скотом. Даже лесники воровали. Один сторож честно попытался остановить кражу дров – и получил пулю в живот.
Опекуны писали в парламент:
Им нужен был кто-то, кто может выкупить долг за два миллиона франков, имеет силу, чтобы запугать местных, и статус, чтобы выиграть в суде.
И тогда вспомнили про Мадемуазель. У неё было всё: деньги, королевская кровь и власть. Сначала она была занята Фрондой, но в 1657 году, освободившись, вернулась к идее и согласилась. Сделка была адом для юристов: столько арестов, обременений и старых прав, что только к 1660 году парламент Парижа официально передал ей графство за 2 550 000 франков.
Что она получила? Хаос. Она прислала туда своего агента – тот в ужасе рапортовал: всё, от крестьян до монахов, считают, что имеют право на лес, и режут его без остановки. Доходы тают. Сбор налогов – невозможен. Один крестьянин платит 2 курицы и 8 яиц, другой – треть гуся и четверть каплуна. Рыбаки отдают 100 сельдей, торговцы платят по оболу за кожаные товары. Всё – копейки. Местные не признают новых порядков.
Мадемуазель не растерялась. В 1661 году она официально вступила во владение. Устроила церемонию с пушками, фейерверками и знамёнами – чтобы знали, кто теперь хозяйка. Но быстро поняла: без королевской поддержки ничего не выйдет.
Написала Людовику XIV. Рассказала о погромах, угрозах, убитом охраннике и просила: запретить крестьянам держать оружие, разрешить её стражникам носить его, вернуть лесной страже право наказывать воров. Король дал всё. И с этого началось восстановление порядка. Она спасла лес, навела страх и прекратила грабёж. Что стало с тем мальчиком, чьим графством это всё начиналось? Его так и обворовали. Только в 1661 году парламент заставил кредиторов взять деньги и отстать. К этому моменту прошло 8 лет, а вместо наследства опекуны получили минус 150 000 франков.
Людовик XIV простил кузину-бунтарку лишь в 1657 году – спустя пять лет после окончания Фронды Анне Марии Луизе позволили вернуться ко двору. Однако блеск ее молодости уже померк. Ей было за тридцать, репутация – скандальная, поэтому знатные женихи более не спешили выстраиваться к ней в очередь. Тем не менее королевская семья не оставляла попыток использовать Великую Мадемуазель в династических и политических целях.
В начале 1660-х года её подумывали выдать замуж за молодого короля Португалии Афонсу VI, который слыл инвалидом с умственными и физическими недугами. Людовик XIV всё ещё сохранял старые монархические принципы в отношении брака принцесс. Он рассматривал их просто с точки зрения политики. Согласно его принципу, чем выше положение человека, тем более подобает ему жертвовать своими собственными желаниями ради общественного блага. Мадемуазель имела честь быть его двоюродной сестрой.
Королю и в голову не приходило, что Мадемуазель когда-нибудь осмелится ему противостоять. Людовик XIV слишком сильно верил в доктрину божественного права королей. В 1662 году маршал Тюренн, выступая посредником, вдруг заявил Анне Марии Луизе, что король постановил этот брак для блага государства. Но Анна Мария Луиза совсем не хотела связывать себя узами браками с «глупым паралитиком», как она язвительно называла португальского жениха.
Говорили, что король Португалии не умеет ни читать, ни писать. Он вырывал волосы у тех, кто приближался к нему, и это было в его «хорошие дни», а в плохие дни он безразлично бил ногами, руками или мечом любого, кто досаждал ему. Его подданные больше не осмеливались проходить по улицам ночью, потому что одним из его развлечений было внезапно нападать на них в «тьме и пытаться плюнуть в них».
Афонсу VI был толстым маленьким бочонком, парализованным на одну конечность, «обжорливым и грязным», почти всегда пьяным и блевавшим после еды. Он носил шесть или семь пальто одно на другое, среди которых «нижняя юбка из трехсот тафт» на голове капюшон, спускающийся на глаза, несколько шапок поверх него, одна из которых закрывала уши, и «английский чепец» поверх всего этого.